Кто острее — катана или испанская рапира? Этот вопрос будоражит умы любителей истории уже не одно десятилетие. Обычно спор решают, опираясь на один и тот же сюжет: горстка испанцев, чудом выживших в джунглях, косит тысячи японских самураев благодаря превосходству стали и «правильному фехтованию». Картинка получается эффектная. Вот только беда в том, что в основе этого «факта» лежит не исторический документ, а любительский пересказ, обросший подробностями, как корабль ракушками.
Откроем карту XVI века. Две военные традиции, сформировавшиеся на разных концах планеты, действительно встретились. Но встреча эта была куда прозаичнее, грязнее и интереснее, чем клише «европейский порядок против азиатской отваги». И главное — победителей там почти не было.
Когда реальность оказывается скучнее легенды
Лет пятнадцать назад в русскоязычном сегменте сети появился текст, который до сих пор кочует с форума на форум. Суть такова: в 1574 году у Манилы триста испанцев (большинство даже без доспехов) отбились от нескольких тысяч пиратов. Среди нападавших — «несколько сотен хорошо подготовленных самураев». Бой решило холодное оружие, японский отряд, следуя кодексу чести, отказался отступать и был уничтожен почти полностью. Цифры впечатляют: испанцы потеряли пятьдесят человек, пираты — четыреста. Источником названы некие «историк Тен Датус» и «филиппинский этнограф Оттли Бейер» .
Звучит как сценарий для голливудского блокбастера. Но в том и проблема.
Попытки найти Тена Датуса провалились. Имя этого «историка» не фигурирует ни в одном серьезном академическом архиве. Оттли Бейер — фигура реальная, известный американский антрополог, работавший на Филиппинах. Однако ни в одной из его опубликованных работ нет и следа описания «сотен самураев» в Маниле . Текст, который гуляет по интернету, — это, по всей видимости, вольный пересказ книги Г.К. Панченко, где автор, увы, не счел нужным снабдить свои утверждения ссылками на первоисточники.
Байка оказалась живучей. Её подхватили, перепечатали, обросли «подробностями». И теперь, когда кто-то хочет доказать «превосходство европейского оружия», он достает именно этот аргумент.
Но что же случилось на самом деле у берегов Манилы осенью 1574 года?
Китайский пират, испанский губернатор и один лейтенант-японец
Начнем с главного действующего лица. Манилу атаковал не «отряд самураев», а китайский пират по имени Лин Фэн. Испанцы называли его Лимахон. Это был опытный морской разбойник, несколько лет терроризировавший восточное побережье Китая. У него имелись серьезные амбиции: он хотел не просто пограбить, а захватить Манилу и основать там собственную базу .
Флот Лимахона насчитывал 62-70 кораблей. Численность его людей оценивалась примерно в три тысячи человек. Однако не стоит представлять их армией профессиональных воинов. Это была разношерстная команда: китайские контрабандисты, дезертиры, уголовники и — да, некоторое количество японских авантюристов. Но ключевое слово — «некоторое». Среди тысяч пиратов был один японский лейтенант, которому Лимахон доверил командование передовым отрядом .
Откуда же взялась легенда о «сотнях самураев»?
Всё объясняется просто. В китайских хрониках того времени европейцев и японцев часто называли общим термином «вокоу» — что примерно означает «японский пират» или просто «иноземный бандит». Западные переводчики, столкнувшись с этим словом, автоматически «размножили» японское присутствие. Кроме того, в одном из англоязычных источников сказано: «Lin ordered a Japanese lieutenant of his and two hundred men to land». То есть лейтенант-японец повел на берег своих двести человек. Но кем были эти люди? Скорее всего — китайскими матросами и наемниками под командованием японца .
Кодекс чести тут вообще ни при чем. Пираты — они и есть пираты. Они сражаются за добычу, а не за честь клана.
Ход реального сражения: без камикадзе и голливудских драм
А теперь — хронология. 29 ноября 1574 года флот Лимахона подошел к Манильскому заливу. Пираты высадились в нескольких километрах от города и на рассвете 30 ноября атаковали .
Испанский гарнизон действительно был невелик — около трехсот человек под командованием двадцатипятилетнего ветерана Хуана де Салседо. Но это не были «испанцы в лосинах без доспехов», как любят писать в патриотических (по отношению к Европе) статьях. Это были конкистадоры, прошедшие Америку. У них имелись аркебузы, пики и, что важнее всего — военная организация. Они успели подготовиться к обороне.
Первая атака пиратов захлебнулась. Лимахон отправил подкрепление. Бой был жестоким и кровавым, но никакого «внезапного штурма без применения огнестрела» не было. Испанцы активно использовали оружие. Пушки гарнизона, вопреки мифу, отнюдь не «не успели пустить в ход» .
Итог: пираты отступили, потеряв, по разным оценкам, около двухсот человек. Испанцы потеряли примерно пятьдесят-семьдесят бойцов .
А что же легендарный «отряд самураев», который «не отступил и был уничтожен»? В реальных отчетах губернатора де Сандэ (который, кстати, прибыл на Филиппины уже после битвы, в 1575 году) нет ни слова о том, что японцы бились до последнего из-за «бусидо». В суматохе уличных боев часть нападавших отрезали от кораблей. Их перебили. Это была военная случайность, а не демонстрация самурайского этоса .
Эхо битвы: почему закрыли Японию
Эта история примечательна не тем, что «европейский меч круче японского», а тем, как именно она повлияла на ход мировой истории. Причем с точностью до наоборот.
Испанцы удержали Манилу. Филиппины остались под их контролем на три столетия. Но именно этот испанский экспансионизм в Азии запустил цепную реакцию, о которой забывают любители виртуальных спаррингов «катана против рапиры».
Японцы внимательно следили за действиями европейцев. Захват Филиппин, активная миссионерская деятельность иезуитов, а затем и испанских францисканцев — всё это вызвало у японских правителей обоснованную тревогу . Они видели, что происходит с коренными народами в колониях. Они не хотели стать новой Америкой.
К 1630-м годам сёгунат Токугава пришел к выводу: европейцы несут не столько торговлю, сколько идеологическую угрозу и риск колониального порабощения. Результатом стала политика «сакоку» — «страна на замке». Японцам под страхом смерти запретили покидать острова и строить большие корабли. Европейцам, за исключением голландцев, был закрыт въезд .
Испанцы «победили» в Маниле. Но итогом этой победы стал полный проигрыш Японии для испанской короны. Страна, где могла бы появиться мощная христианская община и открыться рынки, превратилась в черный ящик. Самураи не были раздавлены в абордажной схватке — они сами захлопнули дверь перед носом у конкистадоров.
А как вы думаете, если бы в 1630-х годах испанцы решились на полномасштабное вторжение в Японию с Филиппин — смогли бы они повторить успех Кортеса? Или самураи преподали бы европейцам урок, которого нет ни в одном мифе?