Мы с Олегом купили квартиру через полгода после свадьбы. Трехкомнатную, в хорошем районе. Брали ипотеку вместе — мой первоначальный взнос, наш общий кредит. Оформили на Олега: у него был лучший кредитный рейтинг, так посоветовал банк.
Я не думала, что это когда-нибудь сыграет роль.
Отношения со свекровью, Валентиной Ивановной, у меня с самого начала были прохладными. Она считала, что я не из той семьи, не тех взглядов и что Олег мог найти себе кого-то получше. Говорила она это не прямо, но четко.
Мы жили в этой квартире три года. Сделали ремонт, купили мебель, обустроились.
Олег часто уезжал в командировки — его работа связана с регионами, иногда он пропадал на несколько недель. В один из таких отъездов Валентина Ивановна пришла ко мне и попросила ключи. Сказала, что хочет забрать кое-что из вещей, которые остались у неё после переезда сына.
Я дала. Она приехала, забрала какие-то коробки и уехала.
Через три недели мне позвонила соседка.
Спросила, не переезжаю ли я. Просто приходили люди, смотрели квартиру. С ними был риелтор.
Я не поняла.
Позвонила Олегу. Он не брал трубку — был на переговорах. Потом перезвонил и сказал, что ничего не знает о просмотре, разберусь.
Через день выяснилось, что Валентина Ивановна нашла покупателей. Документы уже были у нее на руках — Олег незадолго до командировки подписал какие-то бумаги, которые она принесла. Он думал, это согласие на перепланировку. Она так и сказала.
На самом деле он подписал доверенность на продажу.
Когда покупатели обратились к нотариусу для заключения сделки, тот запросил согласие супруги.
Валентина Ивановна сказала, что невестка не имеет отношения к этой квартире. Квартира оформлена на сына.
Нотариус объяснил, что это не так: имущество, приобретенное в браке, является совместной собственностью супругов независимо от того, на кого оно оформлено. Для продажи требуется нотариально заверенное согласие супруги.
Она спросила: «А если она не даст?»
Нотариус ответил: «Тогда сделка невозможна».
Она вышла злая.
Олег вернулся из командировки. Мы долго и жёстко спорили.
Он сказал, что не знал. Я верю, что он действительно не знал. Но он подписал доверенность, не читая. Это его выбор.
Я сказала, что не дам согласия. Это наша квартира, мы платим за неё вместе. Я не обязана объяснять, почему не хочу её продавать.
Валентина Ивановна позвонила мне сама. Она говорила, что у Олега были долги, что квартира нужна для их погашения, что я думаю только о себе.
Я сказала, что пусть Олег сам разбирается с долгами. Я ничего не знала ни о каких долгах. И не дам согласия на продажу, пока мы не обсудим это вместе, спокойно, без давления.
Она сказала: «Ты разрушаешь семью».
Я ответила: «Манипуляциями семью не сохранить».
Долги у Олега действительно были — не катастрофические, но неприятные. Мы договорились: часть рефинансировали, остальное погасили постепенно. Квартиру не продали.
С Валентиной Ивановной я больше не разговариваю. Не из-за обиды — просто доверие закончилось в тот день, когда она взяла у меня ключи под одним предлогом, а воспользовалась ими по-другому.
Олег до сих пор считает, что мать хотела как лучше. Может быть. Но благие намерения не отменяют того, что было сделано.
Теперь квартира оформлена на нас обоих. Поровну. Так нужно было сделать с самого начала.
Нравится рассказ? Тогда помогите этой истории набрать больше показов на Дзен. Для этого нужны ваши репосты, рекомендации друзьям, комментарии и лайки... )) Ну и конечно, не забудьте подписаться!