Ужин прошёл в такой же тёплой дружеской атмосфере, как и обед. Матиас рассказал о своём общении с колонистом: даже не столько о содержании разговора, сколько о внешнем виде клиента. Оказалось, что о колонии и причинах её создания новые друзья не знали. Пришлось рассказать всю историю, начиная с неправильной гравитации на звездолёте, из-за которой в организме людей произошли изменения, повлёкшие за собой невозможность проживания на родной планете, и, заканчивая тем, как им повезло, что нашлась подходящая планета.
Речь зашла и о переговорах с сивоажцем: как тот зарабатывает на болезни детей, вместо того чтобы продать Элионору саженцы целительного сорняка, название которого Матиас уже позабыл. Один из новый друзей рассказал, что был на Элионоре, вернее, на околопланетной орбите, – отвозил им сыворотку. Правда, ему тогда не довелось увидеть князя. В прошлый раз о цене договорились заранее, и сотруднику корпорации нужно было только забрать товар.
Этот пилот был совсем молоденьким, можно сказать, мальчик. Он летал меньше года. В Корпорацию его взяли сразу после окончания академии. Парень оказался первый из виденных Матиасом пилотов Корпорации, кто был ниже него. Да и двое других были, если и выше, то лишь на пару-тройку сантиметров. Белобрысый добавил:
– Я задал элионорцам вопрос, почему они не ищут такое же растение на других планетах.
– И что? – спросил полноватый темноволосый пилот, опередив Матиаса.
Молодые люди опять не столько ели, сколько болтали, восполняя дефицит общения.
– Ответили, что ищут по всей Галактике, но пока безрезультатно.
Чуть помолчав, добавил:
– Сказали, что нашли только одну планету, более-менее похожую, даже скорее на Сивоаж, чем на Элионор, но там такого растения нет.
– Почему межгалактическое сообщество не заставит Сивоаж предоставить растение? – возмутился темноволосый.
– Представь, что кто-то будет что-то требовать от землян, тебе бы это понравилось? – задал ответный вопрос Матиас.
Спустя мгновение он добавил:
– Тогда и пшеницу колонистам надо поставлять бесплатно – ведь они же выходцы с Земли, и не их вина, что они вынуждены жить на другой планете.
– Но здесь же дети!
– Но есть ещё и межгалактические дипломатические договорённости – не вмешиваться в дела других планет.
– Вот сволочи, – ругнулся четвёртый участник ужина, – наживаться на здоровье детей и выживании целой расы разумных существ...
– Да, – согласился Матиас, – это наверно коробит всех землян. Но… как же ты их заставишь? Объявишь войну?
Все замолчали. В Галактике давно жили в мире, который тщательно поддерживался в Галактике и был возведён в культ. На каждой планете новое поколение воспитывали в духе мирного сосуществования с другими расами. Слишком войны страшные велись раньше, слишком жуткими были их последствия – следовало навсегда отказаться от них, чтобы силовое разрешение конфликтов никогда даже не рассматривалось как вариант.
– А у нас в Корпорации все земляне? – вдруг поинтересовался самый молодой пилот, уводя разговор в сторону от предыдущей слишком тягостной темы.
Похоже, разговор о детях Элионора и способах разрешения этой конфликтной ситуации был неприятен всем пилотам. С одной стороны, они считали поведение сивоажцев безнравственным, с другой же – навязывать свои моральные ценности не менее безнравственно.
Пилоты были воспитаны на планете, где детей ставили на первое место: для них всё лучше, самое передовое, их интересы учитывали в первую очередь. Как воспитывали сивоажцев, парни не знали, но действительно, не заставлять же тех силой проявить милосердие к детям другой планеты силой!
– Со мной вместе сдавали вступительный тест пять существ иных рас, с Земли был только я, – произнёс четвёртый пилот.
– Порты-приписки кораблей есть на орбитах разных планет, разве не так? – спросил Матиас.
– Точно, – подтвердил белобрысый.
– Почему же тогда я никогда не видел пилотов-инопланетян?
– Потому что мы сидим в земном секторе станции, умник, – рассмеялся темноволосый, объяснив загадку, почему им не доводилось встречать пилотов Корпорации с других планет.
– Точно, – воскликнул молодой пилот, как-то совсем по-детски хлопнув себя ладошкой по лбу.
Молодые люди ещё долго о чём-то болтали. Наконец, они решили переместиться куда-нибудь в другое место. Матиасу же пришло время прощаться с новыми знакомыми.
Он отправился улаживать все организационные моменты по поводу своего отлёта со станции. Ближе к полуночи пилот связался со службой стыковки, которая была одним из отделов общей службы безопасности станции, и сообщил, что хотел бы получить разрешение на вылет.
Не прошло и получаса, как он уже отстыковался от станции и положил корабль на заданный курс. Спустя пару часов полёта Матиас решил включить автопилот и пойти отдохнуть: во-первых, целый день с раннего утра был на ногах, во-вторых, уже час, как стал клевать носом.
Путь к Элеонору проходил без каких-либо происшествий. Как обычно, пилот чередовал шесть часов бодрствования и шесть часов сна. В рубке он доучивал темы к собеседованию. На этот раз повторение шло быстрее. Вопросы, которые во время первого повторения вызвали у него некоторую неуверенность, теперь с лёгкостью вспоминались, видимо, сказывались усилия, затраченные на изучение дополнительной литературы.
Корабль большую часть времени летел на автопилоте. Матиас сидел в рубке скорее на всякий случай. Лишь несколько раз навстречу попадались корабли, но система «свой-чужой» сразу же успешно их распознавала. Пилоты просто обменивались вежливыми фразами, желая друг другу удачного полёта, и каждый продолжал свой путь по запланированному маршруту.
Спустя четыре недели Матиас подлетел к орбите Элионора, где он должен был пристыковаться к околопланетной станции и выгрузить сыворотку. Если и дальше всё пойдёт так же хорошо, то на орбите Земли пилот точно будет ещё перед Новым годом. Ему уже удалось сэкономить дней пять от предварительного графика. Если получится сэкономить ещё дня три, то он успеет даже на Рождество.
«При таком раскладе, я и собеседование мог бы пройти 5 января, зря переносил», – думал Матиас, пристыковываясь к станции на орбите Элионора. Здесь пришлось задержаться на день: разгрузить корабль удалось лишь спустя тридцать часов. Выполнив задание, пилот сразу же отправился дальше в путь, хоть рабочие на станции и приглашали его посетить их планету, чтобы осмотреть все здешние красоты.
Как понял Матиас, такой радушный приём он получил благодаря тому, что договорился не только об удачной цене на эту партию сыворотки, но и о следующей партии по той же цене. Сам пилот не видел в этом поступке особой заслуги, скорее, элионорцы сами сумели выгодно использовать сложившуюся ситуацию. Землянин от души поблагодарил за тёплый приём и заверил, что в другой ситуации с радостью бы принял приглашение, но сейчас очень торопиться на Землю. Задерживать его не стали.
Задержка отлёта на сутки не должна была нарушить планы Матиаса. То, что он не успевает на Рождество, не особо его беспокоило – столь ранний прилёт изначально не входил в его планы, просто оказался бы приятным бонусов. В принципе, даже вернуться к Новому году было бы удачей. Ведь не зазря же он переносил дату экзамена на 10 января? Сначала парень и вовсе боялся, что не успеет вернуться даже к пятому.
Сейчас Матиас уже всем сердцем был на Земле. Даже самому он не признавался, почему же так рвётся домой: чтобы исполнить мечту или же… чтобы скорее увидеть Элию? Впереди было ещё восемь с половиной недель полёта, которые иногда казались чуть ли не вечностью. Так всегда: чем ближе желанное событие, тем медленнее течёт время, во всяком случае, так кажется человеку.
На Земле у пилота было три важных дела. Первое, разумеется, поступление на курсы. Это была мечта, к которой Матиас шёл несколько лет. Второе – свадьба Милы. Третье и, пожалуй, наиболее волнующее, затрагивающее струны души, которые до этого молчали, – встреча с Элией. Матиас очень надеялся, что, несмотря на сессию, та сможет выкроить хотя бы один вечер для встречи с ним. Думая о будущем, Матиас невольно задавался множеством вопросов:
«Поступит ли он?», «Будет ли учиться на курсах?», «Смогу ли они с Элией видеться во время учёбы?» На все эти вопросы у него не было ответа. Пока он мог наверняка надеяться лишь на встречу.
Ещё перед посадкой на Элионор пилот получил письмо от Милы.
Здравствуй, дорогой друг!
Пишет тебе Николай. Мила повредила руку и не может сама печатать. Не переживай, ничего серьёзного. Как говорится в старинной пословице: «До свадьбы всё заживёт». Получается, что пишем мы вместе. Мила диктует, а я набираю.
Жаль, что ты так поздно сообщил нам о своих планах. Мы буквально за неделю до твоего письма подали заявление и назначили дату регистрации на 15 января. Торжественная часть начнётся в час дня. Потом будет перелёт на побережье океана, где мы забронировали шатёр. Мы как раз собирались сообщать всем друзьям и родственникам, где, когда и во сколько мы их ждём. К сожалению, перенести на более ранний срок не получится – когда мы бронировали дату, всё было уже занято. Сначала мы хотели назначить 11 или 12 января, но опоздали. Перенести на более поздний срок тоже не получится. Некоторые из родственников прилетают в декабре, и улетают сразу после назначенной даты.
Скорее всего, на регистрацию в час дня ты не успеешь, но мы очень надеемся, что после занятий ты сумеешь вырваться и прилететь непосредственно на торжество? Его мы планируем начать в семь вечера. Где ты будешь учиться? На скоростном лайнере даже с самого отдалённого уголка Земли до Индийского океана ты долетишь за час-полтора. Не будут же у тебя занятия до самого вечера в первый же день? Очень надеемся увидеть тебя.
До встречи,
Мила и Николай.
P. S. Держим за тебя кулаки, хотя и ни на минуту не сомневаемся, что ты поступишь.
Пилот всё ещё не ответил на него. После отлёта с Элионора он решил, что пора всё-таки написать, хватит уже тянуть время. На самом деле, ему особо и писать-то было нечего. Получилась скорее небольшая записка, знак вежливости скорее.
Здравствуйте, дорогие Мила и Николай!
Мила, желаю тебе скорейшего выздоровления.
Если я поступлю, то буду учиться в Центральной Африке. На скоростном лайнере оттуда я даже за полчаса долечу. Если же не поступлю, то смогу быть с вами и во время регистрации, или даже раньше, если вам понадобится моя помощь с организацией праздника.
В любом случае, увидимся, я думаю, мы даже раньше. Пока в рейсе всё складывается удачно, скорее всего, я успею вернуться на Землю к Новому году.
Спасибо за веру в меня.
Обнимаю вас обоих,
Матиас
Парень отправил послание и увидел, что пришло письмо от Элии.
Привет, Матиас!
Как здорово, что ты будешь учиться на Земле, и мы сможем часто видеться.
А что это за курсы? Странно, что тебе нужны курсы переквалификации. Или тебя переводят на новый звездолёт? Это Корпорация тебя направила? Как долго продлятся твои курсы? Я уже придумываю, куда мы сможем пойти. На сколько выходных рассчитывать?
Мои дела хорошо. Учиться очень интересно: у нас уже даже есть практические занятия. Я очень довольно. Даже не так, я безумно счастлива, что пошла наперекор результатам теста и всё-таки поступила в Медицинскую Академию.
Матиас, теперь я снова, как и во время полёта с «Центавра» на Землю, никак не могу определиться, какую специализацию выбрать. А это надо сделать уже в конце учебного года! Надо забронировать себе место на дисциплинах по специализации. Мне кажется, что я одна никак не могу сделать выбор.
Новый год мы будем отмечать вдвоём, либо я останусь одна, если ты не успеешь прилететь. Все мои друзья летят к своим семьям. К некоторым родственники специально прилетят на праздники. Так что придумать для нас компанию у меня не получится. Вернее, я попыталась, но не вышло. Очень надеюсь, что ты всё же успеешь вернуться.
До встречи,
Элия.
Матиас посетовал, что письмо Элии пришло уже после того, как он отправил письмо Миле. Надо было спросить, не будут ли они против, если он приедет к ним на Новый год с подругой. Спустя мгновение пилот засомневался: наверно нетактично напрашиваться в гости без приглашения, да ещё и не одному, а с подругой.
Здравствуй, милая Элия!
Курсы действительно для обучения пилотированию нового звездолёта. Только это не Корпорация меня отправила. Это моё решение. Я всегда мечтал быть пилотом дальнего космоса, но не прошёл по тестам. В Академию меня приняли только как гражданского пилота. Когда я поступал, должность пилота разведывательного корабля, приравнивалась к военному пилоту и к должности командира звездолёта. Сейчас уже произошли изменения – это разные должности. На большом звездолёте может быть несколько пилотов, пилотирующих как в паре, так и посменно. Таким образом, у меня появился шанс осуществить свою мечту. Что я и пытаюсь сейчас сделать.
Приблизительно то же самое, что и ты, – пойти против теста.
Звездолёт, пилотом которого я собираюсь стать, – огромный корабль, новейшая разработка. Он даже больше похож на станцию вроде ГТБ. Его специально конструировали для полётов за пределы Галактики.
Курсы продлятся шесть месяцев, из них четыре на Земле, а ещё два месяца на околоземной орбите. Потом будет экзамен, по результатам которого, меня либо зачислят в пилоты этого звездолёта, либо… мне снова придётся искать работу.
В любом случае, пока буду на Земле, я готов ходить с тобой везде, где только ты захочешь. И не только в выходные, но и в будни, если меня будут отпускать после занятий. Может, там уже будет военная дисциплина. В общем, любой свой свободный момент я готов проводить в тобой.
Жду не дождусь, когда это случится.
До встречи,
Матиас.
Хоть он и написал столь бодрый ответ, в глубине души всё равно беспокоился. Они смогут встречаться всего лишь четыре месяца, пока он будет на Земле. «Может быть, будет получаться и с околоземной орбиты вырваться на несколько выходных. А потом?» – с грустью думал Матиас, понимая, что уже не хочет расставаться с Элией. Он ещё никак не называл своё чувство к ней, но уже начинал осознавать: эта милая хрупкая девушка навсегда вошла в его жизнь, в его сердце и, похоже, прочно обосновалась там. А впереди их ждала разлука на неопределённое время, возможно навсегда… Это-то и тревожило его, омрачая даже радость от предстоящих встреч.
Матиас если и не знал наверняка, что Элия испытывает к нему больше, чем дружбу, то очень надеялся на это. Понимал он и то, что она не обрадуется, узнав о его стажировке в дальнем космос и скором расставании. Об этом парень даже думать не хотел, стараясь не заглядывать в то время, когда станет пилотом, и придёт время улетать в длинный рейс. Молодой человек старался гнать от себя грустные мысли. «Неизвестно ещё, что будет. Может, первая миссия будет пробной, короткой, и я быстро вернуть…», – пытался он успокоить себя.
Продолжение следует...