При всем уважении к автору «Заводного апельсина» и «Вожделеющего семени» написал он слишком много, и оттого тексты у него получались не всегда высокого качества. Не согласен, конечно, что писал он исключительно штампами, как утверждали некоторые не любившие его критики, однако, его романы о поэте Эндерби, написанные не без влияния парадоксального юмора Джойса, просто захламлены бульварщиной. Конечно, это не авантюрность «Трепета намерения» и «Меда для медведей» (сколько раз пытался прочесть последний из них, но так и не мог пересилить неприязнь от первых страниц), но все равно возникает ощущение «Улисса» без виртуозности и сложности. Читать Берджесса легко только если отбросить физиологизм его прозы (одно его возвращение к тому, что Эндерби творит исключительно в туалете – намек на четвертый эпизод «Улисса», где Блум сидит на унитазе, читая газету). По этой причине даже довольно недурные стихи героя, цитируемые в тексте, производят впечатление не вызова пошлости, но самой пошлости.
Как известно, Берджесс терпеть не мог популярную, в том числе и рок-музыку, а его герой Эндерби в первом романе комически, во втором драматически и даже трагически воюет с масскультом, конформизмом и мещанством довольно специфическими методами. Сначала действие происходит в трущобе, где он одиноко живет, но в ладу с собой, потом женится и путешествует по Италии, во втором романе – по Испании и Марокко, но отчаянно при этом борясь за свой дар. Однако, написанные быстро с промежутком в пять лет эти романы, вызывают впечатление чуть выше среднего беллетристики, да, порой довольно забавной, но второсортной литературы. Даже наиболее известные его антиутопии блещут довольно невзыскательным остроумием. Чувствуется, что автор – англичанин, то есть любит поиздеваться надо всем на свете, но не получается ли так, что мишень его критики поражается стрелами также не лучшего качества.
Известно, что Джойс в «Улиссе» хотел ввести в оборот литературы физиологию и телесность человека, принимая эстафету от ренессансного искусства, но помимо ее в тексте романа есть много чего еще. У Берджесса же поэт, также творящий изнутри своего тела, вконец запутывает и себя, и читателя, ведь альтернативы пошлости у него нет. Нельзя бороться с противником его же оружием: масскульту можно противопоставить лишь элитарность и духовность так, как это понимали, например, Пруст и Вирджиния Вулф. Чего-чего, а духовности, как бы герой Берджесса не старался, у него нет, это третьесортный работник с текстом, а не поэт, оттого религиозные интенции у автора так беззастенчиво профанируются. Благодаря Елене Нетесовой, читатель получает книги без мата и грубости, но с пошлостью, пронизывающей эти два романа. Странно, конечно, что католик Берджесс так писал (ведь в «Заводном апельсине» и «Вожделеющем семени» есть серьезные размышления о свободе воли, будущем семьи и угрозах человеку со стороны современной цивилизации, мысли вполне в христианском духе).
В то же время конкретно в этих романах о поэте Эндерби и его злоключениях, религия выступает как фон для сюжета, не более того. Одним словом, читать Берджесса больше не хочется, хоть и скачана его ранняя трилогия о колониализме, но читать «Дни в Бирме» Оруэлла или «Суть дела» Грэма Грина еще раз, но в других декорациях душа не лежит. Как любой беллетрист, Берджесс способен увлечь, но называть его книги серьезными вызовами масскульту язык не поворачивается. Бороться с поп-культурой можно лишь постоянно завышая планку своих текстов и требования к читателю, даже у Джойса это было, Берджессу же это не удалось ни в малейшей мере, даже если судить по двум-трем его текстам. Как бы автор не сокрушался, что метафизические смыслы уходят из жизни, воскресить их одной иронией не получилось бы даже у Джойса, хотя последний такой цели себе и не ставил. Литературу надо усложнять, а не упрощать, мистер Берджесс.