Температура здесь ни при чём.
Я понял это на вторую ночь, когда поймал себя на том, что не хочу никуда - ни в тепло, ни домой.
Лежу в спальнике на деревянных нарах в корякской избе, без горячей воды и без сотовой связи - за 950 километров от ближайшего города.
Печка остыла часа в три ночи.
Рядом спят коряки-оленеводы.
Один из них молча встаёт, колет дрова прямо в сенях и раскочегаривает буржуйку.
Никаких будильников.
Просто встал и пошёл работать.
Я читал про оленеводов. Думал, понял, как они живут.
Оказалось, многого не знал.
Корякский округ - это север Камчатского края.
Почти 300 000 квадратных километров тундры, сопок и побережья - больше Великобритании.
Дорог в тундре нет.
Есть «направления» - следы от вездеходов, которые весной становятся реками.
Изба, которой сто лет. И спутниковая тарелка
Сразу увидел: старая изба, вросшая в снег.
Рядом - нарты, бочки с соляркой, цепная пила.
И спутниковая тарелка, прикрученная к боку стены.
Дверь в избу - меньше метра восьмидесяти.
Пригнулся и вошёл.
Внутри темно.
Горит одна лампочка от генератора.
Стол, чурбаки вместо стульев, буржуйка в центре.
На трубе - рукавицы и носки.
На стенах - топоры, снегоступы, крючки, мешки.
На столе - банка с надписью «ЖИР», пачка сахара, хлеб в пакете из-под сухарей.
«Мы - оленные люди»
Коряки-чавчувены - кочевые оленеводы.
Слово «коряк» происходит от «кор» - олень.
«Те, кто при оленях».
На крыше избы - горка оленьих рогов.
Не для красоты.
Из рогов - инструменты, из шкур - одежда и постель, из жил - нитки.
Олень дает всё: мясо, тепло, транспорт, деньги.
Спрашиваю хозяина стада, сколько оленей считается нормой.
— Стадо в тысячу голов - уже хорошо. Раньше богатый - у кого две тысячи.
— А сейчас?
— Сейчас у нас триста. Выживаем.
— Почему так мало?
— Девяностые. Совхозы закрыли. Волки. Браконьеры. Вертолёта нет - стадо не объехать.
Потом он рассказал про кораль - загон, куда осенью сгоняют оленей. Прогоняют через калитку по одному.
Весной - «раскол», отбивка самцов от самок перед отёлом. Чтоб не вытаптывали пастбище рядом с новорождёнными телятами.
Я спрашиваю, где учился. Он смеётся.
— Нет, я просто очень давно в тундре.
Ночь в избе
Вечером нас за столом пять человек.
Чай из закопчённого чайника.
Хлеб. Тушёнка.
Вытопленный костный мозг в банке - тот самый «ЖИР».
Никто не смотрит в телефон.
Не потому что хотят отдохнуть от гаджетов - просто сети нет.
Ближайший сигнал - в посёлке, за сто километров.
Говорим.
Про стадо, про погоду, про соседа из Апуки, который взял снегоход в кредит и теперь не может отдать.
Смеемся.
Подают замороженное оленье мясо, нарезанное тонкими ломтиками.
С солью и перцем.
Первый кусок взял осторожно.
За третьим тянулся сам.
Хозяйка сидит у поленницы с кружкой чая.
Спрашиваю, не скучно ли здесь.
— Скучно? По чему скучать?
— Ну, по городу. По магазинам, по кино...
— Я была в Петропавловске один раз. Там шумно. Там люди торопятся. Зачем?
Говорит без высокомерия. Просто констатирует.
Во дворе - щенок лайки.
Чёрно-белый, бегает вокруг, хватает всех за штанины.
По корякским верованиям, собаки охраняют вход в страну теней.
На собаку нельзя кричать.
Этот щенок уже знает своё место - через год встанет в упряжку.
Кстати, я уже писал про таклй же удаленный поселок на Камчатке - посёллок Эссо.
Там люди отапливают дома горячей минеральной водой прямо из-под земли. Посёлок стоит внутри вулканического кольца, и геотерм бьёт круглый год. Зимой в домах +22, а за окном -30.
Люди, которые выбрали это сами
Перед отъездом сфотографировались все вместе.
Хозяин не собирается переезжать в Петропавловск.
Его сын - тоже.
«Кто будет пасти оленей, если не мы?»
Вернулся домой через неделю.
На третий день поймал себя на том, что встаю в шесть утра без будильника, ставлю чайник и просто стою у окна.
Смотрю, как светает.
Коряки тысячи лет живут там, где для нас нет ничего.
И именно там - есть всё.
В моем телеграм-канале «Путешествия со смыслом - Алексей Жирухин» выходят материалы про места и людей, о которых не пишут в путеводителях.
А вы смогли бы прожить хотя бы неделю без интернета, горячей воды и магазина рядом? Что захотелось бы вернуть раньше всего?