Советская киносказка «Не покидай…» содержит в себе множество смыслов, порой весьма неявных. Вот к примеру, отношение к детям. Реальное Новое Время, не говоря уже о Средневековье, видело в детях лишь «маленьких взрослых». По-настоящему мир детства как состояния, принципиально отличного от взрослого мира, стал открытием XIX века. Да и то, тяжёлый детский труд даже в 1900-м году, к сожалению, бы вполне обычным явлением даже в самых развитых на тот момент странах. Не говоря уже о телесных наказаниях, которым дети подвергались вполне официально и никого это не удивляло. Однако в реальности сказки «Не покидай…» всё иначе.
Про замечательную песенку о добром короле я уже писал статью, но в ней акцент делался на политический аспект этого творения анонимного автора (судя по всему — Патрика). Между тем слова этой песни очень интересные. Замечательность страны и её правителя объясняется тем, что сам король не гнушается участвовать в играх детворы. При этом за шалости он детей не наказывает. Точно также не наказывает и за плохие оценки, что даже по меркам относительно гуманного XIX века выглядит крайне либерально. В общем, даже оппозиция в королевстве Абидония признаёт очень мягкое отношение правящего монарха — но только к детям, а не к их родителям.
Второй маркер — сын трактирщика, мальчик по прозвищу «Гиппократ». Это прозвище он получил за… впрочем, пожалуй лучше об этом не писать, а то цензура «Дзена» присвоит данной статье маркер «шокирующий контент». В общем, зрителям показан маленький психопат с ярко выраженными садистскими наклонностями. И что же, после победы сил добра в лице заезжих артистов Жака и Марты гнусный мальчик получает по заслугам, как это обычно бывает в сказках? Отнюдь! Совсем наоборот, в сцене всеобщего праздника, когда повозка бродячих циркачей едет по улицам столицы, сопровождаемая народом и гвардейцами с факелами, этот мальчик весело бежит перед повозкой. То есть он прощён и принят победившей стороной.
Может быть, детей в этой сказке любит только король Теодор и добрые артисты? Ответ на этот вопрос даёт появление маленькой дочки одного из королевских музыкантов во время камерного приёма принца Пенапью королевским семейством. Приём не просто камерный, он по-факту закрытый, на него не пригласили никого из дворян. Совершенно очевидно, что присутствующие, в особенности канцлер Давиль, предпочли бы, чтобы ни одно произнесённое на данном мероприятии слово не просочилось за пределы стен королевского дворца.
И вот внезапно обнаруживается некто лишний в лице маленькой девочки. Очевидно, что она язык за зубами держать не будет (в отличие от отца, насмерть запуганного и падающего в обморок при первом намёке на угрозу). Девочка, к слову, ничуть не боится присутствующих тут первых лиц государства. Совершенно очевидно, что хотя взрослые в этом королевстве запуганы канцлером (гвардейцы, например, в той же сцене чуточку позже подтверждают, что и им надоело бояться Давиля), но на детей это не распространяется. Когда сам канцлер обижает девочку, для неё это неприятная неожиданность, она немедленно начинает плакать. То есть для неё такое поведение взрослых — нечто непривычное и оттого пугающее.
Ещё более показательна реакция всех остальных свидетелей этой сцены. Сам король делает замечание своему близкому родственнику (они женаты на сёстрах — Оттилии и Флоре). А полковник Удилак и вовсе обливает канцлера презрением: «С кем воюешь, Ваше бесстыдство?..» Заметим, что так на сцену с девочкой реагируют вовсе не наивные юноши, вроде принца Пенапью, а первые лица государства в лице короля Теодора и его ближайшего помощника полковника Удилака. То есть к детям в этом королевстве отношение, с подачи самого короля, в самом деле весьма трепетное.
Можно сказать, что в сказочном королевстве Абидония воплощена в реальность утопическая система взглядов замечательного советского писателя В.П. Крапивина. В его книгах злодеями являются взрослые, особенно часто школьные педагоги и чиновники. А вот дети не просто невинны, они воплощение всего самого лучшего. И положительные персонажи его книг относятся к детям соответственно. Похоже, что король Теодор искренне любил не одних лишь только лошадей, но и своих маленьких подданных.