Всем привет, друзья!
Сегодня масштабные полевые выезды танковых соединений, когда в едином замысле действуют пехота, артиллерия и бронетанковые силы, воспринимаются как обычная боевая учёба. Подобные маневры ежегодно проходят в нескольких военных округах, и такая слаженность кажется азбучной истиной. Однако в годы Великой Отечественной войны подход, при котором различные рода войск действуют как единый механизм, стал настоящим тактическим прорывом.
В 1942 году начальник Автобронетанкового управления Красной Армии Яков Федоренко сформулировал принципы, которые легли в основу наиболее эффективного применения броневого кулака. Появившийся тогда приказ Наркомата обороны № 325 надолго определил для командиров-танкистов правила ведения боя, позволявшие действовать успешнее и с меньшими потерями. Как отмечает историк бронетанковых войск Дмитрий Шеин, этот документ заложил фундамент будущих наставлений: танковые подразделения не должны были отрываться от своей пехоты, а пехота, в свою очередь, получала задачу поддерживать бронемашины. Артиллерия готовила атаку, танки использовали результаты её работы, а захваченные рубежи закреплялись пехотными частями, которые затем обеспечивали оборону. Речь шла о выверенном, грамотном взаимодействии между родами войск.
Яков Николаевич Федоренко возглавил Главное автобронетанковое управление в июне 1940-го — как раз после того, как наркомом обороны стал маршал Тимошенко. Ещё годом ранее Тимошенко, командовавший тогда Киевским особым военным округом, обратил внимание на комдива, сумевшего наладить чёткую работу всех бронетанковых, механизированных, автомобильных и мотоциклетных частей, а также бронепоездов, военных училищ, ремонтных заводов и складов в масштабах целого округа.
Вместе с новой должностью пришло и звание генерал-лейтенанта танковых войск. Ответственность же выросла многократно. По словам Сергея Маева, возглавлявшего Главное автобронетанковое управление в конце 1990‑х — начале 2000‑х годов, Федоренко нёс личную ответственность за то, чтобы отечественная бронетанковая техника по своим боевым характеристикам не уступала машинам вероятного противника, а по возможности и превосходила их. В первую очередь это касалось способности уверенно действовать на поле боя.
Рабочий график главного танкиста страны был предельно плотным: дни уходили на инспекции заводов, училищ и воинских частей, ночи — на изучение немецких тактик и методов ведения войны. Уже вскоре Федоренко пришёл к выводу, что существовавшая структура бронетанковых войск требует кардинальной ломки. Как рассказывает старший научный сотрудник Института военной истории Генерального штаба Михаил Павлов, именно по инициативе Федоренко началось формирование танковых и моторизованных дивизий, которые составили костяк новых механизированных корпусов. До этого, в 1939-м, подобные соединения были ошибочно расформированы. При непосредственном участии Федоренко расширилась и сеть учебных заведений, готовивших кадры для бронетанковых и моторизованных войск.
К концу 1940-го удалось создать девять мехкорпусов, а в начале следующего года приступили к формированию ещё двадцати. Однако техническая база этих соединений оставляла желать лучшего: парк боевых машин состоял по большей части из устаревших образцов. Лёгкие танки, имевшие слабое бронирование и недостаточную огневую мощь, уже не могли на равных противостоять врагу, к тому времени покорившему пол-Европы. Сергей Маев приводит такие цифры: в общей сложности в вооружённых силах насчитывалось около 25 тысяч танков, из них лишь примерно 1100 приходилось на Т-34 и около 700 — на тяжёлые КВ. Остальное — старые БТ-2, БТ-5, БТ-7, Т-40, Т-26.
Федоренко знал, что существуют готовые образцы машин, отвечающих требованиям современной войны, но не мог понять, почему их производство буксует. По словам Маева, руководство автобронетанкового управления в тот период, когда предлагалась новая техника, принимало её отнюдь не с восторгом, а с большой долей осторожности. Многие полагали, что такие машины не нужны. Причина крылась в разных взглядах на применение бронетанковых сил: опыт локальных конфликтов подталкивал к ставке на лёгкие, подвижные и скоростные танки, такие как БТ-7, которые и составляли основу парка.
Накануне войны советские войска действительно были укомплектованы преимущественно лёгкими танками. Исходили из того, что они обеспечат стремительный прорыв в ходе победоносного марша. Мысль о том, что война может оказаться тяжёлой, затяжной, а противник — не уступающим по мощи, воспринималась едва ли не крамольной. Заслуга Федоренко, по оценке Маева, состоит в том, что, став в июле начальником главного автобронетанкового управления, он сразу же воспринял идеологию танка Т-34 и сделал все возможное для скорейшего запуска этой машины в серию.
За весь 1940 год выпустили всего 115 «тридцатьчетвёрок». Федоренко добился резкого наращивания темпов: только за первые шесть месяцев 1941-го удалось произвести более тысячи Т-34 и около 400 КВ.
22 июня 1941 года вторжение гитлеровской Германии перекроило все планы. Новая техника требовалась фронту с предельной срочностью, но сохранить набранные темпы производства пришлось в условиях бомбёжек и массовой эвакуации промышленности. Харьковский завод отправлялся в Нижний Тагил, ленинградский Кировский — в Челябинск, на базу тракторного завода. Сергей Маев подчёркивает, что всё это потребовало колоссальной организаторской работы. Федоренко как руководитель структуры, отвечавшей за оснащение армии танками, принял на себя всю полноту мер по развёртыванию производства на Урале и в Сибири. Приходилось лично контролировать перемещение каждого станка и целых заводских мощностей.
В это же время из-за острейшей нехватки машин танкистов нередко отправляли в бой в пешем строю. Получался парадокс: Федоренко прилагал титанические усилия, чтобы наладить выпуск техники, которая вот-вот поступит в войска, но сажать на неё становилось некогда — танкисты, не имевшие опыта общевойскового боя, несли тяжёлые потери. Федоренко обратился напрямую к Сталину, и последовал приказ вывести танкистов из пехотных порядков, направив их на танковые заводы. Те, кто временно оставался без машин, помогали их собирать. Именно это решение позволило в августе 1942 года сорвать попытку немецкого прорыва к Сталинградскому тракторному заводу.
Но, пожалуй, главной задачей Федоренко оставалось обеспечить правильное использование танковых частей на фронте. Как представитель Ставки Верховного Главнокомандования он участвовал в разработке всех ключевых операций. Первой проверкой его полководческого дара стала битва под Москвой. Заместитель главнокомандующего сухопутными войсками по вооружению в середине 2000‑х годов Юрий Бычков отмечает, что именно там ковались основы применения танковых войск: отрабатывались танковые удары, прорывы подготовленной обороны, глубокие рейды, призванные развивать наступление.
Разработанные Федоренко указания позволили танковым и механизированным соединениям действовать слаженно, в тесном взаимодействии с пехотой, кавалерией, артиллерией и авиацией. 6 декабря 1941 года победоносное наступление немецких войск на Москву было остановлено.
Постоянное напряжение, работа без отдыха, бессонные ночи подорвали здоровье генерала. Он попал в госпиталь, но, едва позволило состояние, продолжил работать прямо в палате: занимался формированием танковых корпусов, готовил наставления командирам по взаимодействию с артиллерией. Долго лечиться Федоренко не мог — на южном направлении враг рвался к Сталинграду и на Кавказ, требовалось любой ценой сдерживать его продвижение. Генерал вновь отправился на фронт.
7 декабря 1942 года бронетанковые и механизированные войска были выделены в самостоятельный род войск, и первым их командующим назначили Якова Федоренко. Спустя месяц ему присвоили звание генерал-полковника, а в феврале 1944 года Яков Николаевич стал одним из первых маршалов бронетанковых войск в истории Советского Союза вместе с Павлом Ротмистровым.
В 1943-м Красная Армия столкнулась с новыми немецкими тяжёлыми машинами — «тиграми» и «пантерами». Советским «тридцатьчетвёркам» приходилось идти на отчаянный риск, сближаясь на дистанции, с которой броня противника становилась уязвимой. В это время Федоренко лично курировал разработку новой пушки для наших танков. Как поясняет Юрий Бычков, замена орудия другого калибра означала полную переработку боевого отделения и башни. Генерал сам ставил задачи конструкторам, требуя уложиться в жестчайшие сроки — ждать было просто некогда.
Начиная с 1943 года благодаря усилиям Федоренко Красная Армия получала всё больше новых машин. Эвакуированная в 1941‑м оборонная промышленность к концу войны выпустила 103 тысячи танков и самоходных артиллерийских установок. На этой технике советские танкисты прошли с боями на запад, освободили родную землю от захватчиков, а затем и страны Европы — Чехословакию, Польшу, Болгарию, Югославию, и завершили свой путь победой в Берлине.
Статья подготовлена на основе материала Татьяны Полуказаковой, опубликованного на сайте телеканала «Звезда»
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!