— И это всё? Одна жалкая десятка? Настя, ты совсем совесть потеряла? — Галина Петровна с силой бросила телефон на выцветшую скатерть. — Мы на эти гроши должны выживать целый месяц? У отца куча лекарств, малышам в школу собирать, а ты нам подачки кидаешь, как нищим?
Настя медленно выдохнула.
— Мама, я перевела всё, что могла, — тихо сказала она, глядя в пол. — У меня аренда жилья, я коплю на курсы, мне надо...
— Слышь, ты! — за спиной громыхнул голос отца. — Чего там лепечешь про свою жизнь? Умная нашлась? В столицу укатила, возомнила о себе? Родителям перечить вздумала?
— Я не перечу, пап, — спокойно ответила Настя. — Я просто пытаюсь объяснить, что у меня тоже есть свои траты...
— Какие траты?! — Галина Петровна всплеснула руками. — Ты посмотри на неё, Витя! Дочь называется. Мы её растили, из последнего тянули, а она...
— Из последнего? — Настя подняла голову. — Мама, ты серьёзно?
— А что не так? — мать вызывающе скрестила руки. — Кормили? Кормили. Крыша над головой была? Была.
— Крыша была у бабушки с дедушкой, — горько усмехнулась Настя. — И кормили они меня. До шести лет я вообще не помню, чтобы вы со мной сидели. Вы жили своей жизнью, а я была сама по себе.
— Ах, началось! Опять прошлое ворошишь! — Галина Петровна отвернулась к плите, загремела посудой. — Тогда время тяжёлое было, нам работать приходилось.
— Вы не работали, мама, вы отдыхали. А когда родились близнецы, я стала бесплатной нянькой. «Настя, подай», «Настя, подержи», «Настя, убери». Меня кто-нибудь хоть раз спросил, чего я хочу?
Виталий Степанович подскочил к дочери.
— Ты на мать голос повышаешь?! Ты приехала помогать или права качать? Если денег нет — убирайся. Нечего нам настроение портить.
— Я уже поняла, папа. Не буду.
Настя встала и вдруг вспомнила, как в шестнадцать собирала свой старый рюкзак. Тогда тоже был скандал, только повод был другой — она отказалась бежать в магазин за бутылкой для отца.
В шестнадцать Настя ушла из дома. Сначала жила у подруги, потом устроилась курьером, хваталась за любую работу, лишь бы не возвращаться в этот дом.
Родители даже не сразу заметили её отсутствие. А когда заметили — только плечами пожали.
— Слишком гордая, — сказала тогда мать соседке. — Хочет жить на широкую ногу, вот и сбежала.
Бабушка и дедушка были её единственной опорой. Она помнила запах дедушкиной махорки и вкус бабушкиных пирожков с вишней.
Когда их не стало, последняя ниточка, связывавшая её с детством, оборвалась. Они оставили Настю один на один с родителями, которые вдруг вспомнили, что у них есть старшая дочь.
Конфликты с отцом стали особенно острыми, когда Насте исполнилось восемнадцать.
Она тогда приехала на выходные, надеясь на нормальный разговор, но застала привычную картину: отец, уже полгода сидевший без работы, пил за столом, а мать с красными глазами пыталась ему что-то доказать.
— Зачем ты это делаешь? — Настя подошла к отцу и вытащила стакан из его рук. — Посмотри на маму! Тебе не стыдно?
— Отдай, — Виталий Степанович попытался встать, но его качнуло. — Не доросла ещё отца учить.
— Настенька, не надо, — Галина Петровна потянула дочь за рукав. — Не трогай его, он сегодня не в себе.
— Он никогда не в себе, мама! Почему ты это терпишь? Поехали со мной, снимем квартиру, ты устроишься на работу...
— Куда я поеду? — мать вдруг посмотрела на неё с такой злобой, что Настя отшатнулась. — У меня тут дети, муж. Какая-никакая, а семья. А ты... ты только разлад приносишь.
В тот вечер отец впервые поднял на неё руку. Вернее, он целился в мать, Настя закрыла её собой, и тяжёлый кулак прилетел ей в плечо, отбросив к стене.
Она не заплакала — просто развернулась и ушла.
А через два дня они помирились. Настя принесла подарки младшим и увидела, как родители сидят на диване, смотрят какой-то фильм и смеются, будто ничего не случилось.
А она стояла в дверях и понимала — она здесь лишняя.
— Настя, ну подожди, не уходи так, — мать догнала её уже в прихожей. — Отец погорячился, ты же знаешь его характер.
— Знаю, мама. Много лет знаю.
— Ну чего ты такая колючая? — мать попыталась взять её за руку, но Настя мягко отстранилась. — Мы же тебе добра хотим. Сколько ты будешь по съёмным углам мыкаться? Тебе уже двадцать семь. Пора о семье думать...
— Мама, мы это уже обсуждали.
— Что обсуждали! У тёти Веры сын, Кирилл. Хороший парень, с работой, на машине. Спрашивал про тебя. А ты всё носом вертишь. «Учёба», «работа»... Кому ты нужна будешь со своим характером?
— Мне это нужно, мама. Я хочу встать на ноги. Я не хочу жить, как вы. Я хочу знать, что если мой муж завтра решит не работать и начнёт пить, я смогу собрать вещи и уйти, ни у кого не спрашивая разрешения.
— Глупая ты, Настя, — Галина Петровна вздохнула, прислонившись к косяку. — Вся в своего деда. Жизнь — это умение терпеть. Женщина должна сглаживать углы.
— Сглаживать углы — это когда тебя бьют, а ты потом ему борщ варишь? Нет, спасибо. Такой «мудрости» я не хочу.
— Да кто тебя бьёт-то! — мать махнула рукой. — Ну, пару раз было, так это сгоряча. Он же любит меня.
— Ладно, мама, мне пора на электричку.
— А деньги? Настя, ты же понимаешь, нам не хватит. За квартиру платить надо, младшим куртки нужны...
— Я перевела десять тысяч. Это всё, что я могу сейчас дать без ущерба для себя.
— Десять тысяч... — мать поджала губы. — Соседкина Ольга матери по тридцать привозит. А та в уборщицах работает, не то что ты, в своём офисе.
— Вот пусть Ольга вам и помогает, — Настя резко открыла дверь. — До свидания, мама.
Весь путь до города в электричке Настя просидела, глядя в тёмное окно.
Почему-то вспоминались мелочи, которые бесили: вот отец громко чавкает, мать прячет сигареты в пустой банке, а младшие братья смотрят на неё не как на сестру, а как на чужую тётю, которая привозит подарки.
Она приехала в свою крошечную студию на окраине почти в полночь. Сбросила туфли, прошла на кухню, налила воды.
Достала телефон, который пиликал всю дорогу.
Конечно, мать писала.
«Настя, мы с отцом посоветовались... Ты совсем совесть потеряла. Мы тебя выучили, а ты копейками откупаешься.
Не пиши нам и не приезжай, пока не научишься уважать родителей.
И Кириллу я сказала, что ты занята. Живи своей работой, раз она тебе дороже семьи.
Как мы впятером должны на десять тысяч прожить?
У меня просто слов нет! Считай, что родителей у тебя больше нет!»
Минут десять мать молчала, а потом прислала ещё одно:
«Я ещё раз поговорила с отцом... Он готов тебя простить.
Мы даём тебе последний шанс доказать, что ты наша дочь. Переведи пятьдесят тысяч — для тебя это подъёмная сумма.
Если сейчас нет, мы подождём. Два-три дня.
В общем, ждём перевод!»
Настя долго смотрела на экран, перечитывая сообщения.
Она ожидала чего-то подобного, но в этот раз родители перегнули.
Сколько можно терпеть?
Она зашла в банковское приложение. Немного подумав, отменила автоплатёж. Мало десяти тысяч? Больше не получат ничего.
Настя не звонила родителям — она даже номер сменила, чтобы её не беспокоили.
Полтора месяца жилось спокойно, а потом мать где-то раздобыла новый номер.
Настя подозревала, что «сдала» её бывшая одноклассница.
— Настька, гадина ты такая, — раздалось в трубке, когда Настя, не глядя, приняла вызов. — Это что за фокусы? Ты куда пропала? Деньги где?
Настя поморщилась и нарочито спокойно ответила:
— Здравствуй, мама. Я в прошлый раз всё сказала: денег больше не будет. Раз вам десяти тысяч мало, я умываю руки. Помогать я вам больше не буду.
Трубка молчала секунд двадцать. А потом взорвалась:
— Вы посмотрите на неё! Пашка, Витя, идите сюда! Больше сладостей вам не видать — сестра ваша отказывается деньги на них давать!
Витя, ты всё это время был прав, я теперь с тобой согласна. Настька — наглая, бессовестная! Мы столько лет её кормили, поили, и вот благодарность!
Деньги переводи, я сказала! Нам есть нечего!
Настя твёрдо отрезала:
— Нет!
Мать мгновенно сменила тон:
— Настенька, ну неужели тебе братьев не жалко? Дети фруктов месяцами не видят, мы не доедаем! Ну правда, десяти тысяч на пятерых мало, ты хотя бы двадцать пять присылай. А мы уж как-нибудь протянем.
Насть, ты слышишь? Вышлешь или нет?
Настя сбросила вызов. И номер отправила в чёрный список.
Через год Настя узнала через знакомых, что отец всё-таки устроился на какую-то временную работу, а мать начала подрабатывать шитьём на дому.
Близнецы подрастали, и жилось родителям несладко.
Связь с семьёй Настя оборвала окончательно — для этого даже пришлось сменить квартиру. Впрочем, она не жалеет.
За год она получила повышение и постепенно построила ту самую «материальную базу», о которой мечтала.
Как-то сразу и личная жизнь наладилась — Настя начала встречаться с коллегой.
События она старается не торопить, и знакомить избранника с ближайшими родственниками точно не собирается.