– Варя, ты сегодня такая красивая, – сказал Артем и наклонился к моему уху так близко, что я почувствовала запах его одеколона.
Теплый, древесный, совсем не похожий на то, чем пахнут мужчины в метро.
Я улыбнулась и отвернулась к окну, потому что знала, если он увидит мои глаза, он все поймет. А мне не хотелось, чтобы он понимал. Впрочем, мне уже давно не хотелось многого из того, что происходило само.
Мы сидели у Светы на кухне, в ее маленькой квартире на Соколе, где пахло кофе, а на холодильнике всегда висел список покупок, написанный круглым почерком. Света звала к себе по субботам «посидеть, потрещать», как она говорила, и приглашала всех подряд: коллег, бывших однокурсников, соседей.
Так я и познакомилась с Артемом и его женой, еще на том дачном шашлыке, когда Света затащила меня, упирающуюся, в чужую компанию. Я тогда еще не понимала, зачем мне все это, чужие люди, чужие разговоры, чужой дым от мангала.
А потом появился он.
Артем был из тех мужчин, рядом с которыми женщины невольно выпрямляют спину и убирают волосы за ухо. Широкие ладони, загорелая кожа даже в ноябре, низкий голос и привычка смеяться, запрокинув голову. Он был старше меня, сильно старше, из другого поколения. Когда я шла в первый класс с бантами и портфелем, он уже защищал диплом в архитектурном.
Но рядом с ним разница не чувствовалась. Рядом с ним вообще ничего не чувствовалось, кроме тепла.
И еще у него была Юля.
Юля – его жена, его ровесница, его, если честно, совершенство. Тонкие запястья, серебряный браслет с застежкой в виде переплетенных колец. я однажды разглядела его, когда Юля протянула мне через стол солонку. А еще у нее был негромкий голос, от которого все за столом замолкали. Юля не была красива напоказ, она была красива изнутри, и это было гораздо хуже.
Потому что напоказ можно обесценить, а изнутри – нет. Она умела слушать так, что собеседник чувствовал себя единственным человеком в комнате. Она варила кофе в турке, не отвлекаясь, следя за пенкой с терпением, которого мне всегда не хватало.
И когда она ставила передо мной чашку, я видела: для нее это не ритуал гостеприимства, а просто привычка заботиться. Такая же естественная, как дышать.
Я переводила технические тексты с английского и немецкого, работала из дома. Моя квартира-студия на окраине- была одновременно кабинетом, спальней и кухней. Одна зубная щетка в стакане. Одна чашка на сушилке. Одна подушка на кровати, для которой я никогда не покупала пару.
И я ни разу, ни одного раза не просыпалась рядом с мужчиной. Это не было трагедией. Это было фактом.
Только по ночам, когда квартира молчала, а единственным звуком был гул холодильника, я ложилась на бок, подтягивала колени к груди и думала: «Неужели так и будет всегда? Неужели я так и умру, не узнав, каково это – когда кто-то дышит рядом?»
А потом наступала суббота, и я ехала к Свете. Артем целовал меня в щеку на прощание, а я всю дорогу домой прижимала ладонь к тому месту, где были его губы.
Я влюбилась осенью, и это было так же нелепо и неуместно, как снег в сентябре.
Тем вечером у Светы он подал мне пальто. Просто подал, снял с вешалки, раскрыл, подождал, пока я продену руки в рукава. Его пальцы коснулись моих плеч, и мне показалось, что он задержал их на секунду дольше, чем нужно.
Впрочем, мне постоянно что-то казалось, когда дело касалось Артема. Я была в этом смысле безнадежна.
После того вечера я начала краситься перед субботними встречами. Раньше не красилась, не для кого было. А тут стала доставать из ящика тушь, которой почти не пользовалась, помаду, купленную когда-то по акции. Стояла перед зеркалом в ванной и думала, что это все смешно и жалко. Но все равно красилась.
Даже купила новую блузку, серую, с тонким кружевом по вырезу. Повесила ее отдельно от остальной одежды, как будто она заслуживала особого отношения.
Он делал мне комплименты при всех. Легко, весело, не стесняясь.
– Варя, у тебя глаза как у кошки.
– Варя, тебе идет этот цвет.
– Варя, почему ты всегда сидишь в углу? Иди сюда, ближе.
Он обнимал меня при встрече и на прощание, двумя руками, крепко, прижимая к себе так, что я слышала его сердце через свитер. Он целовал меня в щеку, и его губы были сухими и теплыми.
А потом он поворачивался к Юле, клал ей руку на колено и говорил:
– Дорогая, ты устала? Пойдем домой?
Юля улыбалась, и серебряный браслет вздрагивал на ее запястье, когда она поднимала руку поправить волосы.
Я смотрела на них и понимала: он так со всеми. Он теплый, открытый, тактильный, ему ничего не стоит обнять, поцеловать в щеку, сказать что-то приятное.
Но понимать и чувствовать – совсем не одно и то же.
***
Однажды зимой, когда я ехала с очередных посиделок домой в полупустом вагоне метро, мне позвонила Света. Я удивилась, она обычно не звонила сразу после встреч.
– Варь, – сказала она, и по голосу я сразу поняла, что-то не так.
Света всегда говорила быстро, громко, заполняя собой пространство. А тут тянула паузу.
– Ты влюбилась в Артема.
Это был даже не вопрос. Я молчала. За окном проносились черные стены тоннеля, и мое отражение в стекле было бледным, с размазанной тушью под глазами.
– Варь, ты же понимаешь, что это тупик, – сказала Света. – Он женат, ты же знаешь его жену.
– Знаю, – ответила я.
– И что? Просто будешь сидеть и страдать?
Я прижала телефон плотнее к уху и сказала то, что не говорила еще никому, даже себе:
– Я не знаю. И да, я влюбилась.
Света замолчала. Я слышала, как она ставит чашку на стол, резко, со стуком, как делала всегда, когда злилась или волновалась.
– Варь, послушай. Я тебя люблю, ты знаешь. Но это плохая история. Он не уйдет от Юли. Никогда. Ты же видишь, как он на нее смотрит.
– Вижу.
– Тогда зачем это все?
Я не ответила, потому не знала, что сказать.
***
Весной все изменилось.
Это случилось на очередных посиделках у Светы. За окном уже темнело поздно, и Света открыла балкон. Тянуло мокрой землей и набухшими почками. Мы сидели за столом – Света, я, Артем с Юлей и еще пара знакомых.
Разговор был общий, легкий, про отпуска и планы. И тут Артем сказал:
– А я на следующей неделе в Питер. Командировка.
Я поставила чашку на блюдце и почувствовала, как пальцы стали ледяными. Потому что я тоже ехала в Питер на следующей неделе. Отпуск – впервые за полтора года, бронь, оформленная еще зимой, когда о командировке Артема не было и речи.
– Правда? – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал обычно. – Я тоже туда еду. В отпуск.
Артем посмотрел на меня и улыбнулся, широко, открыто, совершенно невинно.
– Ну надо же, какое совпадение! Если будет время, пересечемся? Покажу тебе одно место, там невероятная архитектура.
Юля подняла голову от телефона и улыбнулась мне.
– Варь, обязательно сходи с ним, – сказала она. – Он же помешан на этих фасадах, ему нужен хоть кто-то, кто будет слушать его лекции.
Все засмеялись. Я тоже засмеялась, а внутри все бурлило от страха.
Потом, когда гости расходились, Света поймала меня в коридоре. Схватила за локоть, крепко, как хватают ребенка, который тянется к розетке.
– Даже не вздумай, – сказала она, прищурившись.
– О чем ты?
– Ты знаешь, о чем я.
Я аккуратно высвободила локоть и посмотрела ей в глаза. Света смотрела прямо, не мигая, как всегда, когда говорила неприятное.
– Света, это совпадение. Он по работе, я в отпуск.
– Варя!
– Что?
Она помолчала секунду, потом сказала:
– Ты не понимаешь. Ты всю жизнь была одна, и тебе кажется, что это твой шанс. Но это не шанс. Это ловушка.
И тогда я сказала то, что вылетело само, без разрешения, как будто слова копились где-то глубоко и нашли наконец выход:
– Это ты не понимаешь. Ты всю жизнь была любима. Тебя всегда кто-то хотел, кто-то ждал, кто-то звонил по вечерам. А я – нет. Ни разу. Ни одного дня. Ты не имеешь права говорить мне, что я должна чувствовать.
***
Света стояла в коридоре, под тусклой лампочкой, в своем домашнем свитере с растянутыми рукавами. Ее каре было убрано за уши, а глаза стали маленькими и жесткими.
– Имею, – сказала она. – Потому что я знаю Юлю. И ты тоже.
***
Я вышла на улицу. Было холодно, колючий ветер забирался под шарф. Я шла к метро и теребила ремешок часов, круг за кругом, пока кожа под ним не покраснела.
Ночью я лежала в кровати и смотрела в потолок. Свет фонаря ложился полосой на стену, на стул с накинутым платьем, на стопку словарей у компьютерного стола. Я не спала. И не спала следующую ночь. И еще одну. Под глазами появилась темнота, и я перестала узнавать свое лицо в зеркале ванной, оно стало серым, измученным.
Утром пришло сообщение от Артема: «Варя, ты во сколько приезжаешь? Давай координаты, встретимся в центре, покажу тебе модерн на Каменноостровском».
Я прочитала, положила телефон экраном вниз и закрыла глаза. Меня раздирало, именно так, как ткань, которую тянут в разные стороны. С одной стороны – Юля, ее тихий голос, ее браслет, ее доверие. С другой – пустая подушка, пустая квартира, пустая жизнь. И посередине – я, которая ни разу не знала, каково это.
Я написала: «Приеду в четверг утром. Давай пересечемся».
Нажала «отправить» и положила телефон на стол. Решение было принято, и от этого стало не легче. Но спокойнее, как бывает, когда перестаешь бороться с течением. А дальше случилось то, о чем я до сих пор думаю и не могу для себя решить, верно ли я поступила. продолжение(бесплатное)