– Касаткин, распишись.
Денис протянул мне бумагу через стол. Лист А4, фирменный бланк, печать отдела кадров. «Приказ о дисциплинарном взыскании. Выговор. Основание: нарушение сроков предоставления еженедельного отчёта».
Четвёртый за полгода. Четвёртый выговор из-за отчёта, который я сдал вовремя — в пятницу, в шестнадцать сорок семь, за тринадцать минут до дедлайна. Но Денис сказал, что «отчёт некорректный» и «пришлось дорабатывать до понедельника». Сам он ничего не дорабатывал — я это знал, потому что в системе видел, что файл не открывался после моей отправки. Ни разу.
Мне тридцать шесть. Вадим Олегович Касаткин. Инженер-технолог, мебельная фабрика «Кедр», три года стажа. А Денис Геннадьевич Лыков — коллега, такой же инженер, пришёл на год позже меня. Но у Дениса было преимущество: он дружил с начальником цеха. Ездили вместе на рыбалку, играли в футбол по четвергам. И когда старший технолог ушёл на пенсию, образовалась должность, на которую метили двое — я и Денис.
Должность получил никто. Пока. Руководство «рассматривало кандидатуры». Но рассматривало почему-то уже восемь месяцев.
А выговоры — получал я.
– Я не буду подписывать, – сказал я. – Отчёт был сдан вовремя. Я могу показать время отправки в системе.
Денис откинулся в кресле. Широкоплечий, с короткой бородкой и привычкой щёлкать ручкой — щёлк-щёлк-щёлк, методично, как капли из крана. Он улыбнулся — не мне, а куда-то мимо, в сторону двери начальника цеха.
– Вадим, время отправки — это одно. Качество — другое. Игорь Семёнович сказал, что отчёт сырой.
Игорь Семёнович — начальник цеха. Тот самый, рыбалка и футбол.
– Пусть Игорь Семёнович покажет, где ошибки.
– Он занят. Просто распишись.
Я расписался. Четвёртый выговор. Первый был в октябре — «неудовлетворительное состояние рабочего места». Инструментальный ящик стоял не на той полке. Второй — в ноябре: «нарушение техники безопасности». Я снял перчатки на тридцать секунд, чтобы протереть очки. Денис стоял за колонной с телефоном — я потом увидел сообщение в общем чате: «Касаткин опять без СИЗ». Третий — в январе: «несвоевременная подготовка технологической карты». Карту я подготовил за два дня до срока, но Денис перенёс дедлайн задним числом.
Четыре выговора. Ни одного обоснованного. Но все — с подписью Игоря Семёновича.
***
Дома Снежана грела ужин и молчала. Она знала. По моему лицу, по тому, как я бросил сумку на пол вместо вешалки, по тому, как сел и уставился в стену.
– Опять? – спросила она.
– Четвёртый.
– Вадим, ты же понимаешь — они тебя выдавливают. Пятый выговор — и могут уволить по статье.
Я понимал. Трудовой кодекс: два и более дисциплинарных взыскания за год — основание для увольнения по инициативе работодателя. У меня четыре. Один ещё — и я вылетаю с записью в трудовой, которая закроет мне дверь на любую приличную фабрику.
– Надо искать другое место, – сказала Снежана.
Я молчал. Искать — где? В нашем городе три мебельных производства. «Кедр» — самое крупное. Второе — артель на двадцать человек, зарплата вдвое ниже. Третье — на другом конце области, два часа на электричке. А у нас с ребёнком — Лёше пять, он ходит в садик через дорогу.
Но Снежана была права. В ту ночь я впервые за три года открыл сайт с вакансиями.
Тайно. На личном телефоне, под одеялом, когда Снежана уснула. Как подросток, который прячет дневник — стыдно и страшно одновременно.
Вакансий было восемь. Три — в нашем городе, но все с зарплатой ниже моей на треть. Две — в областном центре, полтора часа на машине. И три — в Москве, куда ехать не мог и не хотел.
Я выбрал одну: «Технолог-конструктор, мебельная компания «ЛесМастер», областной центр, зарплата от семидесяти тысяч». На двенадцать тысяч больше, чем у меня. Отправил резюме в час ночи.
Ответ пришёл через два дня. «Вадим Олегович, приглашаем вас на собеседование в четверг, 14:00». Четверг — мой рабочий день. Я отпросился «к стоматологу». Денис посмотрел с подозрением, но промолчал.
Собеседование прошло хорошо. HR — женщина с добрыми глазами — сказала: «Нам нужен человек с вашим опытом. Когда можете начать?» Я сказал: «Через две недели». Она кивнула: «Ждём».
А на фабрике в это время началось главное.
***
Проект «Байкал» — новая линейка корпусной мебели для торговой сети. Самый крупный заказ за последние четыре года: сто восемьдесят единиц, шесть моделей, срок — два месяца. Игорь Семёнович назначил ответственным меня. Не Дениса — меня. Потому что Денис хорош на бумаге и в чатах, но технологические карты рисовать не умеет. Три года делал вид, что умеет, но каждый раз «советовался» со мной — а по факту я делал за двоих.
Я пахал. Два месяца — без выходных, по двенадцать часов. Технологические карты, спецификации, расчёт материалов, контроль первых образцов. Снежана видела меня только спящим. Лёша спрашивал: «Папа, а ты ещё на работе живёшь?»
Денис в это время продолжал своё дело. Пятый выговор — в начале марта. «Неправильное оформление заявки на материалы». Заявку я оформил по стандарту, который действовал три года. Но Денис «нашёл» новый стандарт — оказывается, его утвердили две недели назад, и «все уже в курсе». Все — кроме меня, потому что рассылку мне «случайно» не отправили.
Пятый выговор. Бомба с часовым механизмом.
Игорь Семёнович вызвал меня.
– Касаткин, пять выговоров. Мне из кадров звонят, говорят — надо принимать меры.
– Игорь Семёнович, вы знаете, что ни один из этих выговоров не обоснован.
– Я знаю, что у тебя пять бумаг с подписями. И знаю, что проект «Байкал» на тебе. Давай так: сдашь проект — разберёмся.
Разберёмся. «Разберёмся» — второе любимое слово после «позже». Означает «ничего не будет».
А «ЛесМастер» ждал моего ответа. HR написала: «Вадим Олегович, когда ждать вас? Нам важно закрыть позицию до конца марта».
И тут я принял решение. Спокойное, холодное, как стакан воды в жару. Я допишу проект «Байкал» до последней запятой. Сдам всю документацию — сто восемьдесят единиц, шесть моделей, каждая спецификация выверена. И в день сдачи — в тот самый день, когда Игорь Семёнович будет показывать проект заказчику — я положу заявление на стол.
Две последних недели я работал как никогда. Проверял каждую цифру, каждый чертёж. Снежана говорила: «Ты похудел на пять кило за месяц». Я отвечал: «Скоро всё кончится».
***
Двадцать шестое марта. Четверг. Десять утра.
В переговорной — Игорь Семёнович, представители торговой сети, два дизайнера заказчика, коммерческий директор. На экране — мои чертежи. На столе — образцы первой модели. Денис сидел в углу, делал вид, что записывает.
Презентация длилась два часа. Заказчик был доволен. Подписали акт приёма документации. Игорь Семёнович пожал мне руку — крепко, по-мужски.
– Молодец, Касаткин. Без тебя не справились бы.
Я кивнул. Достал из кармана конверт. Белый, без надписей.
– Игорь Семёнович, это заявление на увольнение. По собственному. С сегодняшнего дня.
Рука Игоря Семёновича, которая только что жала мою, повисла в воздухе.
– Что?
– Пять необоснованных выговоров за полгода. Я устал их считать. Новое место нашёл, начинаю с первого апреля.
Тишина в переговорной. Заказчики уже ушли — остались свои. Денис побледнел. Игорь Семёнович побагровел.
– Касаткин, ты не можешь. Проект только сдан, нужно сопровождение, нужны доработки —
– Вся документация в системе. Триста двенадцать файлов. Всё подписано, всё выверено. Денис Геннадьевич — опытный специалист, справится. Он же три года «дорабатывал» мои отчёты?
Денис открыл рот. Закрыл. Ручка выпала из пальцев и покатилась по столу.
Я положил конверт на стол и вышел.
В коридоре пахло кофе из автомата. Тем же самым кофе, который я пил три года, каждое утро, стоя у окна и глядя на парковку. Но сегодня этот запах был другим — лёгким, почти праздничным.
Снежана ждала в машине на парковке. Лёша на заднем сиденье играл с машинкой.
– Ну что? – спросила она.
– Уволился.
– Прямо сегодня?
– Прямо сегодня. В день сдачи.
Она молчала секунд пять. Потом улыбнулась. Тихо, одними глазами.
Прошла неделя. Отработки не будет — Игорь Семёнович подписал «без отработки», потому что отказывался смотреть мне в глаза. Денис, говорят, две ночи сидел над документацией «Байкала», пытаясь разобраться. Не разобрался — звонил мне дважды. Я не ответил.
Первого апреля я выйду на новое место. Зарплата больше на двенадцать тысяч. Дорога — полтора часа. Лёша теперь будет видеть папу только вечером, не утром.
Правильно ли я сделал, что ушёл именно в день сдачи? Мог дождаться, уйти тихо, без демонстрации. Но пять выговоров лежат в моём личном деле, и ни один не обоснован. И ни за один Денис не ответил.
Перегнул — или так и надо было?