— Оксана, ты в своем уме? — я прислонилась к дверному косяку, стараясь не разбудить годовалого сына, который только что уснул. — Какая Турция? Мы не договаривались.
Оксана даже не посмотрела на меня. Она заталкивала в прихожую огромный чемодан, попутно отпихивая своих детей вглубь моей квартиры.
— Марин, ну не начинай. Горящий тур, понимаешь? Вылет через три часа, Игорь уже в машине ждет. Куда я их дену? К матери нельзя, у нее опять давление подскочило. А ты все равно дома сидишь, в декрете. Тебе что один ребенок, что четверо — плита-то одна, кастрюля та же. Присмотришь, не чужие ведь.
— У меня ребенок с зубами мучается, я третью ночь не сплю, — я попыталась выставить ногу, чтобы преградить путь младшему, Денису, который уже потянулся к кошачьей миске. — Забирай их. Это несерьезно.
— Все, мы опаздываем! — Оксана чмокнула воздух где-то возле моего уха, захлопнула дверь и побежала к лифту.
Я осталась стоять в коридоре. Трое племянников — семь, пять и три года — смотрели на меня. Артем, старший, сразу прошел в комнату и включил телевизор на полную громкость. Сын в спальне ожидаемо закричал.
Первый день прошел как в тумане. Я пыталась накормить эту ораву, параллельно успокаивая своего. Оксана не оставила ни денег, ни списка продуктов, ни даже элементарных сменных вещей в достаточном количестве.
К вечеру квартира превратилась в хаос. Артем и Соня подрались из-за планшета, Денис разлил сок на светлый диван, а мой ребенок не слезал с рук. Когда муж, Паша, вернулся с работы, он застыл на пороге.
— Ого... Оксана все-таки привезла их?
— «Все-таки»? — я повернулась к нему, чувствуя, как дрожат руки. — То есть ты знал и ничего мне не сказал?
— Она звонила днем, просила. Я сказал, что мне надо с тобой обсудить, а она, видимо, решила не ждать. Ну, Марин, это же сестра. Потерпи десять дней.
— Паш, я не нанималась работать в детском саду на общественных началах. У меня нет сил. Завтра ты звонишь Игорю и говоришь, чтобы они искали другой вариант.
— Как ты себе это представляешь? Они уже в Анталье. Что они сделают? Прилетят обратно? Давай просто переживем это.
Я поняла, что помощи от мужа не будет. Он поужинал и закрылся в спальне «поработать», оставив меня разнимать племянников.
На третий день я поняла, что мои декретные деньги тают со скоростью света. Фрукты, творожки, мясо на такую толпу — бюджет трещал по швам. Оксана присылала в семейный чат фотографии из отеля: коктейли у бассейна, шведский стол, вечерние шоу.
«Мариночка, спасибо! — писала она. — Дети, наверное, в восторге. Отдыхай там с ними, на прогулки ходите почаще!»
Я молча сфотографировала чек из супермаркета на семь тысяч рублей и отправила его Игорю, мужу Оксаны.
«Игорь, за три дня на продукты ушло столько-то. Переведи, пожалуйста. Плюс Денис разбил мой увлажнитель воздуха и порвал шторы в детской. Скину ссылки на замену».
Ответ пришел через час:
«Марин, ну вы же семья. Мы приедем — сочтемся. У нас сейчас лишних денег нет, все на путевку ушло».
Это была точка невозврата. Я поняла, что меня просто используют, прикрываясь родственными связями.
Утром я собрала детей на кухне.
— Так, слушайте сюда. Тетя Марина больше не работает официанткой. Артем, ты моешь посуду после каждого приема пищи. Соня, ты отвечаешь за порядок в игрушках. Если я увижу на полу хоть один деталь конструктора — он отправляется в мусорное ведро. Сразу.
— Но мама не заставляет нас это делать! — заныла Соня.
— Мама сейчас на море. А здесь — мои правила. Не нравится — звоните родителям, пусть забирают вас в гостиницу.
Вечером я отказалась готовить ужин. Купила пельмени, сварила их и поставила на стол. Паша посмотрел на тарелку с недоумением.
— А где салат? Где мясо, которое ты вчера обещала?
— Паш, у меня не было времени. Я гуляла с четырьмя детьми, потом стирала три горы белья. Если хочешь мясо — купи и приготовь. И убери, пожалуйста, в ванной, там Денис опять все залил.
Муж промолчал, но вид у него был недовольный. Он привык, что дома всегда уютно и чисто, несмотря на наличие маленького ребенка.
На пятый день Оксана выложила видео с дискотеки. Она выглядела очень отдохнувшей. Я посмотрела на свое отражение в зеркале — синяки под глазами, растрепанные волосы, пятно от каши на футболке.
Я написала в общий чат, где были и мои родители, и свекровь:
«Оксана, Игорь. Завтра к десяти утра за детьми приедет Пашина мама. Я договорилась, она заберет их к себе на оставшиеся пять дней. Я больше не справляюсь, мой сын заболел, у него температура».
Сын действительно приболел, и это стало последней каплей. Час спустя телефон разрывался от звонков.
— Ты с ума сошла? — кричала Оксана. — Мать не может за ними смотреть, у нее огород, спина болит! Ты специально это делаешь, чтобы нам отдых испортить?
— Я это делаю, потому что я человек, а не ресурс, — ответила я. — Ты привезла детей без предупреждения, не оставила денег и ни разу не спросила, как я себя чувствую. Завтра в десять вещи будут собраны. Если свекровь не приедет — я вызову такси и отправлю их к ней сама. Паша в курсе и он согласен.
Паша, конечно, согласен не был, но когда я выставила его чемодан к двери и сказала, что он может ехать к маме вместе с племянниками и помогать ей, он быстро сменил позицию.
Детей забрали. Свекровь поджимала губы и смотрела на меня как на врага народа, но спорить не решилась — Паша твердо сказал, что это общее решение.
Когда Оксана вернулась, она не пришла к нам. Она передала через Пашу, что я «предала семью в трудную минуту». Денег за продукты и испорченные вещи она так и не вернула, заявив, что «мы за проживание в гостинице больше бы не заплатили, а ты родная сестра».
Прошло несколько месяцев. Мы не общаемся. На семейных праздниках Оксана демонстративно отворачивается, когда я вхожу в комнату. Мои родители пытались нас помирить, говоря, что «надо быть выше этого», но я стою на своем.
Реальность такова: в декрете ты не «отдыхаешь». Это тяжелый, монотонный труд. И если кто-то считает, что может добавить тебе работы просто потому, что ты «все равно дома», этот человек тебя не уважает.
Присоединяйтесь к нам!