Она не вошла в долину – она была этой долиной. Когда Теллура (так ее называли редкие безумцы, выжившие после встречи с ней) сделала шаг, птицы замерли в полете, а вековые сосны вздрогнули, стряхивая хвою. Ее кожа, цвета влажного базальта, поглощала солнечный свет, не отражая его. Казалось, сама тьма недр обрела плоть. В ней не было суеты. Движения Теллуры были медленными, как дрейф континентов. Она присела на край каньона, и камни под ней не просто хрустнули – они стонали, признавая власть той, что была старше их всех. От нее пахло кремнием, перегретым камнем и тем особенным, острым запахом, который бывает в воздухе перед тем, как гора решит превратиться в прах. – Ты пришел просить, маленький осколок кости? – ее голос не доносился из горла. Он поднимался из-под земли, вибрируя в подошвах сапог путника, заставляя зубы ныть. Человек перед ней был песчинкой. Он хотел просить о дожде, о спасении урожая, о мелких бытовых радостях. Но, взглянув в ее глаза – два озера застывшей, непроницаемой