Около восьми тысяч лет до нашей эры кто-то принял странное решение. Целый архитектурный комплекс — десятки монументальных колонн, сотни тонн обработанного камня, многолетний труд — был аккуратно засыпан землёй. Не разрушен, не сожжён. Именно засыпан: слой за слоем, будто кто-то методично готовил капсулу времени. Потомки нашли её лишь в 1994 году.
Место называется Гёбекли-Тепе — «Пузатый холм» в переводе с турецкого. Находится он на юго-востоке современной Турции, в нескольких километрах от Шанлыурфы. И с первых же серьёзных раскопок этот холм не даёт покоя ни археологам, ни антропологам, ни всем, кому небезразлично, как именно человечество стало человечеством.
Потому что Гёбекли-Тепе — не просто «очень старый» памятник. Это объект, который ломает саму логику привычной исторической схемы.
Двенадцать тысячелетий в земле
Датировка, которую дают комплексу учёные, звучит почти неправдоподобно: первые строительные слои уходят приблизительно к 9600 году до нашей эры. Для сравнения: великие пирамиды в Гизе появятся лишь спустя шесть с половиной тысяч лет. Стоунхендж — почти через семь тысяч. Шумерские города с их клинописными табличками — через пять.
Немецкий археолог Клаус Шмидт, посвятивший Гёбекли-Тепе последние двадцать лет своей жизни, формулировал это прямо: перед нами — древнейший известный монументальный архитектурный комплекс на планете.
Но главный парадокс — не в возрасте. Главный парадокс в том, кто именно его строил.
Население этих мест в X тысячелетии до н. э. не знало ни гончарного круга, ни бронзы, ни — что принципиально важно — сельского хозяйства. Это были охотники и собиратели. Люди, которые не сеяли зерно, не держали домашнего скота и, по всем прежним теоретическим построениям, просто не могли позволить себе монументального строительства — ни организационно, ни технически, ни в смысле ресурсов.
И тем не менее — построили.
Что скрывается под «Пузатым холмом»
К сегодняшнему дню раскопано лишь около пяти процентов площади памятника. Даже в этом незначительном фрагменте обнаружено не менее двадцати круговых и овальных огороженных пространств — так называемых энклошеров. Каждый из них образован кольцом из T-образных известняковых колонн высотой до пяти с половиной метров и весом от нескольких до двадцати тонн каждая. В центре каждого кольца — две самые высокие «осевые» колонны, стоящие строго напротив друг друга, словно стражи у ворот.
Поверхности колонн покрыты тонкими рельефами: змеи, лисы, кабаны, журавли, скорпионы, утки, хищники. Местами — стилизованные руки и пояс, схематично намекающие на человеческую фигуру. Ни одного человеческого лица.
Геофизические исследования показывают, что под нетронутыми участками холма скрываются ещё более крупные структуры. Возможно, дошедшие до нас кольца — лишь предисловие к чему-то большему, что ждёт своего часа в глубине.
Теперь — о том, чего здесь нет. В Гёбекли-Тепе не обнаружено ни постоянных очагов, ни жилых помещений, ни хранилищ продовольствия. Кухонных отходов почти нет. Люди здесь, по всей видимости, не жили. Они сюда приходили.
Стройка без колеса и без зерна
Как кочевые охотники вообще организовали строительство такого масштаба? Каждая T-образная колонна вырублена из цельного известнякового монолита в карьере примерно в трёхстах метрах от комплекса. Там до сих пор лежит незавершённая колонна длиной около семи метров — брошенная прямо в скале по неизвестной причине. Следы работы кремнёвыми орудиями хорошо читаются.
Транспортировка — без колеса. Подъём — без блоков и тягловых животных. Тонкая резьба рельефов — без металлических инструментов.
Расчёты экспериментальных археологов говорят: для возведения одного только энклошера требовался совокупный труд порядка пятисот человек на протяжении нескольких месяцев. А чтобы прокормить такую группу, нужны были организованные поставки провизии — мяса, злаков, воды — в значительных объёмах.
Здесь и возникает одна из самых неожиданных гипотез, связанных с этим местом.
Храм, который, возможно, породил пшеницу
В учебниках долго господствовала логичная схема: сначала — сельскохозяйственная революция, оседлость и накопление избыточного продукта; затем — сложное общество, разделение труда, жречество и монументальная архитектура как её следствие. Религия и большое строительство — продукты цивилизации, а не её причина.
Гёбекли-Тепе эту схему переворачивает с ног на голову.
Клаус Шмидт сформулировал тезис, ставший почти афоризмом в современной археологии: «Сначала — храм, потом — город». Потребность в совместном ритуале и монументальном строительстве могла стать тем импульсом, который заставил охотников организоваться, а затем и перейти к производящему хозяйству — потому что кормить строительные бригады нужно было чем-то надёжным и предсказуемым.
Примечательно вот что. Горный массив Каракадаг, расположенный примерно в тридцати километрах от Гёбекли-Тепе, считается местом первоначального окультуривания однозернянки — одного из диких предков современной пшеницы. Генетические исследования начала 2000-х годов указывают именно на этот район как на «точку ноль» зернового земледелия Ближнего Востока.
Это не доказательство причинно-следственной связи. Но географическое совпадение красноречивое.
Пир у священного камня
Другую трактовку предложили антропологи: комплекс служил местом межплеменных собраний — нейтральным пространством, где разные группы охотников встречались, договаривались и обменивались. Пиршественные остатки, найденные при раскопках, говорят сами за себя: кости газелей, диких туров, уток в количествах, явно превышающих нужды небольшой группы. Здесь ели много и ели вместе — а совместное застолье в архаических обществах было инструментом дипломатии не менее действенным, чем любые переговоры.
Гёбекли-Тепе мог быть одновременно и святилищем, и рынком, и площадкой для заключения союзов.
Символы без расшифровки
Иконография комплекса — отдельный и пока нерешённый вопрос. Животные появляются на колоннах не хаотично: они встречаются в строго определённых сочетаниях. Змеи — почти повсюду. Лисы — регулярно. Хищные птицы — в нескольких ключевых местах. Это явно система, а не декор.
Некоторые исследователи пытались найти в расположении колонн астрономические соответствия — карты созвездий, фиксацию небесных явлений. Часть коллег отнеслась к этому скептически: при желании в любом наборе точек можно усмотреть звёздную карту.
Но одно бесспорно: строители обладали развитой символической системой. T-образные колонны с руками и поясом — стилизованные антропоморфные фигуры. Люди? Предки? Боги?
Ответа нет. Письменность в этих краях появится лишь шесть тысяч лет спустя.
Намеренное погребение: последний акт
Около 8000 года до н. э. жизнь комплекса изменилась. Вместо того чтобы просто забросить святилище, строители — или их потомки — методично засыпали все постройки землёй, щебнем и мусором. В засыпке обнаружены тысячи фрагментов костей животных и кремнёвых орудий — явно не случайный хлам, а намеренно уложенный материал. Место «закрыли», как закрывают книгу.
Это не запустение и не разрушение врагами. Осознанный, трудоёмкий акт сокрытия.
Почему — вопрос открытый. Как раз в этот период в регионе начинается стремительное распространение земледелия и оседлого образа жизни. Межплеменная площадка кочевников могла попросту утратить смысл — жизнь изменилась, и прежние ритуалы перестали быть нужны. А может, причина совсем в другом.
Гёбекли-Тепе — один из немногих памятников, который не позволяет дать себе удобное объяснение. Он не вписывается в схему «сначала выживание, потом культура». Он предполагает, что уже двенадцать тысяч лет назад люди были готовы тратить огромные усилия не на добычу пищи, а на нечто иное — символическое, коллективное, священное.
Если строительство Гёбекли-Тепе предшествовало земледелию, то, может быть, потребность в общем священном пространстве у человека столь же первична, как и потребность в хлебе? Или всё-таки мы снова видим в древних камнях то, что сами хотим увидеть?