— Познакомься, это Лена. Она поживет в гостевой комнате... Ну, пока не решит свои проблемы с жильем. Даш, не делай лицо, как будто лимон съела. Места много, не стеснишься же.
Вадим бросил это так просто. Словно купил новый торшер в Икее, а не притащил в наш дом девицу, с которой я «случайно» столкнулась месяц назад на том форуме. Лена — высокая, тонкая, в каком-то вызывающем платье — криво усмехнулась и поставила свой чемодан прямо на мой светлый ковер. Грязными, мокрыми колесиками. Прямо в центре гостиной. Сволочь.
— Надеюсь, мы поладим, Даша? — пропела она.
От неё несло сладкими, приторными духами. У меня мгновенно заныло в висках.
Вадим сверлил меня взглядом. Ждал. Ждал, что я начну орать, бить посуду, выкидывать его шмотки с балкона. Ему это было нужно — повод, чтобы выставить меня ненормальной и вышвырнуть из дома «по закону». Он ведь знал, что идти мне некуда. Все заначки за десять лет ушли в наши пекарни. А я там... Ну, числилась «консультантом». А дом — дом он хитро записал на свою мать, Анну Борисовну.
Я медленно выдохнула. Сердце колотилось где-то в самом горле, но я подошла к нему и поправила воротник его пиджака.
— Конечно, Вадик. Раз ты так решил... Проходи, Леночка. Чувствуй себя как дома.
У мужа аж глаз дернулся. Не ожидал он, что я так легко проглочу это дерьмо. Он еще не знал, что эта «покорность» обойдется ему в каждую копейку. В каждую.
Следующие три дня... Это был просто ад. Лена вела себя не как гостья, а как хозяйка. Она демонстративно выставила мои сыворотки из ванной — те самые, дорогущие, на которые я копила месяц. И заменила их своими копеечными тюбиками. Она садилась на мое место за столом и кривила губы:
— Ой, Вадим, а почему Даша так пересаливает? Тебе же вредно, давление подскочит, а нам еще гулять...
Вадим только хмыкал, поглаживая её по руке прямо при мне.
— Ничего, Ленусь. Даша у нас женщина привычная. Исполнительная. Как мебель в прихожей — стоит и стоит. Сказал — сделает. Ты на неё внимания не обращай.
Вечером заглянула свекровь. Анна Борисовна жила в соседнем коттедже и зашла, типа, «на огонек». Села на кухне, сложила руки на животе и зашептала:
— Дашенька, деточка, ты только характер не показывай, слышишь? Вадику нужно перебеситься. Мужики они такие — как дети, на всё блестящее кидаются. Поиграет и бросит. А ты терпи. Ты же понимаешь, дом-то мой. Куда ты пойдешь? К матери в деревню, в развалюху без туалета? Сиди тихо, глядишь, и тебе что-нибудь с барского плеча перепадет...
— Я всё понимаю, Анна Борисовна. Я очень, очень терпеливая, — ответила я, глядя на экран ноутбука.
Там как раз завершалась регистрация договора цессии. Вадик-то был уверен, что я только кофе варить умею. Пароли к почте не менял годами. Считал меня безобидной тенью. Дурак. Он забыл, что всю бухгалтерию и логистику наших пекарен «тащила» именно я.
На четвертый день я «забыла» планшет на кухонном столе. Я знала, что Ленка — барышня любопытная до чужого грязного белья. И точно: через десять минут она уже шепталась с Вадимом в коридоре.
— Вадик, твоя-то тихушница за спиной что-то мутит! — шипела она. — Я видела уведомление от банка. Какой-то перевод крупный... Она тебя обокрасть хочет, точно говорю!
Вадим влетел в спальню, когда я складывала вещи. Свои. Те немногие, что купила еще до нашего «великого бизнеса».
— Что ты задумала, дрянь? — он схватил меня за локоть так сильно, что я охнула. Завтра точно будет синяк. — Какие деньги? Ты здесь никто! Ты пыль под моими ногами, поняла?
Я посмотрела на него снизу вверх. Сделала лицо максимально жалким. Почти заплакала.
— Вадим, это просто задаток за аренду квартиры... Я решила уйти сама. Зачем мне смотреть, как вы тут... Это... В пятницу в шесть вечера приедет курьер с моими документами, я заберу паспорт и исчезну. Обещаю.
Он отпустил руку и брезгливо вытер ладонь о брюки.
— Вот это по-нашему. Хоть раз в жизни поступила как взрослая баба. Собирай барахло и проваливай.
Пятница. 17:50.
Вадим и Лена развалились на диване с бокалами дорогого вина. Они уже в голос обсуждали, как выкинут мою кровать и сделают там гардеробную для Ленкиных шмоток. Анна Борисовна тоже примчалась — присмотреть, чтобы я «случайно» не прихватила серебряные ложки.
Ровно в 18:00 к воротам подъехал черный автомобиль. Вышел мужчина в строгом костюме с тяжелой кожаной папкой.
— О, курьер приехал. Давай свою макулатуру, — вальяжно бросил Вадим. Он даже не встал. — Подпишем и адьос, Дашуля. Свободна как ветер в поле.
Но мужчина не был курьером. Он выложил на стол документы с синими печатями и выписку из реестра.
— Добрый вечер. Меня зовут Игорь Викторович, представитель инвестиционной группы «Вектор». Гражданин Вадим Петров, мы уведомляем вас о вступлении в права собственности на данное жилое помещение и семьдесят процентов долей вашей сети пекарен.
Вадим поперхнулся вином. Прямо на белую рубашку брызнул. Лицо стало каким-то серым, землистым.
— Какой собственности? Ошибка! Дом на матери! Мама, скажи ему!
Анна Борисовна затряслась, её двойной подбородок задрожал:
— Вадик... я... помнишь, в марте? Ты просил меня подписать бумаги на расширение производства... Сказал, формальность это... чтобы кредит дали под низкий процент...
Юрист холодно поправил очки:
— Это была не формальность, Анна Борисовна. Это был договор поручительства с залогом имущества. Который ваш сын благополучно просрочил. Он выводил оборотные средства на личные счета. Долг был выкуплен моей клиенткой, Дарьей Алексеевной. А сегодня в пять вечера завершилась процедура принудительного взыскания.
В гостиной стало так тихо... Только было слышно, как Ленка лихорадочно пытается застегнуть свой чемодан. Он так и стоял нераспакованным. Чуяла, видать.
— Что это значит? — пролепетала «гостья», пятясь к двери.
— Это значит, Леночка, — я вышла вперед, — что ты можешь забирать своего «успешного бизнесмена». Вместе с его долгами и мамой в придачу. Вадим, ты ведь не знал, что Лена — старая знакомая моего юриста? Я сама её тебе «подсунула» на том форуме. Мне нужно было, чтобы ты расслабился. Почувствовал себя альфа-самцом и окончательно забросил дела. Ты сам привел её в дом. Сам дал ключи от своего кабинета, где лежали оригиналы документов, которые она мне успешно копировала.
Лена встала, поправила юбку и подмигнула мне:
— Даш, ну остаток гонорара как договаривались? Мне пора, такси уже на углу.
— Все перевела, Лен. Спасибо за игру. Фото с Вадимом в обнимку очень помогли убедить инвесторов, что он больше не надежный партнер.
Вадим смотрел на нас, и его рот открывался и закрывался, как у рыбы на берегу. Его мир рухнул. Пекарни, дом — всё испарилось. Осталась только злая мать и осознание, что его обставила «мебель».
— Ты... ты же сказала, что не против, чтобы она жила здесь! — прохрипел он, хватаясь за край стола.
— Я не против, Вадик. Живите. Только новые арендаторы заедут завтра утром. Я сдала этот дом в субаренду посуточно для шумных вечеринок. Так что у вас есть ровно десять минут, чтобы собрать манатки и исчезнуть. Маму свою не забудь, ей в хрущевке на окраине будет самое место.
Я вышла на крыльцо. У ворот стоял Вадим, сжимающий в руках тот самый чемодан Лены, который она «забыла» в спешке. Я смотрела, как он пытается закрыть багажник своего корыта, и впервые за десять лет мне было его совсем не жалко. Даже немного противно. Больше я не была мебелью. Я наконец-то выбросила из своей жизни весь этот старый, прогнивший хлам.
