День двадцатый: Статуя, секретный проход и звонок домой
Утро началось с того, что Джуди разбудила всех раньше солнца. Она прыгала по комнате — насколько позволяла ещё побаливающая лапа — и голосила так, будто выиграла в лотерею.
— Вставайте! Вставайте! Мы едем к Статуе Свободы!
Ник приоткрыл один глаз, посмотрел на неё, потом на часы.
— Джуди, сейчас пять утра. Статуя никуда не денется.
— А я не могу ждать! — она дёрнула его за лапу. — Вставай, Сладкий, мы опаздываем на приключения!
Томаш, который уже успел сварить кофе, стоял в дверях с кружкой и улыбался, глядя на её энтузиазм.
— Ты сегодня похожа на ребёнка перед Рождеством, — заметил он.
— Я и есть ребёнок перед Рождеством! — ответила Джуди, натягивая толстовку. — Мы едем к Статуе Свободы!
Катер ждал их у причала. Джуди сидела на носу, болтая лапами, и смотрела, как приближается зелёная фигура с факелом. Ветер трепал её уши, шерсть вставала дыбом, но она улыбалась во весь рот.
— Ты когда-нибудь была там раньше? — спросил Мигель, сидящий рядом.
— Нет! — ответила Джуди. — Я вообще в Нью-Йорке первый раз. Ну, почти первый. Мы пролетали над ним, когда летели в Ньюарк. Но это не считается.
— Ты ведёшь себя так, будто тебе пять лет, — заметил Ник.
— А мне и есть пять! В душе, — она показала ему язык. — А ты просто старый ворчливый лис.
— Я не старый, — обиделся Ник. — Я в самом расцвете сил.
— В расцвете ворчливости, — парировала Джуди, и все засмеялись.
---
Когда катер причалил, Джуди первой выскочила на берег. Она бегала по площадке, задрав голову, разглядывая статую снизу вверх.
— Она огромная! — крикнула она. — Намного больше, чем я думала!
— Осторожнее, — сказал Томаш, следя за её прыжками. — Ты ещё не полностью выздоровела.
— Я здорова! — крикнула Джуди, подпрыгивая. — Я совершенно здорова! Я могу бегать, прыгать, лазать…
Она подбежала к постаменту, пытаясь разглядеть что-то наверху, и зацепилась краем толстовки за выступающий кусок металла — какой-то болт или декоративный элемент, торчащий из стены.
— Ой! — сказала она, повисая на толстовке. — Я застряла!
— Джуди, — вздохнул Ник, подходя ближе. — Ты серьёзно?
— Помогите! — она дрыгала лапами в воздухе, пытаясь освободиться.
Томаш подхватил её за пояс и приподнял, чтобы снять с болта. Джуди, болтаясь в воздухе, случайно задела лапой за палец статуи — тот самый вытянутый указательный палец правой руки, который, если смотреть снизу, казался просто частью скульптуры.
Металл щёлкнул.
И часть постамента бесшумно сдвинулась в сторону, открывая тёмный проход вниз.
Все замерли.
— Это… — начал Дуарте.
— Секретный проход, — закончила Джуди, свесившись вниз. — Я же говорила, что сегодня будет приключение!
Она спрыгнула с рук Томаша и уже собиралась заглянуть внутрь, когда сзади послышался шорох. Из-за угла статуи выскочил парень в капюшоне, с баллончиком краски в руке. Он явно не ожидал увидеть здесь компанию из шестерых, включая говорящего кролика и лиса.
— Стоять! — крикнула Джуди, мгновенно переключаясь в режим полицейского. — Руки вверх!
Парень замер. В одной руке у него был баллончик, в другой — трафарет. На стене за ним красовалось свеженанесённое граффити — какая-то абстрактная фигура, напоминающая статую, но с надписью «Свобода для всех».
— Это не то, что вы думаете, — начал парень.
— Это вандализм, — сказала Джуди, подходя ближе. — Ты знаешь, что портить исторические памятники — это уголовное преступление?
— Я художник, — попытался оправдаться парень.
— Ты вандал, — отрезала Джуди. — Ник, наручники.
Ник, вздохнув, достал португальские наручники — свои, которые ему выдали в Лиссабоне — и защёлкнул их на запястьях парня.
— Вы не имеете права, — заныл тот. — Вы не здешняя полиция.
— Мы имеем право задержать преступника на месте преступления, — сказала Джуди, показывая жетон. — А дальше передадим местным.
Она повернулась к остальным.
— Вызывайте полицию. А мы пока посмотрим, что там, — она кивнула на тёмный проход.
---
Проход вёл вниз, в подземелье. Стены были каменными, влажными, кое-где сочилась вода. Джуди шла впереди, включив фонарик на телефоне. Ник — за ней, потом Томаш, Дуарте, Рикардо, Мигель. Замыкал цепочку задержанный вандал, которого вёл под руку Томаш.
— Это похоже на старый бункер, — сказал Дуарте, оглядываясь.
— Или на тайник, — добавил Рикардо.
Они прошли несколько туннелей, пока не упёрлись в массивную железную дверь. На двери была табличка с датами и инициалами — JE.
— Джеффри Эпштейн, — прочитал Мигель.
— Он здесь что-то прятал, — сказала Джуди. — Откройте.
Дверь поддалась не сразу. Дуарте и Томаш налегли на неё вдвоём, и она со скрежетом отворилась.
Внутри были ящики. Много ящиков. С документами, фотографиями, видеокассетами, жёсткими дисками. Всё это было аккуратно упаковано, подписано, датировано.
— Мы нашли, — прошептала Джуди. — Мы нашли то, за чем приехали.
Она стояла посреди подземелья, глядя на ящики, и чувствовала, как к горлу подступает комок. Это были улики. То, что могло отправить виновных за решётку. То, ради чего они проделали весь этот путь.
— Нужно вызывать ФБР, — сказал Ник. — Это их юрисдикция.
— Вызывайте, — кивнула Джуди. — А мы пока охраняем вход.
---
ФБР приехало через час. Агенты спустились в подземелье, изучили ящики, переглянулись и вызвали подкрепление.
— Вы нашли то, что мы искали годами, — сказал знакомый агент Коллинз, хлопая Джуди по плечу. — Как вы это сделали?
— Зацепилась толстовкой за статую, — ответила Джуди с невозмутимым видом. — Случайно.
Коллинз посмотрел на неё, потом на статую, потом снова на неё.
— Вы не перестаёте меня удивлять, офицер Хопс, — сказал он.
— Это моя работа, — ответила Джуди.
---
Они вернулись в город уже ближе к вечеру. Вандала передали местной полиции, ящики — ФБР, а сами они отправились в участок, чтобы написать показания.
В участке их встретил капитан — пожилой мужчина с усталыми глазами и седыми усами.
— Офицер Хопс? — спросил он.
— Да, — ответила Джуди.
— У нас для вас хорошие новости, — он достал из стола её телефон — тот самый, который не работал с тех пор, как они попали в этот мир. — Наши техники смогли подобрать протокол. Телефоны работают. Вы можете позвонить домой.
Джуди замерла.
— Что? — переспросила она.
— Можете позвонить в свой Зверополис, — повторил капитан. — Мы настроили канал связи. Не спрашивайте как — я в этом ничего не понимаю. Но работает.
Она взяла телефон дрожащими лапами. На экране загорелась полоска сигнала. Сеть. Настоящая сеть.
— Родители, — прошептала она. — Я могу позвонить родителям.
— И не только, — сказал капитан. — Видеосвязь тоже работает. Чёрт знает как, но работает.
Джуди набрала номер. Гудки. Один, второй, третий.
— Алло? — раздался голос мамы. Голос, который она не слышала почти месяц.
— Мама, — сказала Джуди, и голос её сорвался. — Мама, это я.
— Джуди? — голос мамы стал напряжённым. — Джуди, доченька, ты где? Ты жива? С тобой всё в порядке?
— Жива, — Джуди вытерла глаза, хотя слёзы уже текли по шерсти. — Я жива. Я в порядке. Я не могу объяснить, где я, но я в порядке.
Она включила видеосвязь. На экране появились мама и папа — Бонни и Стю, её родители. Они сидели на диване в гостиной, и у обоих были красные глаза.
— Джуди, — сказал папа. — Мы так волновались. Вся полиция на ушах стоит. Бого обещал, что найдёт вас, но мы не знали…
— Папа, — перебила Джуди. — Я не могу долго говорить. Связь может прерваться. Передайте в отдел полиции, что я выходила на связь, что у меня всё хорошо. Я с Ником. Мы работаем над одним делом здесь, но мы вернёмся. Я обещаю.
— Передадим, — сказала мама. — Ты только будь осторожна. И береги себя.
— Я берегу, — Джуди улыбнулась сквозь слёзы. — Я вас люблю.
— Мы тебя тоже любим, — сказал папа. — Возвращайся.
Связь прервалась. Экран погас.
Джуди стояла посреди комнаты, сжимая телефон в лапах, и плакала. Она не могла остановиться. Слёзы текли по шерсти, капали на форму, на жетоны, на пол.
Ник подошёл, обнял её. Томаш положил руку на плечо. Дуарте, Рикардо и Мигель стояли рядом, не зная, что сказать.
— Джуди, — тихо сказал Ник. — Всё хорошо. Ты поговорила с ними. Они знают, что ты жива.
— Я знаю, — всхлипнула она. — Я просто… я так скучала.
Она плакала, и сквозь слёзы не заметила, как напряжение последних недель, страх, боль, радость от звонка — всё это выплеснулось наружу не только в слезах.
Она почувствовала тепло на ногах только когда стало мокро. Опустила глаза. На штанине её форменных брюк расплывалось тёмное пятно. Она стояла в лужице на полу участка. При всех. При капитане. При агентах ФБР. При своих друзьях.
— Я… — начала она и замолчала.
— Джуди, — тихо сказал Ник, всё ещё обнимая её. — Ничего страшного.
— Я обписалась, — прошептала она. — Прямо здесь. При всех.
— Ты плакала, — сказал Томаш. — Ты была на эмоциях. Это нормально.
— Это не нормально, — она закрыла лицо лапами. — Я офицер полиции. Я не должна…
— Ты должна быть живой, — сказал капитан, который стоял в дверях и видел всё. — А остальное — это просто штаны. Их постирают.
Джуди убрала лапы от лица. Капитан смотрел на неё спокойно, без осуждения.
— Идёмте, — сказал он. — Я покажу, где можно помыться и переодеться. У нас есть запасная форма. Не вашего размера, конечно, но что-нибудь подберём.
Она кивнула и, опираясь на Томаша, пошла за ним. Часть сотрудников участка отводила взгляды, делая вид, что ничего не произошло. Кто-то смотрел с сочувствием. Кто-то — с лёгкой улыбкой, но прятал её, боясь, что это сочтут неуважением.
— Не обращай внимания, — сказал Ник, когда они шли по коридору. — Они просто не знают, как себя вести.
— Я сама не знаю, как себя вести, — ответила Джуди. — Я только что обоссалась при двадцати свидетелях.
— Обписалась, — поправил Ник. — Обосралась — это другое.
— Ник!
— Что? Я пытаюсь тебя развеселить.
— Не получается.
— Получится, — он сжал её лапу. — Попозже.
---
В душевой она сняла мокрые штаны, трусы с морковками, отдала всё Томашу, который пообещал постирать. Надела запасную форму — огромную, мешковатую, но чистую. Посмотрела на себя в зеркало.
— Ты справишься, — сказала она своему отражению. — Ты всегда справляешься.
Она вышла из душевой. Ник ждал в коридоре.
— Пойдём, — сказал он. — Томаш нашёл кафе через дорогу. Нужно перекусить.
— Я не хочу есть.
— А хочешь?
— Не знаю, — она вздохнула. — Ладно, пойдём.
Они шли по улице, и Джуди чувствовала на себе взгляды. Кто-то улыбался, кто-то отворачивался, кто-то смотрел с любопытством.
— Они знают? — спросила она.
— О чём?
— О том, что я обписалась.
— Джуди, — Ник остановился и повернулся к ней. — Никто не знает. И если кто-то узнает — какая разница? Ты только что помогла найти улики, которые отправят за решётку десятки преступников. Ты поговорила с родителями после месяца разлуки. Ты — герой. А то, что ты на эмоциях пописала в штаны — это просто… человечно. Ну, кролично. Неважно.
Джуди посмотрела на него. В его глазах не было насмешки, только тепло.
— Ты прав, — сказала она. — Наверное.
— Конечно, прав, — он взял её за лапу. — Я же лис. Я всегда прав.
— Это не так, — фыркнула Джуди.
— Но звучит убедительно, — усмехнулся Ник.
Она засмеялась. Смех получился нервным, срывающимся, но настоящим.
— Пойдём, Картошка, — сказал Ник. — Нас ждут бутерброды.
— Не называй меня так, — ответила Джуди, но пошла за ним.
---
В кафе их встретили Томаш, Дуарте, Рикардо и Мигель. Они заказали еду, сидели за большим столом, и постепенно Джуди начала успокаиваться.
— Ты как? — спросил Мигель, сидящий рядом.
— Нормально, — ответила она. — Устала. Но нормально.
— Ты сегодня молодец, — сказал Дуарте. — Нашла проход, поймала вандала, поговорила с родителями.
— И обписалась, — добавила Джуди.
— Это мы пропустим, — сказал Рикардо. — Такое бывает.
— У вас бывает? — спросила Джуди.
— Нет, — признался Рикардо. — Но мы понимающе молчим.
Все засмеялись. Джуди — чуть тише остальных, но тоже смеялась.
---
Вечером они вернулись в гостиницу. Джуди сидела на кровати, обняв подушку, и смотрела в окно. Ник сидел рядом.
— Джуди, — сказал он.
— Да?
— Ты сегодня была храброй.
— Я была мокрой.
— И храброй, — он улыбнулся. — Ты поговорила с родителями. Это главное.
— Главное, что они знают, что я жива, — она помолчала. — Ник, а ты не хочешь позвонить своим?
Ник помолчал.
— Не знаю, — сказал он. — Может быть, позже. Когда успокоюсь.
— Ты волнуешься?
— Я боюсь, — признался он. — Что они скажут, что они подумают. Я пропал на месяц, а они даже не знали, куда я делся.
— Они обрадуются, — сказала Джуди. — Что ты жив.
— Наверное, — он вздохнул. — Ладно. Завтра. Позвоню завтра.
Она кивнула и откинулась на подушку.
— Джуди, — сказал Ник.
— Да?
— Ты не жалеешь, что мы отправились в это путешествие?
— Нет, — ответила она. — Не жалею.
— Даже после того, что случилось сегодня?
— Даже после этого, — она улыбнулась. — Это были хорошие штаны. Но у меня есть запасные.
Ник рассмеялся, и она рассмеялась следом.
— Спокойной ночи, Джуди.
— Спокойной ночи, Ник.
Она закрыла глаза и уснула. Ей снились родители, статуя свободы и мокрые штаны с морковками. Но это был хороший сон. Потому что в нём она была жива. И они все были живы. И этого было достаточно.