Есть странная правда о человеке, которую мы редко произносим вслух.
Мы умеем терпеть. Умеем закрываться. Умеем говорить себе: «всё, хватит». Но почему-то… не умеем окончательно отказаться от жизни. От чувств. От надежды. От этого странного внутреннего огня, который — даже после боли — всё равно тянется к свету. Мы обжигаемся — и снова тянем руки к теплу.
Мы теряем — и всё равно ищем. Мы устаём — но продолжаем идти.
И дело не в наивности. И не в слабости. А в том, что внутри нас есть что-то упрямое, живое, почти священное. То, что не соглашается на холод. Этот стих — именно об этом. О той части нас, которая не сдаётся.
Мы столько раз обжигались
Игорь Игоревич Баранов
Мы столько раз обжигались,
Но все также хотим гореть.
Мы столько ходили по миру,
Но все также хотим лететь.
Мы столько слов растеряли
В ночных разговорах впустую,
Но все также ищем то слово,
Что душу откроет простую.
Мы столько раз засыпали
С тяжестью в сердце глухом,
Но все также встречаем рассветы
С надеждой о светлом, большом.
Мы столько раз повторяли:
"Хватит, теперь не могу",
Но все также идем по тропинке
К запретному берегу.
Мы столько раз умирали
В объятьях холодной зимы,
Но все также встаем по весне —
Живые, и это мы.
В этих строках нет пафоса. Нет борьбы напоказ. Здесь — тихая сила. Та, что проявляется не в победах, а в том, что ты снова встаёшь. Снова веришь. Снова любишь. Снова идёшь — даже если не уверен, что дойдёшь. И, возможно, в этом и есть настоящая жизнь — не в том, чтобы не падать, а в том, чтобы каждый раз выбирать весну. Даже после самой долгой зимы.