Два года прошло с тех пор как Наташа уехала с вещами. Два года я живу в квартире на Щёлковской — один, с диваном который сам выбрал, с холодильником который забит тем что хочу, с тишиной которую никто не нарушает.
Первые полгода я думал: хорошо.
Потом начал думать: странно.
Потом — а зачем вообще что-то менять.
Друзья говорили: Лёха, ты в выигрыше. Мужчина в сорок четыре — это не то что женщина в сорок четыре. У тебя диапазон. У тебя опыт. У тебя квартира. Я кивал и соглашался. Они были правы — технически.
Я зарегистрировался на двух сайтах знакомств. Заполнил анкету честно: рост, работа, «ищу серьёзные отношения». Поставил фото с дачи прошлого лета — там я выгляжу нормально, загорелый, в клетчатой рубашке, улыбаюсь.
Первый месяц листал с интересом.
Второй — с привычкой.
Третий — уже не понимал зачем открываю приложение. Но открывал.
Потому что не открывать было хуже.
Однажды Димка — мы с ним знакомы ещё со студенчества, он давно женат, двое детей, ездит на дачу по пятницам — предложил встретиться. Просто так, выпить кофе, поговорить. Я согласился.
Мы сидели в кофейне у метро «Проспект Мира», заказали американо, и он спросил: ну как там, появилось что-то?
Я начал рассказывать.
Кофейня была обычная — стеклянная витрина, деревянные столики, музыка на фоне негромкая, что-то джазовое. Народу немного, середина буднего дня. Димка пришёл чуть раньше, уже грел руки о стакан.
— Ну? — спросил он, когда я сел.
Я пожал плечами.
— Есть варианты, — сказал я. — Просто не то.
— Не то — это как?
Я объяснил. Те, кому тридцать с небольшим, — не понимают элементарного. Живут в своём мире, не умеют разговаривать, хотят то фотографии слать, то в переписке зависать неделями. Взрослые, сорок и больше, — другая история. Многие выглядят… устало. Видно что жизнь потрепала. Я же не требую ничего особенного, просто хочу нормального человека.
— Нормального — это какого? — спросил Димка.
— Ну. Адекватного. Со своей жизнью. Не с грузом.
— С «не с грузом» в сорок лет — это молодая.
— Молодые незрелые.
Димка помолчал. Помешал кофе ложкой, хотя сахар не клал.
— Лёх, — сказал он.
— Что.
— А ты сам на себя давно смотрел?
Я не понял сразу что он имеет в виду. Решил — шутит. Усмехнулся.
Он не усмехнулся в ответ.
Мы допили молча. Разошлись нормально, без обид. Я сел в метро и всю дорогу думал: что он имел в виду. Наверное, ничего особенного. Просто так сказал.
Вечером я лежал на диване с телефоном.
Привычное движение — большой палец вниз, вниз, вниз.
Катя, 38 лет. Фотография с ребёнком на руках — сразу видно, всё вращается вокруг этого. Мне своих хватает забот.
Вниз.
Светлана, 41 год. Фото на корпоративе, в офисном пиджаке, улыбается в камеру. Написано: «Люблю путешествовать и вкусно готовить». Все так пишут. Шаблон.
Вниз.
Марина, 34 года. Симпатичная. Но 34 — это ещё тот возраст когда непонятно чего человек хочет. То ли семью, то ли пожить для себя. Не угадаешь.
Вниз.
Алина, 29 лет. Фотография в кафе, смеётся. Молодая. Это вообще не мой вариант.
Вниз.
Ольга, 45 лет. Хорошее фото, видно что следит за собой. Написала длинно, умно — про книги, про работу в архитектурном бюро, про то что «ищет человека, с которым можно говорить». Я прочитал дважды.
И всё равно не написал.
Я и сам не смог бы объяснить почему. Что-то не то. Интуиция.
Положил телефон экраном вниз.
За окном шумел двор — где-то хлопнула машина, женский голос что-то сказал, потом тишина. Фонарь за стеклом светил оранжевым. Я лежал и смотрел в потолок.
Интуиция.
Я начал думать: когда она у меня появилась, эта интуиция. Раньше её не было. Раньше я просто шёл — познакомился с Наташей в очереди к врачу, заговорил первым, позвонил через три дня. Никакой интуиции. Просто — понравилась.
Может, Димка имел в виду это.
Мы прожили с Наташей двенадцать лет. Разошлись — без скандала, по-человечески, она говорила что не видит будущего, я говорил что всё нормально. Детей не было. Квартира осталась мне, она уехала к маме в Подольск, потом сняла своё жильё. Иногда пишет по делу — документы, какая-то ерунда. Я отвечаю.
Я думал тогда: ну и хорошо. Честно разошлись. Культурно.
А сейчас подумал: может, я просто не заметил момента когда она перестала меня видеть. Может, она давно не видела. А я — не замечал, потому что было удобно не замечать.
Но это же другое. Это было тогда. Сейчас я умнее.
Я снова взял телефон.
Ольга, 45 лет. Архитектурное бюро. «Ищет человека, с которым можно говорить».
Я открыл её анкету и стал читать внимательно.
Потом закрыл.
Она наверняка уже общается с кем-то нормальным. Зачем лезть.
Было около одиннадцати. Я встал, налил воды, постоял у окна.
Двор внизу был почти пустой. Один фонарь горел, второй мигал. На лавке под тополем сидел кто-то в куртке, смотрел в телефон. Тополь уже облетел — стоял голый, чёрный на фоне неба.
От стакана тянуло холодом. Я держал его двумя руками.
Из соседней квартиры доносился телевизор — новости, монотонный голос диктора. Обычный вторник.
Я думал про Ольгу из архитектурного бюро. Про то что она написала: «ищет человека, с которым можно говорить». Я не написал ей. Почему не написал — не знаю. Что-то не то.
Что-то не то.
Я повторил это про себя ещё раз. И понял, что говорю так уже два года. Что-то не то. Не то. Не то. А что именно — никогда не мог объяснить. Просто — не то, и всё.
В голове всплыл Димка. Его лицо когда он сказал: «А ты сам на себя давно смотрел?» Он не шутил. Я это знал тогда. Просто не хотел думать дальше.
Я вернулся к дивану. Взял телефон — и открыл не приложение, а камеру. Перевёл на себя. Посмотрел.
Увидел мужика в сорок четыре года. Усталого. Со взглядом человека который давно ждёт чего-то и уже не очень верит что дождётся.
Положил телефон.
Сел.
Молчал.
Я думал: вот значит как.
Я два года выбирал. Листал. Отбраковывал. Тридцатилетние незрелые, сорокалетние уставшие, молодые не те, взрослые не такие. Я был убеждён что у меня есть выбор — широкий, мужской, честно заработанный разводом и отдельной квартирой.
А на деле я просто не открывал дверь. Стоял за ней и находил причины не открывать. Одну за другой. Каждый раз убедительную.
Потому что за дверью — риск.
А риск — это снова двенадцать лет, снова «не вижу будущего», снова стоишь и не понимаешь где именно потерял человека рядом.
Проще найти что-то не то. Проще листать.
Я не написал Ольге в ту ночь.
И на следующий день не написал.
Через неделю зашёл в приложение — её анкета исчезла. Или удалила профиль, или встретила кого-то. Не знаю.
Я посидел немного, закрыл приложение.
Потом открыл снова — и впервые за два года написал первым. Не Ольге — другой женщине. Просто написал: «Добрый вечер, вы интересно рассказали про своё дело». Ничего умного. Обычно.
Она ответила.
Мы переписывались неделю. Потом встретились. Потом — ещё раз. Не знаю что из этого выйдет. Может, ничего. Может, снова найду что-то не то.
Но я хотя бы открыл дверь.
Димке не звонил. Не хотелось объяснять. Он и так знал — я это понял ещё в кофейне, когда он мешал ложкой пустой стакан и молчал.
Иногда самое честное что тебе скажут — это молчание.
Правильно ли я жил эти два года?
Нет. Наверное, нет.
Но по-другому — не умел.
———
Он поступил правильно или всё-таки затянул слишком долго? Напишите в комментариях.
Спасибо за Ваши лайки, комментарии и донаты! Рекомендую почитать:
✔️ Коллега забеременела от моего мужа. А потом стала моей начальницей
✔️ Муж сказал: «Квартира моя — уйдёшь на улицу». Я терпела 18 лет и всё равно осталась ни с чем