Глава 4. У нотариуса
В двенадцать часов они стояли у дверей нотариальной конторы. Валентина Петровна нервничала, поправляла платок и поглядывала на сына.
— Зачем мы сюда пришли? Что за тайны? — голос её звучал раздражённо.
— Сейчас узнаем, — спокойно ответила Елена и открыла дверь.
Ирина пришла одна, детей оставила с мужем. Андрей выглядел растерянным — он не привык, чтобы жена что-то решала без него.
В кабинете нотариуса было просторно и тихо. Игорь Сергеевич пригласил всех сесть за большой стол, задвинул шторы — солнце мешало смотреть на экран.
— Итак, — начал он, — по просьбе Елены Викторовны мы собрались здесь, чтобы урегулировать вопрос, связанный с правом собственности на квартиру по адресу…
Валентина Петровна перебила:
— Какой ещё вопрос? Квартира государственная, мы её приватизировать собирались. При чём здесь какая-то собственность?
Нотариус поднял руку, останавливая её.
— Уважаемая, позвольте мне закончить. Я должен огласить документы.
Он развернул перед собой папку и начал читать:
— Согласно свидетельству о праве на наследство по завещанию от пятнадцатого мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года, Елена Викторовна Морозова является собственницей квартиры номер сорок пять в доме три по улице Строителей. Право собственности зарегистрировано в Едином государственном реестре.
В комнате стало так тихо, что слышно было, как тикают настенные часы.
— Что? — голос Валентины Петровны сорвался на фальцет. — Какая собственница? Это государственная квартира! Мы её приватизировать должны были!
— Квартира не была государственной, — спокойно ответил нотариус. — Она принадлежала бабушке Елены Викторовны, затем перешла к ней по наследству. Право собственности зарегистрировано в установленном порядке. Вот свидетельство о регистрации, вот выписка из ЕГРН.
— Этого не может быть! — свекровь вскочила. — Она нам всё это время врала? Жила в своей квартире и врала?
Елена сидела неподвижно. Она смотрела на свекровь, на мужа, на Ирину, которая побелела и вцепилась в край стола.
— Я не врала, — сказала Елена тихо. — Бабушка просила никому не говорить. А потом… потом я просто молчала. Потому что вы называли меня нищенкой, кухаркой, приживалкой. Вы говорили, что я живу на ваши деньги. Что квартира не моя. Что я никто.
— Но ты молчала! — выкрикнула Валентина Петровна. — Двадцать пять лет молчала, а теперь…
— А теперь я решила напомнить, — Елена подняла глаза. — Квартира моя. Всегда была моей. И я больше не позволю никому распоряжаться ею, как своей.
Андрей, до сих пор сидевший с каменным лицом, внезапно подал голос:
— Лена, это правда? Квартира твоя?
— Правда. Документы у нотариуса.
— Но… почему ты не сказала раньше? Я думал… мы все думали…
— Потому что ты не спросил. Потому что мать твоя каждый день повторяла, что я здесь чужая. И ты никогда не возражал.
Он хотел что-то сказать, но осекся.
Ирина вдруг заговорила — быстро, ее голос срывался:
— И что теперь? Ты нас выгонишь? Да? Мы же семья! Я с детьми…
—Вы - семья - Елена повернулась к ней. — Только какая? Когда вам нужна была квартира — вы семья. А когда нужно было помочь, когда я по двенадцать часов на кухне стояла, чтобы вас накормить, когда я за вашими детьми сидела, потому что «у меня же всё равно времени много» — тогда я была кухаркой и нянькой.
— Это всё мать, — быстро сказала Ирина. — Это она…
— Замолчи! — рявкнула Валентина Петровна. Она стояла, тяжело дыша, и смотрела на Елену с ненавистью. — Ты специально всё это затеяла. Специально молчала, чтобы потом нас унизить. Нарочно привела нас к нотариусу, как на позор.
Елена покачала головой.
— Нет. Я привела вас сюда, потому что на кухне вы меня не слышали. А здесь — слышите.
Она встала, взяла со стола документы и убрала их в портфель.
— Я не собираюсь никого выгонять. Но больше никаких разговоров о том, что квартира не моя. Никаких «ты здесь никто». И никаких планов прописывать сюда Ирину или менять квартиру.
— Ах, значит, ты нам теперь условия ставишь? — свекровь перешла на крик. — В своей же квартире? — она вдруг осеклась, поняв, что сказала.
Елена посмотрела на неё спокойно.
— Да. В своей.
Она повернулась к нотариусу, поблагодарила его и вышла в коридор. За ней никто не пошёл.
Она спустилась на улицу, вдохнула свежий воздух и вдруг почувствовала, как тяжесть, давившая на плечи двадцать пять лет, начала таять. Ещё не исчезла, но стала легче.
Через десять минут из подъезда вышли свекровь и Ирина. Они прошли мимо, не глядя на Елену, сели в такси и уехали.
Андрей вышел последним. Он остановился рядом с женой, долго молчал, потом сказал:
— Я не знал.
— Знал, — тихо ответила Елена. — Ты всегда знал, что я терплю. И что мать говорит неправду. Просто тебе было удобно молчать.
Он не нашёлся, что ответить.
— Пойдём домой, — сказала Елена и пошла вперёд, чувствуя, как спиной ощущает его растерянный взгляд.
Домой. В свою квартиру.
продолжение следует..
