Май в деревне выдался холодным. Грязь липла к подошвам резиновых сапог тяжелыми комьями, холодила ноги сквозь толстую шерсть носков. Николай Петрович открыл калитку, скрипнувшую ржавым звуком. Шестьдесят восемь лет, а спина все еще держала нагрузку, хотя колени ныли к непогоде. Он бросил сумку на крыльцо, оглядел участок. Дом стоял темный, сруб почернел от зимней влаги. Запах прелой листвы бил в нос, смешиваясь с сырой древесиной.
Николай был бывшим прорабом, строил мосты через крупные реки. Он привык, что материалы ведут себя предсказуемо. Бетон твердеет за сутки, железо ржавеет от воды. Но здесь, на даче, тишина давила на уши. Только вороны каркали на березах.
Первым делом он проверил колодец. Пять бетонных колец уходили в землю в десяти метрах от крыльца. Сверху лежал деревянный щит, покрытый мхом. Николай скинул щит в сторону. Доски глухо ударились о землю. Он зацепил оцинкованное ведро за цепь лебедки. Металл звякнул, холодный и липкий от росы.
Николай крутил ручку. Цепь вытягивалась медленно, тяжелее обычного. Будто внизу зацепился камень. Ведро показалось из темноты шахты. Воды внутри не было. Только плотный ком слипшихся черных волос. Николай протянул руку, коснулся массы. Волосы были теплыми. Пульсировали, словно живые. Он отдернул ладонь, вытер ее о штаны. Взял мощный фонарь, посветил в шахту. Луч выхватил поверхность воды глубоко внизу. Там плавало бледное лицо. Перевернутое вверх ногами. Глаза открыты, смотрят наверх.
Николай отступил, ведро грохнуло обратно в шахту. Цепь зазвенела о бетонные кольца, звук гулко ушел вниз. Он понял сразу: вода отравлена. Не химией, а чем-то хуже. Ликвидировать нужно немедленно.
Во дворе стояла железная бочка. Николай сгреб волосы лопатой, бросил в огонь. Пламялизало черную массу, но она не горела. Волосы плавились, шипели. Пошел едкий черный дым. Николай закашлялся, грудь сдавило. Знакомая боль кольнула под левую лопатку. Он полез в нагрудный карман рубашки, достал коробочку. Положил таблетку нитроглицерина под язык. Горький вкус разлился во рту. Боль отступала медленно. Он понял: огонь не берет эту органику. Контакт опасен.
Решил засыпать шахту. Взял лопату, тачку. Выгребал землю из компостной ямы. Закидывал ведро за ведром. Двадцать ведер ушло в темноту без звука. Земля не заполняла объем, исчезала будто в бездне. К вечеру земля над кольцами начала проседать. Образовалась воронка диаметром два метра. Николай прислушался. Из-под земли доносилось чавканье. Будто кто-то мешал глину в глубокой яме.
Ночь пришла быстро. Температура упала до минус двух градусов. Николай не спал. Сидел у окна с двустволкой на коленях. Стволы холодные, пахли маслом. В 03:00 услышал скрежет металла о камень. Земля над колодцем вздыбилась холмом. Из бугра торчали пальцы. Длинные, около сорока сантиметров, покрытые глиной и слипшимися волосами. Они скребли почву, оставляя борозды.
Николай понял: дробь только разозлит. Нужно вязать. Он вспомнил про сарай. Там остались мешки цемента и ускоритель твердения для зимней кладки. Строители забыли три года назад.
Николай выкатил бетономешалку. Подключил через удлинитель к сети. Мотор загудел, вибрация пошла по рукам, отдаваясь в артритных пальцах. Засыпал песок, цемент. Влил воду. Достал флакон ускорителя, вылил весь. Раствор замешивался в ускоренном режиме, густел на глазах.
Холм над колодцем разорвало. Появился торс. Кожа серая, как мокрый бетон. Глаз нет, вместо них впадины. Рот зашит суровой нитью. Существо поползло к дому. За собой оставляло след из черной жижи. Трава шипела там, где прошла слизь.
Николай подкатил корыто с жидким бетоном. Существо рванулось вперед. Рукахватила его за правую ногу. Ногти впилась в сапог, пробил резину. Холод прошел сквозь кожу, до кости. Николай закричал, но звука не было. Он бил черенком лопаты по пальцам существа. Сухой хруст костей отозвался в предплечье. Хватка ослабла.
Николай наклонил корыто. Жидкая масса полилась на голову и плечи существа. Бетон коснулся кожи. Началась реакция. Масса закипела, пошел пар. Ускоритель работал. Существо дергалось, издавая звук, похожий на скрежет тормозов грузовика. Движения замедлялись. Серая кожа покрылась коркой. Через минуту оно застыло в позе мольбы, руки протянуты вперед.
Утро наступило серое, без солнца. На месте колодца стоял бесформенный монолит. Из бетона торчала кисть руки, сантиметров десять. Пальцы застыли согнутыми. Николай вызвал бригаду из города. Объяснил: колодец аварийный, нужна консервация.
Рабочие приехали через день. Бурили монолит алмазным буром. Шум стоял страшный. Закачивали внутрь техническую кислоту. Шипение было слышно даже сквозь защиту. Затем залили сверху еще слоем бетона под фундамент сарая.
Николай продал участок. Скинул цену пятьдесят процентов, лишь бы быстрее. Покупатели спрашивали про колодец. Николай отвечал: засыпан, надежно.
Через неделю он сидел в квартире в городе. Девятый этаж. За окном гудела трасса. На ноге зажили царапины, остались белые шрамы под носком. Николай снял ботинок, потер пальцы. Чувствительность вернулась не полностью.
Он заварил чай. Пар поднимался от кружки. В комнате было тихо. Никакого скрежета, никакого чавканья. Только холодильник гудел на кухне. Николай допил чай, поставил кружку в раковину. Водопровод работал исправно. Чистая вода текла из крана.
Он подошел к шкафу, достал коробку с инструментами. Убрал туда таблетку нитроглицерина. Положил коробку на полку. Дальше от глаз.
Николай выключил свет в комнате. В темноте город сиял огнями. Он лег на диван, подложил подушку под больную ногу. Дыхание выровнялось. В доме было сухо. Бетон держал крепко. Николай закрыл глаза. Сон пришел быстро, без сновидений.
---
Истории в Telegram: https://t.me/Eugene_Orange
Как вам рассказ? Подписывайтесь, лайкайте и пишите комментарии со своими впечатлениями! Буду очень рад вашей поддержке творчества! Больше историй здесь и вот тут👇