Мы побеседовали с Константином Юрьевичем Бурмистровым и Зинаидой Игоревной Рожковой, ответственными редакторами сборника интервью сотрудников Института философии РАН «Философская мозаика: Сотрудники Института философии РАН о себе и о своей работе». Беседа сосредоточилась на проблемах взаимоотношения популяризации научных достижений и эпистемической автономии науки, на специфических чертах научных коммуникаций в социо-гуманитарной сфере. Участники интервью рассказали о работе над сборником и их дальнейших планах по развитию проектов популяризации науки в Институте.
Д.Т.: Константин Юрьевич, Зинаида Игоревна, расскажите, как появилась идея собрать интернет-интервью с сотрудниками Института в отдельную книгу? Какую цель вы ставили перед собой как редакторы книги?
– Идея родилась из простого наблюдения. В онлайне у нас накопилось много интервью – живых, искренних, но фрагментарных и уязвимых для исчезновения. Мы пришли к выводу, что стоило бы зафиксировать эти тексты в долговечной форме, дать им новую жизнь и контекст: собрать их так, чтобы читатель мог увидеть не отдельные «вехи», но какой-то целостный образ института и его людей. Цели были двойные: популяризировать научную работу – сделать её понятной и близкой широкой аудитории – и одновременно создать документальный архив о внутренней культуре и исследовательских практиках Института.
Д.Т.: Чем, на ваш взгляд, формат научно-популярного интервью отличается от более традиционных способов репрезентации достижений учёных, и почему он особенно важен для популяризации науки?
– Диалог, нарративная форма. В отличие от статьи, отчёта или пресс-релиза, интервью показывает не только результат, но и процесс: мотивацию, ошибки, сомнения, личную траекторию и методологические нюансы. Для популяризации это ценно, поскольку люди легче воспринимают истории, конкретные примеры, чем сухие формулы. Интервью, как один из форматов, позволяет сохранить научную точность и говорить на человеческом языке.
Д.Т.: По какому принципу вы выбирали интервью для книги? Стремились ли вы к максимальному тематическому разнообразию или же, наоборот, придерживались какой-то определённой линии?
– Сочетали оба. Стремились отобразить тематики различных подразделений и разные карьерные стадии, при этом отбирали интервью с яркой идей и текстом, интересными метафорами или неожиданными личными историями. То есть мы искали баланс тематического разнообразия и целостности сборника – книга, как мы уже отметили выше, стала попыткой написать портрет Института от лица самих сотрудников.
Д.Т.: Как, по вашему мнению, меняется язык науки, когда она выходит в публичное пространство? Верно ли, что учёным для популяризации науки необходимо упрощать и адаптировать свои сообщения публике, или же это публика должна повышать свою компетентность ради диалога с учёными? На чью «сторону» в этом процессе должен вставать научный коммуникатор и популяризатор науки?
– Когда наука выходит в публичное поле, её язык неизбежно упрощается: появляются метафоры, аналогии, укрупнённые описания. Это, конечно, не обязательно, главное – упрощение не превращать в искажение, говорить ясно, не теряя сути. А мы как коммуникаторы должны быть посредниками, которые сохраняют научную корректность и делают сообщение доступным, должны «стоять на стороне» и истины, и диалога.
Д.Т.: Что делает научно-популярное интервью по-настоящему интересным для широкой аудитории? Это прежде всего личность учёного, тема исследования или удачные вопросы самого интервьюера?
– Комбинация всего этого. Личность учёного и доверие к читателю. Лучшие интервью возникают там, где есть искренность, ясные примеры, сопоставления, конкретные истории, умеренное количество специальной терминологии и адаптации, понятные аналогии. Интервьюер часто определяет, насколько глубоко в беседе раскрыт собеседник.
Д.Т.: Во многих интервью исследователи говорят не только о результатах научной работы, но и о себе и своей жизни за пределами Института – в частности, в первом блоке «Диалога с философом». Насколько важно показывать человеческое измерение науки в научно-популярных проектах?
– Человеческие истории демистифицируют науку, делают ближе, помогают доверять и вдохновлять молодёжь. Однако следует соблюдать баланс. Человеческое измерение – средство коммуникации, а не цель само по себе.
Д.Т.: На ваш взгляд, меняют ли проекты популяризации науки саму науку и учёных – например, способствуют ли открытости института науки, побуждают ли исследователей корректировать научные поиски в соответствии с запросами общества, иначе формулировать результаты своей работы? Не чреваты ли такие тенденции размытием эпистемической автономии науки?
– Популяризация влияет – и позитивно, и с оговорками. Она расширяет общественное понимание, облегчает привлечение внимания, цитирование, стимулирует открытость и междциплинарность. Но есть риск, что исследователь, избирательно реагируя на краткосрочные общественные запросы или тренды, может сдвинуть приоритеты. Чтобы избежать размывания эпистемической автономии, нужны границы и стандарты научной оценки, критическая медиаграмотность. Популяризация – то, что должно дополнять, но не подменять академическую науку.
Д.Т.: Отличается ли популяризация гуманитарных наук от технических, естественных и прочих? Требует ли она создания каких-то особых стратегий и форматов коммуникации?
– Отличается в формах и приёмах, принципы схожи, но социо-гуманитарные науки легче опираются на культурный контекст, интерпретации; а естественные и технические – на наглядные эксперименты, яркий визуал и упрощённые модели. В коммуникативной стратегии это абсолютно разные форматы.
Д.Т.: Какую роль, по-вашему, сегодня играют академические институты в популяризации науки? Можно ли считать их главными драйверами научных коммуникаций, или же характер обмена научным знанием между лабораторией, академией и широкой публикой определяется сегодня какими-то другими организациями?
– Академические институты остаются важными центрами экспертизы доверия: они производят знание и могут обеспечивать его качество. Но драйверами часто выступают и иные игроки – научно-популярные медиа, музеи, блоги, НКО, образовательные платформы и частные инициативы…
Д.Т.: Расскажите, планируете ли вы продолжать переводить проекты по популяризации науки в Институте в книжный формат?
– Да, мы планируем продолжать – но с учётом новых форматов и идей. Главное – сохранять качество отбора и редакционной работы, чтобы перевод в книжный формат был не просто репликацией онлайн‑контента, но осмысленным, переработанным продуктом.
Беседу вёл Даниил Туркенич, специалист отдела научной коммуникации и популяризации науки, аспирант и старший лаборант сектора социальной эпистемологии Института философии РАН.