Семнадцатый день меня не замечают.
Я выхожу из калитки - соседка с противоположной стороны улицы резко разворачивается и начинает копаться в своей сумке, хотя до этого смотрела прямо на меня. Дети из девятого класса, те самые, которым я ставила четвёрки за сочинения, замолкают, когда я прохожу мимо. Одна девочка, Маша, которую я два года водила в районный театр бесплатно - сама просилась, сама плакала, что родителям некогда, - теперь смотрит сквозь меня, как сквозь витрину.
Я здороваюсь первой, а в ответ - тишина.
Мне тридцать четыре. Я учитель русского языка и литературы в посёлке, где живёт тысяча двести человек. И я совершила непростительную ошибку: я захотела спать по ночам.
Зачем-то согласилась
Три года назад я приехала сюда с мужем. Он работает вахтами, в городе на ипотеку нашего дохода не хватало, поэтому решили приехать сюда, поработать годик, так сказать "пробить почву" и если всё будет хорошо, попробовать взять сельскую ипотеку. Он местный, родом отсюда, а я - городская. В школе не было учителя до меня. Последний уволился за год до нашего приезда, русский и литературу у детей вели другие учителя.
- Оля, вы - наша палочка-выручалочка, - сказала мне тогда директор Антонина Павловна, женщина с тяжёлым вздохом и вечно красными от усталости глазами. - Берите сколько сможете, мы добавим.
Я взяла.
Сначала двадцать семь часов - полторы ставки. Потом тридцать два. Потом тридцать пять. Потому что некому было вести литературу в девятом и десятом одновременно, а объединять их нельзя - программа разная. Потому что, если не я, то кто?
Знаете это чувство, когда ты единственный, кто умеет делать что-то важное, и тебе нельзя заболеть, устать, выдохнуть? Как будто ты кислородная маска в самолёте, а вокруг сто человек. Только маска должна работать всегда. Даже если ты сам уже не дышишь.
Утро, которое повторяется
Подъём в половине шестого. Мой сын Ваня - девяти лет - ещё спит. Я варю кашу, проверяю тетради за столом. Сорок две штуки. В каждой ошибки, зачёркивания, красная паста въедается в пальцы. В семь ноль-ноль бужу сына. К восьми идём в школу. Сама в ней остаюсь до четырёх, а то и до шести.
Вечером снова тетради и план и отчёт и родительский чат, где мама Димы Кравченко требует объяснить, почему у её сына тройка за диктант, хотя он "всё выучил".
Как то я даже умудрилась уснуть лицом в раскрытой тетради. Муж Саша меня перенёс на диван в двенадцатом часу, я не проснулась. Утром он сказал:
- Оль, ты вчера за столом уснула, я тебя перенёс.
- А я тетради не доделала…
- Никуда не денутся твои тетради. А ты?
Я не ответила. Потому что не знала, что сказать, хотя конечно понимала, что о себе давно нужно подумать!
Труд, который не замечают
Я пошла к Антонине Павловне. Сказала тихо, как могла дружелюбно, надеясь на понимание:
- Мне тяжело, давайте как-то по-другому, я хочу уменьшить нагрузку.
Она вздохнула. У неё всегда этот вздох, как у врача, который должен сказать "что-то плохое", но не хочет, а потому ждёт, что человек по вздоху сам догадается!
- Оленька, ну кто вместо вас? Вы же знаете - никого нет. И потом, у вас самая большая зарплата в школе. А вам молодой семье, разве деньги могут помешать?
- Но скоро видимо эту мою "большую" зарплату придётся тратить на врачей! Здоровье может не выдержать такой нагрузки!
- Ну а как вы себе всё это представляете? - посмотрела она на меня поверх очков, - вот так раз и к половине детей просто перестанете приходить на уроки?
Вот так и работала до конца учебного года на пределе своих возможностей.
Решение, которое перечеркнуло три года
Но этим летом я решилась. Убрать тринадцать часов. Оставить двадцать семь - полторы ставки.
Саша поддержал. Сказал: "Давно пора, а то ты уже два года как вроде и есть, но однако не с нами". Я даже обиделась сначала, а потом поняла - он прав. Я и правда была как фантом. Ходила, говорила, проверяла, но дома меня не было.
В кабинете директора разговор был жёстким.
- Вы же понимаете, что у нас нет второго словесника, - Антонина Павловна даже не вздохнула - заледенела. - Если мы кого-то найдём на ставку, вам придётся отдать ещё часов десять.
- Согласна, ищите, я отдам, а себе возьму в репетиторство.
- В репетиторство!?
Она сказала это так, будто я предложила открыть в школе казино.
- Да, троих-четверых. Это те же деньги, но без ночных проверок.
Директор пофыркала, но объявление дала.
За всё лето не позвонил никто.
В конце августа она вызвала меня снова. Уже не фыркала, а улыбалась - той улыбкой, от которой у меня всегда бегут мурашки.
- Оль, ну что, пересмотрите? Возьмёте назад часы? А то классы повисают.
- Простите, но я уже всё решила. Не буду брать!
- Жаль, очень, очень жаль! - покачала она головой из стороны в сторону.
Она перекроила нагрузку. У меня убрали два класса - восьмой и десятый. "Будем искать им учителя, но вряд ли найдём, если только чудо какое случится, а пока без русского побудут", - бросила она на прощание.
Выход на сцену родителей
Через три дня меня перехватили на улице. Две женщины, мамы из того самого восьмого, который у меня забрали.
- Ольга Владимировна, как же так? - затараторила одна, полная, в цветастом халате. - Почему вы наших детей бросаете? Мой Никита без вас не сдаст ОГЭ, вы же знаете.
Я начала объяснять. Про тринадцать часов. Про непосильную нагрузку. Про то, что я спать хочу.
И ляпнула не подумав:
- Лучше я эти часы репетиторством займу.
Вторая мама тут же посмотрела на меня как на насекомое.
- Хм, не ожидала от вас, с виду такая приличная, а всё туда же. Оставляете детей, чтобы урвать где-то побольше? Как-то бесчеловечно.
Я собиралась что-то ещё начать им доказывать, но она демонстративно повернулась к первой:
- Пойдём, с такими не о чем говорить.
Слухи растут быстрее сорняков
К началу сентября новости обо мне знало уже всё село, причём со слов этих двух мам. Ну вы понимаете, что лестного там было мало!
Подошла ко мне коллега и спросила, правда ли то, что говорят, будто я "требую за репетиторство две тысячи в час". Это было ложью, я собиралась меньше брать. Так же от неё я узнала, что про меня рассказывают, что я специально скинула уроки, чтобы брать репетиторство! В общем было всё понятно, приятного мало!
В магазине, где я покупаю хлеб и молоко, продавщица Люба раньше всегда улыбалась и откладывала для меня свежий батон. Теперь она молча пробивает товар и отворачивается. Я спросила:
- Люб, ты на меня за что-то обиделась?
Она ответила, не поднимая глаз:
- Вам виднее.
Вечером того же дня ко мне подошёл на улице отец десятиклассника - Сергей Иванович, крепкий мужик, который работает на пилораме. Громко, чтобы слышали соседи:
- А мы думали, вы порядочная, променяли школу на деньги. Фу!
Я сказала:
- Сергей Иванович, всё не так. Ничего я не меняла. Просто убрала непосильную для себя нагрузку в школе!
Он выдал фразу, которая до сих звенит у меня в ушах:
- Ну, вы же понимали, куда шли, вроде с образованием. Сельский учитель - это призвание, а не бизнес.
Призвание. Это слово теперь для меня как пощёчина.
Камень в окно
Я всё-таки стала подрабатывать репетиторством. Взяла трёх детей из соседнего села, где про меня ничего плохого не слышали. Занимаюсь с ними по два часа, готовимся к ОГЭ. Деньги небольшие (беру по 500р за час), но мне хватает. И главное - вечером я ложусь спать без красных от пасты пальцев и чувства, что я ничего не успела.
В посёлке об этом узнали на следующий же день. Слух трансформировался в: "Она бросила свои родные классы ради левых учеников за деньги".
Одним из вечеров я вернулась с прогулки с Ваней. На летней кухне было разбито окно. Небольшое, нижнее, кирпич лежал на полу среди осколков. А рядом - записка на тетрадном листе, синей шариковой ручкой:
"Позор селу"
Муж был на вахте.
На следующий же день я написала заявление об увольнении по собственному. Антонина Павловна посмотрела на меня с изумлением. Неужели она думала, что под сельским давлением я сломаюсь и снова стану "гробить" своё здоровье?
Что теперь
Я уехала в город и пока устроилась в онлайн-школу. Платят нормально, по ночам я сплю.
И теперь жалею, что не ушла на два года раньше. Нет, дети, конечно не виноваты (я по началу даже испытывала чувство вины перед ними), но на них я зла не держу, но вот сельчане...
Сейчас даже, когда муж собирается в село навестить родственников, я остаюсь в городе, говорю уж пусть лучше они к нам приезжают на праздники, чем я там встречу кого-то из прошлых знакомых!
А как бы вы поступили на моём месте?