Я думаю, пещеры делят мир на три типа людей.
Первые при одной мысли о том, чтобы спуститься под землю, чувствуют, как грудь сдавливает невидимыми тисками. Тонны камня и земли над головой, давящая тишина, темнота, которая кажется живой и липкой, — для них это предельный ужас, сценарий кошмара, от которого хочется поскорее проснуться.
Вторые, это те, кто относится к пещерам спокойно и даже с интересом. Они могут зайти внутрь на экскурсии, полюбоваться сталактитами, с удовольствием сделают фото на память. В темноте им, возможно, немного не по себе, но любопытство берет верх. Они признают красоту подземного мира, но возвращаться туда снова и снова их не тянет. Это нормальные, здоровые люди.
И есть третьи — те, для кого пещеры становятся не просто местом, а настоящей одержимостью. Они чувствуют себя в этих каменных мешках, в узких норах, словно дома, в месте где нет чужих голосов, нет необходимости что-то кому-то доказывать. Есть только холодная, первозданная тишина и абсолютная, почти медитативная концентрация. Психологи называют таких людей интровертами с крайне низким уровнем тревожности. А сами себя они называют просто — пещерные дайверы.
Пещера Тхам Луанг Нанг Нон, расположенная на севере Таиланда, представляет из себя разветвленный лабиринт протяженностью более десяти километров, уходящий под сотни метров известняковых пластов. Местные называют гору над пещерой Дой Нангнон — «Спящая красавица».
Говорят, если смотреть издалека, силуэт напоминает женщину, лежащую на спине. Красивая легенда, но местные жители знают и другое: в сезон дождей эта красавица «просыпается» и пещера становится смертельно опасной.
У входа в Тхам Луанг висит предупреждающий знак: с июля по ноябрь вход запрещен. Но 23 июня 2018 года до сезона дождей оставалась еще неделя, небо было ясным, и никто не ждал беды.
Детская футбольная команда «Дикие вепри» вместе с 25-летним тренером Экаполом(Эк) Кантхавонгом отправились в пещеру после тренировки.
Для местных ребят эта пещера не была чем-то пугающим. Они выросли рядом с ней и воспринимали её как привычное место для игр. В тот день они отмечали день рождения одного из парней. С собой у них были фонарики, немного сладких батончиков и вода. 12 детей в сопровождении тренера ушли глубоко внутрь пещеры, любуясь сталактитами, совершенно не замечая, как наверху начался тропический ливень. А ливень, как это бывает в тех краях, обрушился совершенно внезапно и со всей силы. Вода хлынула в пещеру, заполняя узкие проходы с пугающей быстротой. Когда ребята поняли, что нужно возвращаться, было уже поздно: обратный путь отрезала вода. Пришлось бежать вглубь лабиринта и искать возвышенность, куда вода точно не достанет.
К вечеру родители забеспокоились. Не все из них знали о спонтанном походе в пещеру. Когда выяснилось, что дети ушли именно в пещеру, тревога сменилась холодным осознанием опасности. У входа в пещеру взволнованные родители нашли брошенные велосипеды и увидели воду, которая уже поднялась настолько, что пройти внутрь было невозможно.
Впереди были 18 дней темноты, отчаянной борьбы и мужества.
В ловушке
Тренер Эк Кантхавонг был для этих мальчишек не просто наставником. Они называли его «Пи Эк» — старший брат. И в той пещере, когда вода отрезала их от внешнего мира, именно он взял на себя ответственность за тринадцать жизней.
До того как стать футбольным тренером, Эк провёл несколько лет в буддийском монастыре. Там он научился тому, что помогло детям сохранять разум и внутренний настрой. Он сказал им: «Мы будем медитировать и успокаивать себя».
Эта практика была знакома детям, ведь перед каждой игрой Эк просил их закрывать глаза и успокаивать дыхание. И сейчас, в пещере, это было чрезвычайно важно для выживания всей группы. Медитация замедляла сердцебиение, притупляла голод, меняло ход времени, чтобы оно не превращалось в бесконечную пытку. В полной темноте, на узкой песчаной полке, в нескольких километрах от выхода, тринадцать человек сидели и медитировали, вслушиваясь в шум воды, который то поднимался, то спадал.
В перерывах между медитациями они занимали себя тем, что копали проход, пытаясь проложить себе выход из этого каменного плена. Это действие конечно не могло привести к спасению, но оно прекрасно занимало детей и давало надежду. Позже спасатели, осматривая это место, обнаружат яму глубиной пять метров. Они копали в полной темноте, не зная, куда ведёт этот ход, не зная, увидят ли когда-нибудь свет.
А в мире в это время кипела совсем другая жизнь. В России стартовал чемпионат мира по футболу. Помните ту эйфорию лета 2018 года? Стадионы в Москве, Санкт-Петербурге, Казани, Сочи гремели от криков болельщиков, летали голы, творились сенсации. Планета вращалась вокруг мяча, и весть о тринадцати пропавших в таиландской пещере людях поначалу казалась локальной историей, где-то на периферии большого спортивного праздника. Информация о трагедии и спасении, казалось, тонула под звуки ликования футбольных болельщиков.
9 бесконечных дней
Спасательная операция началась почти мгновенно, как только стало ясно, что дети не вернулись. У входа в пещеру разбили лагерь. Сотни людей — полицейские, военные, добровольцы — стягивались со всей провинции. На склонах горы устанавливали насосы, чтобы откачивать воду, которая продолжала прибывать. Вертолёты кружили над джунглями в поисках вертикальных расщелин, через которые можно было бы пробраться в пещеру.
Тайские «морские котики» — элитные бойцы, привыкшие к самым сложным заданиям — раз за разом ныряли в мутную пещеру, но течение отбрасывало их назад, видимость была нулевая, а узкие проходы сковывали движение. Они смогли добраться до так называемого Т-перекрестка, но дальше, из-за сильнейшего течения, продвинуться не смогли.
К концу первой недели многие уже не верили, что в пещере остались живые. Разговоры шли уже не о спасении, а о том, чтобы хотя бы отыскать тела.
Пещерные дайверы
Тут нужно сделать отступление и рассказать, как в команде спасателей оказались британские специалисты. Потому что это не было случайностью.
В те дни в районе пещеры находился Вернон Ансуорт — британский спелеолог, который давно жил в Таиланде и посвятил себя исследованию местных пещер.
Именно он, в отличие от местных жителей, составлял карту этой пещеры и понимал, какие опасности таят в себе её узкие проходы. Когда он услышал о пропавших детях, он сделал то, что впоследствии назовут главным решением всей операции. Он обратился к местным властям с такими словами: «Вы не справитесь сами. Вам нужны специалисты по пещерному дайвингу. Без них никто не справится с задачей по спасению детей».
И он назвал имена. Лучшие из лучших, те, кого в довольно узком мире пещерных дайверов знали очень хорошо.
Рик Стэнтон, пожарный из Ковентри. Джон Волантен, компьютерный инженер из Бристоля. Обычные на вид мужчины чуть старше средних лет, которые имели за плечами десятилетия погружений в самых опасных пещерах мира. Они не были военными, не получали приказов. Они были обычными добровольцами, отозвавшимися на призыв Вернона. Через несколько дней, бросив все свои дела, они летели в Таиланд, чтобы делать свою работу.
Когда тайские военные водолазы впервые увидели прибывших британцев, они не скрывали скептицизма, ведь перед ними стояли обычные мужички. «Туристы», — бросил кто-то из спецназовцев. Некоторые предлагали даже не пускать их в воду, чтобы потом не пришлось спасать ещё и этих «туристов». Но губернатор провинции, который руководил операцией, принял решение допустить иностранных специалистов.
Смелости тайским военным водолазам не занимать, но их не учили действовать в таких стесненных условиях. Пещера — это другая вселенная. Здесь нет верха и низа, нет света, нет пространства для маневра. Здесь нужно чувствовать скалу кожей, двигаться вслепую, доверять не глазам, а рукам. И тут выяснилось странное: британские дайверы, эти пожилые, внешне неспортивные мужчины, двигались под водой гораздо быстрее и увереннее молодых спецназовцев.
Почему? Дело не в физической силе. Дело в складе ума. В документальном фильме «Спасательная операция», который вышел через несколько лет после описываемых событий, один из британских дайверов произнесет фразу, которая многое объясняет. Он скажет: «В пещерах я чувствую себя более спокойно, чем на поверхности». Для постороннего человека это звучит почти безумно. Но именно это спокойствие — холодное, отрешенное, абсолютное — и было тем инструментом, которого не хватало всем остальным.Психологи, изучающие таких людей, говорят, что это крайне низкий уровень нейротизма, почти полное отсутствие тревожности.
У Рика и Джона было ещё одно важное преимущество. Они не просто пользовались стандартным водолазным снаряжением — они конструировали его под себя. Рик, например, годами доводил до совершенства расположение баллонов, крепления, запасные регуляторы. В узком лазе, где каждый лишний сантиметр мог стать фатальным, его снаряжение было гораздо удобнее. Тайские спецназовцы, при всём их мужестве, были скованы стандартным оборудованием. А Рик и Джон двигались в воде так, будто родились в ней.
Вскоре после того как британцам дали добро, они совершили первое погружение.
Пройдя около километра по затопленным туннелям, Рик и Джон вынырнули в третьей воздушной камере и увидели четверых мужчин. Это были тайские инженеры, которых отправили в пещеру откачивать насосами воду. В суматохе, царившей на поверхности, о них забыли. Во время подъема воды они оказались отрезаны от выхода из своей зоны. Они сидели на песчаной насыпи, а вода вокруг них неумолимо поднималась.
Рик и Джон приняли мгновенное решение. Джон дал свою маску, чтобы Рик мог по одному вывести их через полностью затопленный участок используя резервный регулятор от своего кислородного баллона.
Тут важно понять, как была устроена пещера в тот момент. До так называемой третьей камеры вода поднялась не слишком сильно — местами можно было идти, просто погрузившись по грудь, без акваланга. Именно поэтому местные власти так отчаянно откачивали воду: они пытались сохранить эти проходы, чтобы у спасателей была возможность свободно перемещаться. Но сезон дождей вступал в свои права. Временами ливни усиливались, вода стремительно прибывала, и те самые проходы, где ещё час назад можно было идти по пояс, полностью уходили под воду.
Участок, который отделял застрявших рабочих от спасения, в обычных условиях можно было проплыть меньше чем за минуту. Рик, опытный дайвер, был уверен, что сможет без проблем протащить четверых мужчин через эту водную преграду. Вот тут то и выяснилось, что неподготовленный человек неспособен контролировать себя в таких условиях.
Один из рабочих, тот, что был постарше, вдруг сорвался. Он начал дико биться в воде, хватать спасателей за руки, пытаться сбросить маску. Рик позже опишет это как «подводную борьбу» . Взрослый, физически крепкий мужчина, который знал, на что идёт, потерял контроль над собой в тот момент, когда до спасения оставалось всего ничего. Этот подводный путь занимал не дольше одной минуты!
Их всё же удалось вытащить. Но стало очевидно, что даже взрослый мужчина, осознающий всё происходящее, может впасть в панику и погибнуть.
Спасение рабочих было только началом. Рик и Джон продолжили погружения. У них были карты Ансуорта и понимание, что цель находится где-то за Т-образным перекрёстком. Местные спасатели предполагали, что дети укрылись в камере, которую назвали «пляж Паттайя». Именно туда 2 июля добрались Рик и Джон. Вот только детей там не оказалось.
Нужно было решать, либо возвращаться обратно, для коррекции плана действий либо продвигаться дальше этой точки, вглубь пещер. Дайверы решили двигаться дальше. Через какое-то время Рик и Джон вынырнули в очередной камере и сняли маски. Воздух здесь был спёртым, тяжёлым. Рик и Джон переглянулись. Они уже готовились к худшему.
И тут в темноте вспыхнул свет. Чей-то фонарик. А следом — тихий, почти испуганный шёпот. Голоса. Живые голоса.
Всё, что было дальше, запечатлела камера GoPro, которая была у Джона. Свет фонарей скользит по лицам — измождённым, но живым. Они счастливы увидеть спасателей и постоянно благодарят их за прибытие. 14-летний Адул Сам-он, единственный из всей команды, кто говорил по-английски, выступает переводчиком.
Но самое главное, что они живы. Все тринадцать. Девять дней без еды, в темноте, в сырости, но живы. Весь мир узнал о том, что парни оказались живы.
Вот только Рик сразу понял: радоваться рано. Как вытаскивать этих детей, если никто из них не умеет плавать в снаряжении? Ведь путь к выходу занимает несколько часов, через участки полностью затопленные водой, узкие и очень опасные. Как быть, если даже взрослые мужчины — те самые рабочие, которых Рик и Джон спасли несколькими днями ранее — впадали в панику под водой за одну минуту? Что будет с детьми в таких условиях? Кто возьмет на себя такую ответственность за детей?
Но еду и лекарства доставить было нужно. Пока наверху ломали голову над планом спасения, к детям отправились тайские «морские котики». С ними был военный врач — подполковник Пак Лохарачун. Задача казалась простой: донести припасы и вернуться.
Они вошли в воду, но оказалось, что путь, который Рик и Джон преодолевали за несколько часов, для них оказался вдвое длиннее. Тайские спецназовцы были отличными бойцами, но они не были пещерными дайверами. Они не привыкли к такой тесноте, к такой темноте, к такой изматывающей работе, где каждый метр требует полной концентрации. Они тратили больше воздуха, двигались медленнее.
К тому моменту, когда они наконец добрались до детей, стало ясно: обратно они не вернутся. Кислород, который они рассчитывали использовать на обратную дорогу, был уже почти израсходован.
Трое тайских военных — врач Пак и два его товарища — добровольно приняли решение остаться с детьми. Вернулся только один. В темноте, на узкой скальной полке, в нескольких километрах от выхода, к тринадцати запертым людям добавились ещё трое. Им предстояло провести там дни в ожидании, пока наверху не придумают, как всех спасать.
Первая смерть и безумный план
6 июля произошло то, что заставило осознать всю опасность сложившейся ситуации. Саман Кунан, бывший морской котик, который вызвался помогать добровольцем, доставлял баллоны с кислородом к месту нахождения детей. На обратном пути он потерял сознание под водой и не смог сам выплать. Его напарник вытащил его тело, пытался реанимировать, но тщетно. Саман Кунан умер. Он стал первым, кто заплатил своей жизнью, за спасение детей.
Хуже всего, что время работало против спасателей. Уровень кислорода в пещере упал до 15 процентов — при норме 21. Прогнозы обещали новые ливни. Если они начнутся, пещера заполнится водой за считанные часы, и уже просто не кого будет спасать.
Наверху шла своя битва. Из пещеры круглосуточно откачивали воду, на склонах горы добровольцы возводили дамбы, перенаправляя потоки на окрестные поля. Но всё это было каплей в море. Вода не уходила — она просто ждала своего часа.
Ждать было нельзя. Но как вытащить двенадцать мальчишек, которые не умеют плавать, никогда не надевали маску, боятся темноты и воды, из лабиринта, где даже опытные дайверы плывут несколько часов?
Вариантов было несколько. Ждать окончания сезона дождей — но тогда они погибнут от гипоксии. Пытаться пробурить вертикальную шахту — это пытались делать, но так и не нашли нужного места. Учить детей плавать — но путь к выходу проходил через участки, где даже профессионалы с трудом протискивались. Самый узкий проход имел размеры 38 на 72 сантиметра. Это как развернутая газета. Взрослый мужчина с кислородным баллоном проходит туда с трудом. А тут ребенок, который впервые в жизни надел маску и может запаниковать в любую секунду.
Идея родилась у Рика Стэнтона. Британский дайвер, который провёл в этой пещере больше времени, чем кто-либо, понимал: вести детей через воду в сознании нельзя. Паника рабочих, которых они спасали несколько дней назад, стояла перед глазами. Взрослые мужчины ломались за одну минуту. А тут дети, которые не умеют плавать, и путь на несколько часов.
Рик знал, кто нужен. Ричард Харрис — австралийский анестезиолог, и по совместительству специалист по пещерному дайвингу. Редкое сочетание: врач, который понимает тело человека изнутри, и дайвер, который понимает, что такое темнота, вода и узкие проходы. Рик позвонил Ричарду в Австралию.
Харрис выслушал план и сказал «нет». Слишком опасно. Слишком много неизвестных. Дети под наркозом под водой — это не операционная, это безумие.
И всё же он прилетел, чтобы оценить ситуацию на месте. А может, чтобы просто быть рядом, если понадобится медицинская помощь.
Он спустился в пещеру в снаряжении и своими глазами увидел и проходы, где приходится протискиваться в щели размером с газету, и подъем воды, и самих детей — истощённых, напуганных, но держащихся из последних сил. Ричард понял, что другого выхода не существует.
К тому же, у дайверов был страшный опыт, который это подтверждал. За несколько лет до этого в Мексике группа взрослых аквалангистов застряла в пещере. До выхода оставалось всего несколько десятков метров. Но один из них запаниковал, сорвал маску, начал биться в воде. Паника может убить быстрее, чем нехватка воздуха. Если бы кто-то из «Диких вепрей» сорвал маску в том узком лазе, он заблокировал бы проход, и погиб бы сам, и погубил бы спасателя, и, возможно, всех остальных.
Харрис дал согласие, но с условием, что ему и его коллегам предоставят дипломатическую неприкосновенность. В Таиланде, если бы что-то пошло не так, врачу грозила бы уголовная ответственность. Вплоть до смертной казни. Считалось, что если получится спасти хоть одного ребенка, это уже будет чудом.
Гарантии неприкосновенности были получены.
Предстояло сделать нечто невозможное, что до этого никто и никогда не совершал. Каждому мальчику давали успокоительное, атропин, и вводили анестетик, который погружает в состояние глубокого сна, но сохраняет дыхательные рефлексы. Действие длилось около часа, а путь занимал около трех часов. Значит, в воде нужно было делать дополнительные уколы. Прямо в темноте. Прямо на ходу.
Три дня, которые потрясли мир
Спасательная операция началась 8 июля. В ней участвовало больше ста дайверов из 18 стран, десять вертолетов, около двух тысяч солдат, девятьсот полицейских. Из пещеры откачали больше миллиарда литров воды — это объем четырехсот олимпийских бассейнов. Это цифры, за которыми стояла сама возможность спасения этих детей.
Первый мальчик вышел на поверхность около пяти вечера. Его везли в больницу, не позволяя родителям даже прикоснуться — боялись инфекций. В тот день спасли четверых. На следующий день — еще четверых. А 10 июля, когда в пещере оставались последние четверо мальчиков и тренер, случилось непредвиденное.
Внезапно лопнула водопроводная труба, и главный насос перестал работать. Уровень воды в третьей камере, где находилась база спасателей, начал подниматься. Примерно на полметра каждые десять минут. Сотням людей, находившимся глубоко внутри, пришлось в спешке эвакуироваться. Последние дайверы выбирались наружу, когда вода уже доходила им до груди. Если бы операция затянулась еще на пару часов, выход был бы полностью отрезан.
Но они успели. Последними из пещеры вышли трое тайских морских котиков и армейский врач, которые оставались с детьми всё это время. Они нырнули в последний момент, когда насосы уже не работали, и плыли практически вслепую.
Тринадцать человек, проведших 18 дней взаперти, наконец-то оказались в безопасности.
Цена, которую никто не считал
Кроме Самана Кунана, погибшего во время операции, позже от заражения крови умер ещё один дайвер — Бейрут Пакбара. Инфекцию он получил в той же пещере. Их имена выбиты на памятнике у входа.
А в феврале 2023 года, через пять лет после спасения, 17-летний Дуангпетч Промтеп, капитан «Диких вепрей», был найден мертвым в своей комнате в футбольной академии в Лестершире. Он выиграл стипендию, переехал в Англию, играл в футбол. Казалось, у него была вся жизнь впереди. Но судьба распорядилась иначе. В СМИ пишут о суициде. Его прах развеяли над рекой Меконг, недалеко от той самой пещеры.
Права на историю
После спасения, семьи ребят подписали контракты с коммерческой фирмой, выкупившей права на их историю. Им запретили давать интервью, и долгое время о судьбе мальчиков почти ничего не было известно. Их жизнь и история спасения стали товаром. Именно на этих условиях позже были сняты два фильма — документальный «Спасательная операция» 2021 года и художественный «13 жизней» 2022 года.
«13 жизней» — это тот случай, когда Голливуд снял кино, которое не уступает реальности. Рон Ховард, режиссер картины, сделал, казалось бы, невозможное: он погружает зрителя в ту самую ледяную воду, в ту самую тьму, заставляет чувствовать каждый узкий проход, каждую секунду, когда воздух на исходе. И когда смотришь этот фильм, понимаешь что спасти детей могли только эти британские дайверы.
Документальная лента National Geographic «Спасательная операция» — это другой взгляд. Её лучше смотреть после художественного фильма: она раскрывает детали, которые не вошли в игровое кино, и знакомит с реальными людьми, стоявшими за этой историей.
Есть ещё тайский художественный фильм «The Cave», снятый в 2019 году, но он не очень удачный.
Память, которая остается
Сейчас пещера Тхам Луанг Нанг Нон превращена в музей. У входа стоит бронзовая статуя Самана Кунана, у ног которого 13 диких кабанов, символизирующих спасенных детей и их тренера.
Тренер Эк, которого родители просили не винить себя, открыл свою футбольную академию. Трое ребят и сам тренер, не имевшие до этого гражданства (они были из племен Золотого треугольника, живущих на стыке границ Таиланда, Мьянмы и Лаоса), получили тайские паспорта.
Некоторые из оставленных велосипедов мальчиков до сих пор стоят там, где они оставили их в тот роковой день.
В 2023 году, через пять лет после спасательной операции, пещеру начали открывать для посетителей. Первые две камеры теперь доступны туристам, а в третью, служившую штабом спасателей, водят ограниченные экскурсии с лицензированными гидами. Там до сих пор можно увидеть оборудование дайверов — верёвки, тросы, кислородные баллоны. Всё оставлено нетронутым, как память о тех событиях.
Сама операция изменила не только пещеру и туристическую привлекательность этого района. В программу подготовки тайских «морских котиков» теперь включены тренировки по пещерному дайвингу — чтобы в следующий раз они были готовы к такому же испытанию.
До 2018 года пещеру посещали около 40 тысяч туристов в год. После спасения — больше миллиона только за первые месяцы. История, которая едва не стала трагедией, превратилась в мемориал, музей, туристический маршрут. Остаётся только спросить: что ищут там эти люди? Ответ на этот вопрос, наверное, каждый находит для себя сам.