— Ну а куда мне его деть? — Дима поднял на нее глаза. — Он мой сын. Я не могу его на улицу выставить.
— У него есть мать! — Олеся понизила голос. — Его школа — в пяти минутах ходьбы от дома его мамы. На другом конце города!
— Пошел вон, я сказал! Кому ты тут нужен, пара..зит? Мешаешь только!
Грохот захлопнувшейся двери заставил Олесю вздрогнуть. Она выронила полотенце, которым вытирала тарелку, и выбежала в коридор.
На полу, привалившись спиной к закрытой двери маленькой комнаты, сидел четырехлетний Павлик.
Его личико уже начало краснеть, губы дрожали, а в глазах стояли слезы.
— Павлуша, зайчик, что случилось? — Олеся бросилась к сыну, подхватывая его на руки.
— Леша... он меня толкнул, — всхлипнул мальчик, уткнувшись матери в плечо. — Сказал, что я д...рак и чтобы я уходил.
Мам, я просто хотел посмотреть, как он в машинки на компьютере играет...
Олеся почувствовала, как внутри закипает самая настоящая ненависть.
Она подошла к двери комнаты пасынка и с силой дернула за ручку. Заперто.
— Леша! Леша, открой сейчас же! Ты зачем ребенка вытолкал? Это и его комната тоже!
За дверью послышался приглушенный мат, а следом — вызывающий голос шестнадцатилетнего подростка:
— Слышь, Олесь, дай доиграть нормально. У меня катка сетевая, а этот мелкий под руку лезет.
И вообще, он мне на клавиатуру сок пролил вчера. Пусть в зале сидит, там места много.
— Какая катка, Леша? Открой дверь!
— Да ... мне! — донеслось из-за двери под звуки виртуальных выстрелов. — Займи его чем-нибудь, ты же мать.
Олеся прижала к себе плачущего Павлика и тихо выругалась.
***
Когда муж вернулся с работы, Олеся ждала его на кухне.
Маленькая Аня уже спала в их спальне, Павлик примостился рядом с ней на краю большой кровати — идти в свою комнату он боялся.
— Дим, нам надо серьезно поговорить, — начала Олеся, едва муж успел снять куртку. — Это больше не может так продолжаться.
— Привет, Лесь. Что опять? Не начинай только с порога, дай хоть руки помыть.
— Нет, не «что опять», а «снова».
Леша сегодня выгнал Павлика в коридоре. Ребенок плакал полчаса.
Твой старший сын ведет себя так, будто он здесь хозяин!
Дима тяжело вздохнул.
— Лесь, ну ты же знаешь, у него возраст такой. Сложный. Подростковый бунт... Он не со зла…
— Не со зла? — Олеся всплеснула руками. — Он четырехлетке подзатыльники раздает! Он его из комнаты выживает!
Дим, у нас двухкомнатная квартира. В одной комнате — мы с тобой и Анечкой, в другой — Павлик. И туда же ты поселил Лешу.
Он поставил свой огромный компьютер, занял весь стол, и теперь Павлик не может даже альбом разложить, чтобы порисовать.
— Ну а куда мне его деть? — Дима поднял на нее глаза. — Он мой сын. Я не могу его на улицу выставить.
— У него есть мать! — Олеся понизила голос. — Его школа — в пяти минутах ходьбы от дома его мамы. На другом конце города!
Он каждое утро встает в шесть, прется в метро, едет через весь город, чтобы попасть на уроки. Зачем?
Почему он не может жить у матери по будням, как все нормальные дети?
— Ты же знаешь, — Дима отвел взгляд. — У Светки там новый мужик, им не до Лехи.
А у нас тут компьютер, который я ему на днюху подарил. Тут интернет мощный, ему нравится...
— Значит, компьютер важнее покоя твоих младших детей? — Олеся села напротив мужа. — Посмотри на меня. Я не высыпаюсь.
Анечке три года, она до сих пор спит с нами, потому что в соседнюю комнату ее не подселишь — Леша там до двух ночи орет в микрофон, когда играет со своими друзьями.
У него режим сбит напрочь, а страдают мои дети!
— Ну, Лесь... ну потерпи немного. Скоро каникулы.
— Я терплю уже два года, Дима! — голос Олеси задрожал. — Все выходные он у нас. И плюс еще два-три дня среди недели. По факту он живет у нас пять дней из семи.
Но он не помогает, он только требует. «Олесь, что пожрать?», «Олесь, где мои чистые носки?», «Олесь, скажи мелкому, чтобы не трогал мои диски».
Я ему не прислуга!
На кухню зашел Леша. Высокий, сутулый, в наушниках, висящих на шее. Он прямым ходом направился к холодильнику, не обращая внимания на родителя.
— Леш, — позвал Дима. — Ты зачем Пашку из комнаты выгнал?
Подросток достал кастрюлю с котлетами, подцепил одну рукой и начал жевать.
— Я уже сказал. Он лезет везде. То шнур выдернет, то орать начинает.
Пусть за своей дочкой следит, — он кивнул в сторону Олеси. — А Пашка — нытик. Чуть что — сразу в слезы.
— Не смей так говорить о брате! — вскинулась Олеся. — И ешь из тарелки, а не руками из кастрюли. Ты не в лесу живешь!
Леша закатил глаза и медленно, с вызовом, взял еще одну котлету руками.
— Да ладно тебе, не кипишуй. Завтра уеду к матери, отдохнешь.
— Вот и отлично, — отрезала Олеся. — И было бы замечательно, если бы ты остался там до пятницы.
У тебя школа рядом с ней, тебе не надо будет вставать в такую рань.
Леша замер, перестал жевать и повернулся к отцу.
— Пап, ты слышал? Она меня выживает. Опять начинается эта песня...
— Лесь, ну зачем ты так... — начал Дима.
— Нет, Дима, я скажу! Леша, почему тебе так «в п...лу», как ты выражаешься, жить у мамы? Там твоя комната, там твои друзья из школы.
Почему ты здесь?
— Потому что там скучно, — огрызнулся Леша. — И комп там слабый, даже танки не тянет.
И мамкин ха...ль вечно воняет, что я электричество жгу. А здесь у меня нормальное железо.
Пап, ты же обещал, что я могу жить здесь, когда захочу.
— Обещал, — тихо сказал Дима, глядя в пол.
Олеся почувствовала, как в груди что-то лопается.
— Значит, танки важнее школы? Значит, комфорт твоего сына, который даже спасибо сказать не может, важнее того, что Павлик спит у нас, потому что в своей комнате он боится находиться?
— Да что он боится? — фыркнул Леша. — Я его пальцем не трогаю. Так, чисто подзатыльник для профилактики, чтобы не борзел.
— Выйди из кухни, — тихо сказала Олеся.
— Чего? — Леша прищурился.
— Выйди вон из кухни. И завтра, чтобы в восемь утра тебя здесь не было. С вещами на выход.
— Пап! — Леша возмущенно посмотрел на отца. — Ты это слышишь?
Дима молчал. Олеся видела, как муж мечется между двумя огнями, но сегодня она не собиралась давать ему возможности отмолчаться.
— Дима, выбирай. Либо мы налаживаем нормальный график, где Леша живет у мамы всю учебную неделю, а у нас только на выходных, либо... либо я не знаю.
Я завтра забираю детей и еду к своей маме. Там тесно, там старый диван, но там никто не будет бить моего сына и выгонять его из комнаты!
— Лесь, ну ты что, с ума сошла? — Дима наконец вскочил. — Из-за компьютера такие скан...далы?
— Не из-за компьютера, Дима! Из-за отношения! Твой сын не уважает ни меня, ни наших детей. Он живет здесь как пара..зит, и ты ему это позволяешь.
Леша, видя, что обстановка накаляется, решил подлить масла в огонь.
— Да ладно, пап, что ты ее слушаешь? Она всегда меня ненавидела.
Мать говорила, что мачехи все такие. Ей просто хочется, чтобы я исчез, чтобы все ей досталось и этим ее... спиногрызам.
Пощечина получилась звонкой. Олеся сама не ожидала от себя такой прыти — Леша схватился за щеку.
— Чтобы я больше этого слова в моем доме не слышала, — прошипела Олеся. — Понял?
Леша посмотрел на отца, ожидая защиты, но тот только тяжело опустил голову на руки.
— Уходи в комнату, Леш, — глухо сказал отец. — Иди. Нам надо поговорить.
Подросток, что-то бормоча под нос об «истеричках», вылетел из кухни.
***
Дима спал в детской, Олеся — с детьми. Утром Леша демонстративно громко хлопал дверцами шкафа, собирая рюкзак. Он ушел, не попрощавшись.
В понедельник и вторник в квартире было непривычно тихо.
Павлик наконец-то разложил на полу своей комнаты железную дорогу, Анечка играла в куклы, не боясь, что кто-то наступит на ее домик.
А в среду вечером Дима пришел домой с виноватым видом.
— Лесь, звонила Света.
— И что? — поинтересовалась Олеся.
— Леха у нее. Плачет. Говорит, что ты его ударила, что он боится возвращаться. Света орет, грозится в опеку сходить.
Олеся рассмеялась.
— В опеку? Пусть идет. Я им с удовольствием расскажу, как шестнадцатилетний лоб терроризирует малышей.
И как его мамаша спихивает сына нам, лишь бы он ее новому кавалеру не мешал.
— Лесь, ну зачем ты так... Света просто напугана.
Она говорит, Леша не хочет ехать к нам на выходные, если ты не извинишься.
Олеся медленно повернулась к мужу.
— Извинюсь? За то, что защитила своего ребенка от его хамства?
Дима, ты себя слышишь? Он поставил нам условие. Он! Шестнадцатилетний пацан, который палец о палец не ударил, чтобы хоть как-то вписаться в нашу жизнь.
— Он мой сын, — упрямо повторил Дима. — Я не могу просто сказать ему «не приходи».
— Тогда скажи ему «соблюдай правила».
Дима, давай начистоту. Почему он рвется сюда? Из-за любви к тебе? Или из-за того, что здесь ему все позволено?
Здесь компьютер, здесь интернет, здесь я готовлю, стираю и убираю за ним.
У Светы ему приходится самому себе макароны варить, а Светин муж заставляет его мусор выносить.
Вот и вся «любовь» к отцу.
— Это неправда. Он любит меня.
— Тогда почему он не пришел к тебе и не сказал: «Пап, давай погуляем, давай сходим куда-нибудь»?
Все его общение с тобой сводится к фразам «дай денег» и «купи новую видюху».
Дима, открой глаза!
— И что мне делать? Света говорит, он не хочет в школу ходить пешком от нее...
— Вот! Снова! Ему лень идти пятнадцать минут!
А мне не лень каждый день разгребать его бардак и слушать крики младших? Дима, решение простое.
Учебная неделя — он у мамы. Пятница вечер, суббота, воскресенье — он у нас.
Но при условии: компьютер выключается в десять вечера. Никаких криков, никаких подзатыльников Павлику.
Если хоть одно правило нарушается — выходные отменяются.
— Он не согласится.
— Значит, он не ценит общение с тобой. Если он любит тебя, он примет правила.
Если ему нужен только компьютер — он останется у Светы и будет ныть, как все плохо.
***
Пятница наступила быстро. Олеся нервничала. Она приготовила ужин, убрала в квартире.
Около шести вечера в двери повернулся ключ. Пасынок зашел в квартиру с видом великомученика.
За ним шел Дима, нагруженный какими-то пакетами.
— Привет, — буркнул Леша, проходя мимо Олеси.
— Привет, — ответила она спокойно. — Ужинать будешь?
— Не, я к себе. У нас там турнир скоро.
— Леша, — позвал Дима. — Мы же договорились.
Подросток остановился.
— Пап, ну один вечер! Сегодня пятница, завтра в школу не надо.
— Договор был такой: в десять вечера компьютер выключается, — твердо сказал Дима. — И завтра утром мы все вместе идем в парк. С Павликом и Аней.
Леша медленно повернулся.
— В парк? С этими? Ты серьезно? Пап, мне шестнадцать! Какой парк? Какие качельки?
— Не качельки, Леш. Просто прогулка семьей.
— Семья — это когда все счастливы, — огрызнулся Леша. — А я здесь не счастлив.
Она, — он ткнул пальцем в сторону Олеси, — меня ненавидит. Вы меня ограничиваете.
Зачем я вообще приехал?
— Вот и я спрашиваю — зачем? — Олеся вышла в коридор. — Если тебе в тягость провести время с отцом и братом, если тебе важнее картинка на мониторе — зачем ты здесь?
— Да за...дол...бали вы! — Леша швырнул рюкзак на пол. — Забирайте свой комп, забирайте свою комнату!
Поеду к матери, пусть там тесно и жрать нечего, зато мозги никто не выносит!
Он схватил рюкзак, дернул дверь и выскочил в подъезд.
Дима рванулся было за ним, но Олеся схватила его за руку.
— Не надо, Дим. Пусть идет.
— Он же пропадет там... Света его допечет, он сбежит куда-нибудь...
— Не пропадет. Он манипулирует тобой. Посмотри, он даже не попытался пойти на компромисс. Он тут просто отсиживается.
Дима стоял у открытой двери, глядя на пустую лестничную площадку. Павлик выглянул из комнаты, прижимая к груди любимого мишку.
— Папа, а Леша ушел?
Дима медленно повернулся, посмотрел на маленького сына, потом на жену. А потом подошел к Павлику, присел на корточки и крепко обнял его.
— Ушел, Паш. Надолго ушел.
***
Уже месяц компьютер Леши так и стоял в углу, накрытый простыней — Дима запретил его трогать, но и отдавать сыну не спешил. Леша жил у матери.
Первое время он звонил отцу каждый день, жаловался, требовал привезти системный блок, ругался с родительницей ежедневно, но Дима проявил неожиданную твердость.
— Хочешь играть — приезжай на выходные, — говорил он в трубку. — Проведем субботу вместе, поможешь мне с делами, погуляешь с малышами — и играй сколько влезет. До десяти вечера.
Леша приехал только один раз. Продержался до обеда субботы, поругался с Олесей из-за того, что она попросила его убрать свои грязные тарелки, и снова уехал «навсегда».