Рита бросила связку ключей на обувную тумбочку. Тяжелый пакет с продуктами оттянул руки так, что на ладонях остались глубокие красные полосы от ручек. В прихожей пахло сыростью от мокрого зонта и жареными котлетами.
Она привычным движением опустила глаза вниз. Обычно в этот самый момент из коридора, смешно занося задние лапы на ламинате, выкатывалось огромное белое облако. Марсель был абсолютно, тотально глухим с самого рождения. Он не слышал ни скрежета ключа в замке, ни гула лифта, но каким-то внутренним локатором всегда улавливал малейшую вибрацию пола. Он ждал у порога каждый вечер, задрав розовый нос и открывая пасть в беззвучном мяуканье.
Но на придверном коврике лежали только старые домашние тапки.
— Илья? — Рита стянула влажную куртку, повесила ее на крючок. — Я дома.
Из кухни доносился бодрый голос какого-то блогера. Рита прошла по коридору, заглянула в спальню — на кровати было пусто. Под кухонным гарнитуром сияли чистотой вымытые миски, а коврика-когтеточки вообще не оказалось на привычном месте возле батареи.
Илья сидел за столом в вытянутой домашней футболке. Перед ним стояла сковородка с остатками картошки. Он увлеченно листал ролики в телефоне, закинув ногу на ногу, и лениво ковырял вилкой ужин.
— Привет, — он небрежно махнул рукой, даже не подняв глаз от экрана. — Как там Оля? Успокоилась?
Рита провела у подруги две ночи. Оля переживала тяжелейший разрыв с женихом, который завел интрижку на стороне. Пришлось отпаивать ее травяным чаем, слушать откровения на тесной кухне и помогать собирать чужие вещи в мусорные пакеты.
— Выговорилась, — Рита нахмурилась, оглядывая кухню. Воздух здесь казался каким-то спертым. — А где Марсель? Ты его в ванной закрыл, пока готовил?
Илья перестал жевать. Экран его телефона погас. Он аккуратно положил вилку на край тарелки, обтер губы бумажным полотенцем и почему-то посмотрел не на жену, а на темное кухонное окно, по которому стекали капли осеннего дождя.
— Слушай, Рит… Тут такое дело. Кота пришлось выставить, маме нечем было дышать.
Стиральная машинка в ванной громко пискнула, оповещая об окончании стирки. Больше в квартире не было ни звука.
— В смысле… выставить? — голос Риты надломился, стал тонким, незнакомым.
Илья шумно выдохнул, потер переносицу и принял вид человека, которого заставляют объяснять прописные истины непонятливому ребенку.
— Ну а как по-другому? Вчера вечером мама заехала. Привезла домашние котлеты, хотела посидеть, чай попить. Я же не знал, что она без звонка нагрянет. А этот твой… пушистый… начал тереться о ее ноги. У мамы же непереносимость шерсти жуткая, ты в курсе. Ей стало плохо. Она начала кашлять, красными пятнами покрылась, медикаменты дома забыла. Рит, ей реально стало не хватать воздуха прямо на этом стуле!
— И? — Рита так сильно сжала спинку деревянного стула, что руки задрожали.
— И я просто открыл дверь и выпустил его в подъезд. Ну а что мне оставалось? Скорую вызывать? Я думал, он там посидит, на площадке, а когда мама уедет через час, я его заберу обратно. Делов-то.
— Ты… ты выпустил абсолютно глухого кота в подъезд? — Рита сделала шаг к столу, чувствуя, как внутри все начинает мелко трястись. — Одного?! На чужую территорию?! Где он сейчас, Илья?!
— Да не заводись ты! — он поморщился. — Мама уехала, я вышел посмотреть. Его там уже не было. Наверное, кто-то из соседей выходил подышать воздухом и случайно на улицу выпустил. Или сам прошмыгнул. Ничего с ним не случится, тепло же еще, не зима. Погуляет, поймает мышь и прибьется к кому-нибудь в подвал.
Рита не стала дослушивать. Она развернулась так резко, что смахнула локтем со стола солонку. Та разлетелась по ламинате белым крошевом. Рита вылетела в прихожую, схватила сырую куртку и прямо в носках всунула ноги в холодные кроссовки.
— Ты куда на ночь глядя?! — крикнул Илья из кухни, с грохотом отодвигая стул. — Рит, ну не делай драму на пустом месте!
Тяжелая дверь захлопнулась, отрезав его слова.
Лестничная клетка встретила тусклым светом единственной лампочки и запахом старого мусоропровода. Рита бежала вниз по бетонным ступенькам, заглядывая за батареи, под лестничные пролеты, в каждый темный угол. Пусто.
Она толкнула подъездную дверь и выскочила под колючий, ледяной дождь. Улица оглушила шумом проспекта и густыми сумерками. В лицо пахнуло промозглым ветром. Рита стояла на крыльце, и ее колотило.
Три года назад она подобрала Марселя на проселочной дороге. Маленький, тощий комочек сидел прямо в луже и даже не пытался увернуться от брызг проезжающих машин. В клинике врач долго светил фонариком в уши котенку, а потом развел руками: врожденная патология.
Они учились жить по-особенному. Рита топала по полу, чтобы позвать его кушать. Учила понимать жесты. Марсель вырос в крупного, невероятно ласкового кота, который спал у нее на голове. Он был абсолютно беззащитен перед внешним миром. Улица для него была местом без звуков, где опасность появляется из ниоткуда — будь то бродячая собака или колеса автомобиля. Он не мог услышать приближающуюся угрозу.
Рита включила фонарик на телефоне и шагнула в мокрую траву.
Следующие пять часов слились в одну бесконечную, грязную пытку. Рита обошла все дворы в радиусе километра. Она ложилась животом на мокрый асфальт, чтобы посветить телефоном в узкие продухи подвалов. Отрывала старые доски, которыми заколачивали лазы. Колени джинсов пропитались ледяной грязью, под ногтями забилась земля, пальцы окоченели так, что экран смартфона перестал реагировать на касания.
Она расспрашивала редких собачников, стоящих у подъездов подростков, хмурого дворника в оранжевой жилетке.
— Белый? Глухой? — дворник почесал щетину. — Не видел. Тут стая местная бегает, злые как черти. Если чужого увидят — загонят.
Рита зажмурилась, отгоняя страшные картины. Прямо сидя на мокрой скамейке под фонарем, она зашла в приложение местного общества защиты животных. Трясущимися пальцами набрала текст объявления, прикрепила фотографию Марселя, где он спит на ее подушке, и нажала «опубликовать».
Домой она вернулась в третьем часу ночи. Лицо было бледным, волосы слиплись от дождя.
Илья спал. Он лежал на спине, укрывшись толстым одеялом, и ровно, с легким присвистом дышал. На прикроватной тумбочке стояла пустая кружка из-под чая.
Рита прошла в спальню, оставляя на ламинате мокрые следы. Достала с верхней полки шкафа дорожную сумку. Пальцы совершенно не слушались, молния предательски заедала. Она начала сбрасывать внутрь вещи — водолазки, одежду, джинсы, косметичку. Все летело вперемешку, комками.
Шуршание разбудило Илью. Он приподнялся на локтях, щурясь от яркого света люстры.
— Рит? Ты чего гремишь? Нашла своего паршивца?
— Нет, — глухо ответила она, заталкивая в сумку зарядку от телефона.
— Ну вот, а я говорил. Завтра распечатаем бумажки, на столбы наклеим. А ты чего вещи собираешь? — он окончательно проснулся и сел на кровати, зевая.
— Я ухожу, Илья.
— Ты в своем уме?! — он резко скинул одеяло, босиком подошел к ней и попытался взять за плечо. Рита отдернула руку так резко, словно ее обожгло. — Ты рушишь нашу семью из-за животного?! Я же русским языком объяснил: маме стало плохо! Я должен был смотреть, как она хватает ртом воздух?!
— Не смей, — Рита подняла на него глаза. В них не было слез или истерики. Только тяжелая, непроницаемая усталость, от которой Илье вдруг стало не по себе. — Дело не только в коте. Ты знал, что Марсель глухой. Знал, что улица для него — это конец. Но ты просто выставил его за дверь, чтобы твоей маме было комфортно жевать свои котлеты. Ты не закрыл его в другой комнате. Ты не позвонил мне спросить, что делать. Ты не пошел его искать, когда она ушла. Ты просто сел доедать картошку.
— Я хотел пойти утром! Я же не думал, что он убежит!
— Ты предал того, кто всецело зависел от нас, — Рита застегнула молнию на сумке с резким вжиком. — Сегодня ты вышвырнул кота, потому что маме стало неудобно. Завтра тебе станет неудобно еще что-нибудь. Тяжелые времена, трудности, мои проблемы. Я не останусь с тобой в одной квартире больше ни минуты.
Она вызвала такси прямо в прихожей. Илья ходил за ней по пятам, то пытаясь загородить дверь, то переходя на обвинения. Кричал про ее эгоизм, про то, что она еще прибежит извиняться, когда остынет. Рита молча обула сырые кроссовки и вышла.
Мама открыла ей дверь через сорок минут. Анна Сергеевна стояла в халате поверх ночной рубашки. Увидев дочь с сумкой наперевес, мокрую насквозь, с пустым взглядом, она только охнула и сразу потянула ее на кухню.
Пока Рита пыталась согреть пальцы о кружку с горячим молоком, мама слушала ее рассказ.
— Ох, Риточка… — Анна Сергеевна качала головой. — Живая душа ведь… Да и Илья этот… Знаешь, он мне всегда казался каким-то скользким. Слова красивые говорит, а как дело до поступков доходит — прячется за чужие спины.
В этот момент на столе завибрировал телефон. Неизвестный номер.
Рита схватила трубку так быстро, что едва не опрокинула кружку.
— Да? Слушаю!
— Алло, — раздался в динамике мужской голос. На фоне гудели машины. — Вы кота белого ищете? Глухого?
— Да! Да, это я! Вы его нашли? Где он?!
— Он у меня. Сидит в машине, трясется весь. Короче, слушай внимательно. Кидаешь мне на этот номер пять тысяч рублей переводом, и я называю адрес, где его забрать. И без фокусов, а то я его прямо сейчас в канаву вытряхну.
Воздух застрял в легких.
— Я… я переведу, конечно! — Рита начала судорожно открывать банковское приложение на планшете. — Только покажите его! Сбросьте фото в любой мессенджер, умоляю, я должна знать, что он жив!
— Какое тебе фото?! — рявкнул голос. — Деньги кидай, или прощайся со своим пушистым! Время пошло.
Анна Сергеевна мягко, но твердо накрыла ладонь дочери своей рукой и нажала отбой.
— Мама, ты что наделала?! — Рита вскочила со стула. — Он же его выкинет!
— Дочка, сядь и дыши. Это мошенники. Они пасутся в этих пабликах круглыми сутками и звонят всем, кто в отчаянии. У них нет твоего кота. Если бы был, они бы давно прислали фото, чтобы вытянуть из тебя больше денег. Не переводи им ничего.
Рита опустила голову на сложенные руки и впервые за эту ночь разрыдалась. Громко, навзрыд, выплескивая весь скопившийся страх и отчаяние.
Уснуть удалось только под утро, когда за окном уже посерело. А в одиннадцать часов телефон пиликнул входящим сообщением в мессенджере.
Рита разлепила тяжелые веки. Писал незнакомый парень: «Здравствуйте. Вы кота ищете? Белого, с пятном на ухе? Мы вчера с ребятами за гаражами сидели, он прямо к нам вышел. Весь в мазуте. На кис-кис не реагировал вообще, я думал, он дурной. Мы его в подъезд занесли, к моей бабушке. Она его накормила. Приезжайте». Ниже было прикреплено фото.
Рита смотрела на экран, и слезы сами катились по щекам. На размытой фотографии, на фоне старого ковра, сидел перемазанный грязью Марсель и ел из пластиковой баночки.
Через час она уже звонила в дверь старенькой пятиэтажки. Открыла пожилая женщина в пуховом платке. Из-за ее ног осторожно выглянула испачканная в мазуте морда.
Рита опустила на пол пакет и села на корточки. Она постучала ладонью по линолеуму. Марсель замер, уловил вибрацию, поднял голову. Секунду он вглядывался в нее, а потом издал странный, скрипучий звук и рванул вперед.
Он уткнулся холодным, мокрым носом ей в шею, обхватил лапами за куртку и затарахтел. Громко, всем своим тельцем. Рита сидела на чужом коврике, гладила свалявшуюся шерсть и просто дышала.
Вернувшись к маме, она первым делом отмыла кота. Марсель стоически перенес две намыливания специальным шампунем, крепко вцепившись когтями в край ванны. Когда чистый и высушенный кот уснул на спинке дивана, свернувшись плотным клубком, Рита налила себе крепкого чая.
Телефон на столе загорелся. Высветилось имя: «Зинаида Васильевна».
Рита несколько секунд смотрела на экран. Спокойно сделала глоток чая и нажала кнопку ответа.
— Рита, здравствуй, — голос свекрови звучал напряженно, но с явными нотками покровительственного превосходства. — Мне Илья с утра оборвал телефон. Слушай, ну ты же взрослая женщина. Зачем эти концерты с уходами из дома? Собрала сумку, уехала. Соседям только повод для сплетен даешь.
— Здравствуйте, Зинаида Васильевна, — ровным, ледяным тоном ответила Рита. — А вы считаете поведение вашего сына взрослым? Выставить питомца на улицу ночью, под дождь?
— Ой, да сдался тебе этот кот! — фыркнула свекровь на том конце провода. — Я к родному сыну приехала, а у меня приступ начался! Мне дышать нечем было! Мне что, терпеть надо было ради животного? Илья молодец, он мать защищал. Найдешь себе другого кота, проблема-то. Возвращайся домой, Илья там места себе не находит. У него стресс.
— Зинаида Васильевна, — Рита прикрыла глаза, чувствуя удивительную ясность в мыслях. — Если у вас непереносимость шерсти, вы могли бы позвонить перед приездом. Или попросить закрыть кота на балконе. Но вам захотелось устроить спектакль и проверить, чьи интересы для Ильи важнее. Вы проверили. Мои поздравления.
— Да ты в своем уме?! — голос свекрови сорвался на возмущенный фальцет. — Ты из-за шерстяной игрушки мужа бросить решила?! Да кому ты нужна будешь со своими прицепами! Илья у меня парень видный, с должностью! Завтра же себе нормальную жену найдет, покладистую, которая мать мужа уважать будет! А ты локти кусать будешь в своей развалюхе!
— И прекрасно, — Рита слегка улыбнулась уголками губ. — Пусть ищет. Только есть один крошечный нюанс, о котором ваш видный парень предпочитает умалчивать. Квартира, из которой он выставил кота, принадлежит моей бабушке, она оформлена на меня за три года до нашего брака. А Илья работает менеджером за сорок тысяч рублей, которых ему хватает ровно на бензин и оплату своих кредитов. За коммуналку, продукты в холодильнике, и даже за те котлеты, из которых вы фарш крутите, платила я. Со своей зарплаты.
В трубке повисла долгая, невероятно тяжелая пауза. Было слышно, как Зинаида Васильевна шумно втягивает воздух.
— Так что передайте вашему сыну, чтобы к восьми вечера он собрал свои удочки, приставку и остальные пожитки, и освободил мою территорию, — спокойно закончила Рита. — Можете забрать его к себе. Будете пить чай вдвоем, без всякой аллергической реакции. И за продуктами теперь тоже сами ходите. Всего вам доброго.
Она сбросила вызов и сразу заблокировала номер. Затем нашла в контактах Илью, отправила короткое сообщение с требованием освободить квартиру до вечера, и тоже отправила в черный список.
Анна Сергеевна, стоявшая в дверях кухни, тихо вздохнула:
— Жестко ты с ними, Рит.
— Справедливо, мам, — Рита посмотрела на спящего Марселя. — Есть ошибки, которые можно простить. Опоздал, забыл купить хлеб, не вынес мусор. А есть поступки, которые вскрывают нутро человека. Если он способен слабого выкинуть на улицу ради чужого удобства, значит, он предаст и меня. Как только мне станет нехорошо или я стану для него неудобной обузой. Мне такой муж не нужен.
Через месяц Рита сидела за рабочим столом в своей тихой, светлой квартире, доделывая макет для заказчика.
Илья пытался помириться. Он караулил ее у подъезда, писал длинные сообщения с извинениями с левых номеров, привлекал общих знакомых. Он даже предлагал купить Марселю огромный игровой комплекс в качестве компенсации. Но Рита проходила мимо него, как сквозь пустое место. Для нее этот человек растворился в тот самый момент, когда она стояла под дождем и звала в темноту глухого кота.
На ее колени запрыгнул Марсель. Он потоптался по мягким штанам, устраиваясь поудобнее, зажмурил желтые глаза и громко замурлыкал. Рита положила руку на его теплую спину.
В квартире было безопасно и пахло свежесваренным кофе. Они были вместе.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!