Преподавал в нашем учебном центре выдающийся лётчик-испытатель. Он был на пенсии. Пенсия заслуженного лётчика-испытателя, скорее всего, позволяла ему не работать. Но, когда есть чем делиться, то стоит это делать.
Однажды на занятиях он рассказывал историю о том, как один из его знакомых при полёте из Москву в Симферополь вместо того, чтобы выполнить посадку без передней стойки шасси, позволили бортмеханику починить самолёт в полёте.
— В Одессе это было, — поправил я преподавателя.
Он пропустил это мимо ушей отмахнувшись.
Потом перешёл к воспоминаниям авиационной молодости, рассказывая про новосибирский отряд, где летал на Ил-12.
— Был у нас командир эскадрильи Николай Анисимович…, — начал Владислав Дмитриевич, но прервался, вспоминая фамилию.
— Падолко, — напомнил я
Попов поблагодарил и продолжил рассказ про авиацию 50-х. Но потом внимательно посмотрел на меня и, прикинув мой возраст и с удивлением, спросил:
— А ты откуда знаешь?
— Отец у него в эскадрильи летал.
Владислав Дмитриевич быстро глянул в журнал.
— Так Васька — твой отец? — выяснил преподаватель и сообщил всем, что я сын того командира, который чуть не угробил механика, заставляя ремонтировать самолёт в полёте.
Когда я гостил у родителей, то рассказал отцу про этот эпизод.
— А ты Славке напомни, что у нас в Новосибирске и не такое бывало. Как-то один экипаж вылетел из Омска на базу. И над Барабинском командир высказывает претензию, мол, почему молчит бортрадист. Когда погода Новосибирска будет?
И повернувшись, увидел капитан, что место бортрадиста пусто. Забыли они члена экипажа в аэропорту вылета. Пришлось возвращаться. Это был молодой командир Ил-12 Попов Владислав Дмитриевич.
Я не преминул на следующих сборах рассказать эту историю Попову. Выслушал он внимательно, но потом сказал, что слыхом не слыхивал про такое.
Уже позже отец рассказывал про свои пикировки с другом молодости.
Как-то Владислав Дмитриевич упрекнул отца в том, что все линейные пилоты ссыкуны.
— Ну, что вы эту грозу боитесь, как чёрт ладана. Ну пожуёт тебя, пожуёт и выплюнет. Правда, если вниз, то конец (правда, это было сказано иначе). Но не всегда же вниз выплёвывает.
— Ты, Слава, в грозу попадёшь, прилетишь на базу и всем рассказывать будешь, какой ты герой. Может, ещё и медальку дадут. А меня, если кто кофе на брюки прольёт, могут уволить. У нас просто работы разные.
Много времени прошло с тех пор. И много я сам узнал. Приходилось даже переучивать лётчиков-испытателей. И понял, что разные это профессии: линейный пилот и пилот-испытатель.
И уверен, что не каждый линейный пилот может стать испытателем.
А любой испытатель может стать линейным пилотом.
Но при одном условии: он должен понять, что это другая работа и ей нужно учиться.
Не поймёт этого, толку не будет.