Дверь открылась. Я стояла с бокалом шампанского, улыбалась — ко мне пришли гости. Мама, папа, тётя Галя, подруга Катя. Всё как всегда. Тридцать лет — дата не круглая, но я решила отметить. Накрыла стол, заказала торт, надела новое платье.
Оля опоздала на час.
— Привет, именинница! — она влетела в квартиру, раскрасневшаяся, смеющаяся. — С днём рождения!
Я шагнула к ней, чтобы обнять. И замерла.
За её спиной стоял он.
Андрей. Тот самый. В джинсах, чёрной рубашке, с бутылкой вина в руках. Улыбался. Как ни в чём не бывало.
— Привет, Кать, — сказал он. — С тридцатилетием.
Я не могла выдохнуть. Смотрела на сестру. Она перехватила мой взгляд, пожала плечами.
— Ну мы же случайно встретились по дороге, — сказала она. — Он тоже идёт в гости. А я подумала — чего добру пропадать? Пусть зайдёт, поздравит.
— Ты с ума сошла? — я прошептала так, чтобы никто не услышал.
— Не драматизируй, — отмахнулась Оля. — Прошло два года. Пора уже забыть.
Она обошла меня и пошла к столу.
Андрей протянул вино.
— Можно я поставлю на стол?
Я взяла бутылку. Молча. Прошла на кухню, поставила в раковину. Не хотела, чтобы его подарок стоял рядом с моим тортом.
— Катя, иди к нам! — крикнула мама. — Все уже собрались.
Я стояла у раковины, сжимая край столешницы. Пальцы побелели.
Мы с Андреем встретились, когда мне было двадцать пять. Он работал в соседнем офисе, я каждый день видела его в кофейне. Он пил американо без сахара, я — латте. Однажды он подошёл и сказал: «Вы всегда берёте латте, а я — американо. Может, поменяемся?» Я засмеялась. Это была любовь с первого глупого разговора.
Всё было как в кино. Свидания, цветы, поездки за город. Он знакомил меня с друзьями, я знакомила его с семьёй. Оля сразу сказала: «Он красивый. Ты везучая». Она всегда говорила что-то такое — немного с завистью, немного с усмешкой.
Через год Андрей сделал предложение. Кольцо, ресторан, встал на одно колено. Я плакала от счастья.
Через два месяца он сказал, что уезжает. В другой город. Насовсем.
— Это работа, Кать. Ты же понимаешь. Карьера.
— А я? — спросила я. — Наша свадьба?
— Мы всё отменим, — сказал он. — Не хочу тебя мучить. Расстояние убивает любовь.
Я предлагала поехать с ним. Он отказался. Сказал, что ему нужно побыть одному. Что он запутался. Что я — хорошая, но не его человек.
Я не спала ночами. Худела. Плакала в ванной, чтобы мама не слышала. Полгода не могла смотреть на мужчин, не могла зайти в ту кофейню, не могла слушать песни, которые мы слушали вместе.
Оля была рядом. В первые недели. Приносила еду, заставляла есть, включала дурацкие комедии, чтобы я отвлеклась. Я была ей благодарна. Думала — сестра, родная душа.
А потом она стала говорить: «Ну сколько можно? Забудь уже. Он не такой уж и хороший. Найди другого».
Я не могла забыть. Не тогда.
Через полгода я узнала, что Оля и Андрей переписываются. Нашла случайно — зашла к ней в гости, её телефон пиликнул на столе. Высветилось сообщение от него. Я не читала. Спросила прямо.
— Мы просто общаемся, — сказала Оля. — Ты же не против?
— Против, — сказала я. — Очень против.
— Ты эгоистка. Я тоже имею право на общение.
— Общайся с кем хочешь. Но не с ним.
Оля закатила глаза, но спорить не стала. Или сделала вид, что не стала.
Я перестала проверять. Мне было слишком больно.
Прошёл год. Я взяла себя в руки. Уволилась с работы, нашла новую. Начала ходить в спортзал. Даже сходила на пару свиданий — ни о чём серьёзном, просто развеяться.
Я думала, что отпустила. Думала, что могу спокойно смотреть на его фото. Думала, что готова.
Но когда он вошёл в мою квартиру на моём дне рождения — я поняла, что не готова. Ни капли.
Я вышла из кухни. Гости сидели за столом. Оля уже наливала себе шампанское. Андрей сидел рядом с ней. Слишком близко. Слишком свободно.
— Катя, садись, — позвала мама. — Торт уже несут.
Я села на свободный стул. Подальше от них.
— Ну что, за тебя, именинница! — папа поднял бокал.
Чокнулись. Я пила шампанское и чувствовала, как оно горчит.
— Рассказывай, как ты, — обратилась тётя Галя к Андрею. — Давно не виделись.
— Нормально, — улыбнулся он. — В город приехал в командировку. На неделю.
— А семья? Жена? Дети? — продолжала тётя.
Я сжала бокал.
— Нет, — сказал Андрей. — Холост. Никого.
Оля посмотрела на него. Улыбнулась. Я видела эту улыбку. Понимала её.
За столом завязался разговор. Гости что-то обсуждали, смеялись. Я сидела молча. Смотрела на Олю и Андрея. Как она касалась его плеча, когда смеялась. Как он наклонялся к ней, чтобы что-то сказать. Как их лица оказывались слишком близко.
— Катя, ты чего не ешь? — спросила мама.
— Не хочется.
— Ты бледная. Заболела?
— Всё нормально.
Я встала, пошла на кухню. Уперлась руками в стол, закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле.
В дверях появилась Оля.
— Ты чего? — спросила она.
— Ты зачем его привела?
— Я же сказала — случайно встретились.
— Не ври мне.
Оля скрестила руки.
— Ладно, логично. Я позвала его сама.
— Зачем?
— Думала, вы помиритесь. Ты до сих пор по нему страдаешь, я вижу.
— Я не страдаю.
— Врёшь. Я тебя знаю.
Я повернулась к ней.
— Оля, ты привела мужчину, который меня бросил за месяц до свадьбы. На мой день рождения. И ты не видишь в этом ничего плохого?
— Он хороший парень. Вы просто не сошлись характерами.
— Мы не сошлись характерами, потому что он сбежал. В другой город. Без объяснений.
— Он объяснил. Ты просто не хотела слышать.
— Ты на моей стороне или на его?
Оля помолчала. Потом сказала тихо:
— Я ни на чьей стороне. Я хочу, чтобы вы оба были счастливы.
— Он не сделает меня счастливой. Он уже доказал.
— А может, ты просто боишься?
Я смотрела на неё и не узнавала. Моя младшая сестра. С которой мы делили игрушки, секреты, одежду. И которая сейчас защищала человека, разбившего мне сердце.
— Уведи его, — сказала я. — Пожалуйста.
Оля вздохнула.
— Хорошо. Как скажешь.
Она вышла. Я осталась на кухне. Слышала, как она что-то говорит Андрею, как он смеётся, как хлопает входная дверь.
Я выдохнула.
Вошла мама.
— Катя, что случилось?
— Ничего.
— Я видела, как ты вышла. И Оля ушла с ним.
— Она привела его, чтобы мы помирились.
— А ты?
— А я не хочу.
Мама подошла, обняла.
— Правильно делаешь, — сказала она. — Он тебя не достоин.
Я уткнулась ей в плечо. Не плакала. Плакать уже не хотелось. Хотелось спать. И чтобы этот день закончился.
Через два дня Оля пришла сама. Без звонка. Просто открыла ключом — у неё был мой запасной.
— Нам надо поговорить, — сказала она.
Я сидела на диване, смотрела сериал. Не выключила.
— Говори.
Оля села рядом.
— Ты обиделась?
— Да.
— На меня?
— На тебя. И на себя. За то, что я вообще тебя впустила в свою жизнь после того, как ты начала с ним общаться.
— Кать, мы не спали вместе, если ты об этом.
— Мне всё равно. Дело не в постели. Дело в предательстве.
Оля замолчала.
— Я помню, как ты плакала, — сказала она. — Как не ела, не спала. Я тогда очень за тебя переживала.
— И поэтому решила привести его на мой праздник?
— Я думала, ты обрадуешься.
— Чему? Что он вернулся? Что он свободен? Что я должна побежать к нему с распростёртыми объятиями?
— Он извиниться хотел.
— Он мог извиниться письменно. Или по телефону. Или не извиняться вообще. Но не приходить ко мне домой без приглашения.
Оля опустила голову.
— Я дура, да?
— Дура, — сказала я. — Но я тебя прощаю.
Она подняла глаза.
— Правда?
— Правда. Только больше никогда. Никогда не приводи в мой дом людей, которых я не звала. Даже если тебе кажется, что ты делаешь мне лучше.
— Хорошо, — сказала она. — Обещаю.
Мы сидели молча. Потом я взяла пульт, выключила телевизор.
— Знаешь, — сказала я. — Я на самом деле почти забыла его. За год я столько всего сделала. Новую работу, новых друзей, даже в спортзал хожу. Я стала сильнее. А когда он вошёл — меня как током ударило. Не от любви. От стыда.
— От стыда? — удивилась Оля.
— Да. Стыдно, что я когда-то плакала из-за такого. Что позволила ему сломать меня. Что ты считала, что я до сих пор по нему страдаю.
— А ты не страдаешь?
— Нет, — сказала я. И поняла, что это правда. — Я не страдаю. Я злюсь. Но это не то же самое.
Оля взяла меня за руку.
— Прости, — сказала она. — Правда прости.
— Простила уже. Иди чай пить.
Она улыбнулась. Я улыбнулась в ответ.
На кухне я заварила чай, поставила печенье. Оля рассказывала про свою работу, про нового парня — не Андрея, какого-то Серёжу. Я слушала, кивала, смеялась.
И чувствовала, что внутри что-то отпускает. Не Андрей отпускал — обида на сестру. Глупая, детская, но настоящая.
Вечером Оля ушла. Я осталась одна. Сидела на диване, смотрела на дверь, через которую он вошёл два дня назад.
Потом встала, подошла, провела рукой по косяку.
— Прощай, — сказала я тихо.
Не ему. Тем чувствам. Той девчонке, которая плакала ночами. Той Кате, которая верила, что без него жизнь кончится.
Я улыбнулась. Включила телевизор. Заказала пиццу. Жизнь продолжалась.
И это было самое лучшее.