— Каким был ваш путь от ученого к должности главного редактора телеканала «Наука»? Как вы пришли на канал и за что отвечаете сейчас?
— Я изначально ученый, кандидат географических наук, занимался изучением ледников. И еще в процессе академической деятельности мне казалось, что язык, которым оперируют ученые — достаточно громоздкий и малопонятный даже для людей, которые занимаются наукой, но просто в другой области. Вот это стремление говорить на понятном языке привело меня работать на канал «Наука», и до сих пор является одним из основных мотивирующих факторов продолжения и расширения моей популяризационной деятельности.
Я на канале работаю очень давно, прошел путь от линейного продюсера до главного редактора со всеми полагающимися промежуточными ступенями. Дольше всего работал исполнительным продюсером — это тот человек, который должен придумать, что мы будем делать, собрать команду и проконтролировать, чтобы все было в срок, качественно и в рамках заранее оговоренного бюджета. А для этого нужно очень отчетливо понимать все этапы работы, и в идеале — уметь выполнять каждый из них, чтобы на любом этапе такого очень технологически сложного процесса как производство телепрограммы или фильма, уметь говорить на понятном каждому участнику процесса языке, обговорить возникшие затруднения и решить их максимально быстро и эффективно.
Главный редактор отвечает за сущностное наполнение телеканала, поэтому осталось большинство старых обязанностей, на самом деле: придумать, что показать, как и с кем это реализовать, и как сделать так, чтобы это было интересно зрителю.
— Как изменился телеканал «Наука» за 15 лет?
Основное изменение и одно из основных наших достижений за это время — формирование прочных связей с научным сообществом. Ученые перестали опасаться участвовать в телепрограммах, перестали бояться, что их слова будут истолкованы неправильно или вырваны из контекста. Мне кажется, это только самое начало, и я вижу много вызовов для популяризации науки и научной коммуникации. Ведь это все положительные обратные связи: больше интерес к науке — значит, больше ученых, значит, больше открытий, значит, больше интерес к науке. Попытаемся всеми силами раскрутить этот механизм.
— Телевидение все еще живо, вопреки предсказаниям о его скорой гибели под натиском интернета. Что вы делаете, чтобы привлекать аудиторию?
Использовать нейросети для создания своих произведений можно, но только как вспомогательный инструмент, нельзя полностью отдавать им на откуп конечный результат, совершенно не вникая в происходящее. Они действительно могут помочь решить проблему «чистого листа» — быстро сформировать черновик, набросать приблизительную структуру текста. Есть нейросети для быстрого поиска каких-то фактов. Но, во-первых, эти факты все равно необходимо проверять (очень часто нейросеть может что-то выдумать), а во-вторых, любое сколько-нибудь серьезное произведение, а уж особенно научно-популярное, должно проходить верификацию в научном сообществе — среди специалистов, которые занимаются данной проблематикой. Поэтому полностью полагаться на нейросети опасно — причем как с точки зрения качества, так и с позиции последствий для мышления автора такого контента.
Уже проводятся исследования на тему того, как регулярное пользование нейросетями влияет на наши когнитивные функции. Например, исследование Майкла Герлиха из Швейцарской школы бизнеса, опубликованное в журнале Societies, охватило более 600 человек и показало, что активное использование искусственного интеллекта связано со снижением способности к глубокому анализу информации.
Это касается в том числе и учащихся. Исследователи из Университета Пенсильвании обнаружили, что турецкие старшеклассники, которые прибегали к большим языковым моделям, сдали проверочный тест на 17% хуже, чем те, кто учился сам. Это исследование охватило почти 1000 учащихся.
Исследования другой группы ученых также выявили, что нейросети могут препятствовать самостоятельному решению проблем: люди могут начать слишком полагаться на помощника и не справляться с жизненными и профессиональными вызовами без ИИ-помощника.
Причиной всех этих явлений ученые называют «когнитивную разгрузку» — процесс, когда люди перекладывают часть умственных усилий на технологии.
С другой стороны, нейросети действительно могут ускорить и удешевить процесс создания визуальных графических материалов и облегчить моушн-дизайн. Но в любом случае конечный продукт без доработки в программах создания 3D-визуализаций либо в монтажных программах — на данный момент получить нельзя, несмотря на бурное развитие нейросетей в этом направлении.
Нейросети — полезный помощник, особенно в подготовке визуалов или раскадровки. Но именно человек — носитель концептуального замысла, научной точности и интонации. Полноценный научно-популярный текст требует осмысления, проверки и эмоционального участия — того, чего ИИ пока не способен обеспечить.
— Ваши пожелания зрителям канала и читателям сайта «Наука».
Прежде всего — сохраняйте любопытство! Наука начинается с желания задать вопрос о том, как устроен мир. В повседневной жизни у нас часто «замыливается глаз», и мы привыкаем к окружающим вещам, перестаем их замечать, но на самом деле почти за каждым явлением стоит удивительная история.
Не стоит бояться сложных тем и новых знаний.
Наука — это не сухие формулы в пыльных библиотеках, а огромное приключение. Это экспедиции в самые удаленные уголки планеты, работа в лабораториях, поиски ответов на вопросы, на которые человечество пыталось ответить веками. И чем больше мы понимаем о мире вокруг нас, тем интереснее становится жизнь.
И, конечно, я надеюсь, что наш канал и сайт будут оставаться проводниками в этот мир — местом, где можно увидеть настоящую науку, познакомиться с людьми, которые ее делают, и почувствовать, насколько удивителен мир, в котором мы живем.
Беседовала: Евгения Шмелева. Иллюстрации: Ирина Лутцева
Подписывайтесь и читайте «Науку» в MAX