Проснувшись рано утром, Матиас отправился на завтрак. Он просмотрел почту в надежде, что получит сообщение от АгроФермы «ЛПЗ», однако было только уведомление от робота, что его письмо доставлено и что ему присвоен статус «Срочное, важное».
Ещё через час пришло обещание, что решения по вопросам будут приняты в ближайшее время. Дальше посыпались различные информационные рассылки от Корпорации, которых каждый день приходило не менее двух-трёх.
Среди остальной корреспонденции Матиас едва не упустил уведомление, отмеченное как личное. Это было письмо от Сергея Николаевича, который сообщал, что уже подготовил рекомендательное письмо для Матиаса и собирался самостоятельно отправить его администрации курсов переподготовки, а копию рекомендаций выслать Матиасу. Начальник писал, что уже хотел было подготовить документы в бумажном виде, с печатью Корпорации, но от администрации курсов пришёл ответ: они уже получили рекомендации и прикрепили их к личному делу абитуриента Матиаса Левуша, который допущен к вступительным испытаниям. Также добавляли, что в случае успешного прохождения собеседования, будут очень рады видеть в рядах своих слушателей такого пилота. В самом конце письма была приписка:
P. S. К своему рекомендательному письму я добавил и то, что было в личном деле с предыдущего места работы, от Аркима Тамри.
«Ух ты!» – такого Матиас не ожидал, – может, меня и допустили к собеседованию без лишних разговоров, потому что Сергей Николаевич подсуетился. Неожиданно! Надо будет обязательно вечером отправить письмо с благодарностью».
Наскоро позавтракав, пилот уже собрался идти к сивоажцу, который арендовал переговорную в своём секторе до девяти утра, но неожиданно получил по внутренней связи сообщение станции, что тот не сможет сегодня его принять, занят. Продавец просил прийти завтра.
Матиас решил, что надо воспользоваться вынужденной отсрочкой и попытаться продать пшеницу. Как ни странно, покупателей на пшеницу не было вообще. Даже тот единственный покупатель, что был, пропал – может быть, выкупил товар у конкурента и улетел восвояси.
«Может поэтому второй продавец и снизил цену, чтобы хоть кому-то продать», – пришла парню в голову нехорошая догадка.
День казался потерянным. Это расстраивало, однако долго печалиться Матиас не стал: ему было чем себя занять. Найдя в холле своего сектора удобный стол, Матиас расположился за ним, собираясь сначала написать запланированные письма, а потом засесть за учебники, раз сегодня всё равно делать больше нечего.
Здравствуй, милая Элия!
Я очень рад за тебя. Надеюсь, у тебя всё получится, имею в виду, перейти на бюджет. Отлично, что у тебя уже появились друзья – это по-настоящему здорово.
Просто замечательно, что ты наконец-то поняла, что зря в себе сомневалась – твои усилия на пути к цели были правильными. Думаю, тот факт, что тебя единственную зачислили из поступающих платно, лишний раз доказывает, что это действительно твоё призвание.
Говорят, что чем человек умнее, тем он больше склонен сомневаться – только дураки стопроцентно уверены в себе. Так что сомнения твои вполне закономерны, только ты всё равно постарайся больше не сомневаться в своих силах и, самое главное, не переживать так сильно, как перед поступлением.
Хотя эта ситуация двоякая. Смотри, что получается: ты сомневалась и поэтому усиленно занималась, возможно, именно поэтому сдала на отлично все экзамены. Так что в сомнениях есть рациональное зерно, если не опускаешь руки, а наоборот готов горы свернуть для достижения цели.
Горжусь тобой!
Пиши мне чаще, как твои дела, рассказывай о своей учёбе.
Ты спрашивала, когда я вернусь – надеюсь к Новому году успеть – можем отпраздновать вместе. Хотя… вдруг я не успею, и ты тогда останешься одна. Может, ты знаешь компанию, куда мы смогли бы пойти вместе, если я успею, или ты одна, если у меня не выйдет?
Не говорил тебе раньше, но я собираюсь поступать на курсы переквалификации. Прилечу и буду сдавать экзамен, но пока не знаю точно: 5 января или 10. Если всё сложится удачно, то занятия у меня начнутся 15 января. Мы сможет видеться чаще, пока я буду учиться на Земле.
Удачи и всего самого доброго,
Матиас.
Матиас надеялся, что и Элия захочет встречаться с ним, когда он будет учиться на курсах. Неожиданно по внутренней связи станции пришло сообщение от сивоажца, который писал, что готов встретиться прямо сейчас: он освободился и даже нашёл свободную переговорную. Продавец просил срочно ответить, готов ли пилот прийти. Сообщение было выдержано в какой-то странной манере, было больше похоже на требование, чем на просьбу. Однако парня предложение вполне устраивало: его куда больше расстроил бы потерянный впустую день. Сейчас же было всего 11 часов. Вполне был шанс, если и не договориться сегодня, то хотя бы начать переговоры.
«Ну что ж, возможно день будет прожит не зря», – обнадеживающе подумал Матиас.
Уж очень не хотелось терять время зазря. Теперь ему ещё больше нужно было успеть вернуться на Землю, да уже не только к экзамену, но и к Новому году. Разумеется, он тут же ответил сивоажцу, что идёт.
Выходцы с Сивоажа обитали в фиолетовом секторе. Матиасу потребовалось надеть маску, разжижающую воздух. Содержание кислорода здесь было почти в два раза больше, чем на Земле. Только оказавшись в фиолетовом секторе, пилот понял, какой тот большой. Здесь же жили и выходцы с других планет со схожим составом воздуха. Оказалось, что таких планет куда больше, чем аналогичных Земле, – возможно это было особенностью конкретно этой ГТБ.
Пока Матиас шёл к переговорной на втором этаже, ему на встречу попадались человекообразные существа, цвет кожи которых был всех оттенков фиолетового: от бледного, чуть заметного светло-сиреневого, до тёмного-тёмного фиолетового, почти чёрного.
Кстати в убранстве самого сектора ничего фиолетового не было: даже намёка на эту цветовую гамму, в отличие от земного сектора, где зелёный везде присутствовал в том или ином виде: где-то ковры, где-то стены, почти повсюду зелёные растения, в ресторанах бледно-зелёные скатерти или хотя бы салфетки какого-нибудь из оттенков зелёного.
Здесь же преобладали белый и серый с каким-нибудь ярким акцентом: синяя или алая ковровая дорожка, разрисованная яркими красками стена, пёстрая картина и так далее. В переговорном зале акцентом был оранжевый, приятного приглушённого оттенка, ковёр. Фиолетовые существа на фоне такого дизайна выглядели особенно выигрышно.
Цвет кожи сивоажца, с которым предстояло встретиться Матиасу, был где-то посредине фиолетовой палитры. По земным меркам его даже можно было бы назвать красивым: черты лица будто тщательно выточены и отшлифованы искусным мастером.
Темные глаза поначалу показались Матиасу карими, почти чёрными, однако при ближайшем рассмотрении оказались тёмно-фиолетовыми. Брови были как нарисованные – шли красивой изогнутой линией. Хотя при таком освещении было трудно различить, но Матиас был уверен, что и они имеют фиолетовый отлив. Ресницы были необыкновенно длинными и пушистыми, они удачно подчёркивали темноту глаз и добавляли им выразительности. Иссиня-черные волосы достигали плеч, ниспадая крупными волнами.
Не только лицо, но и весь внешний облик продавца были безупречны. Сивоажец как будто только что сошёл со страниц модного журнала. Одет он был в белоснежный костюм, ещё больше подчёркивающий цвет его кожи и делающий её даже чуть ярче, чем она была на самом деле. На шее был повязан платок мятного цвета, должно быть, шёлковый. Такого же цвета маленький платочек, сложенный уголком, виднелся из кармана пиджака. Вообще фасон пиджака казался Матиасу смутно знакомым, но пилот так и не смог припомнить, откуда: сбивали с толку вычурные лацканы странной формы. «Однако он франт, – подумал Матиас, – если, конечно, это не обычная для его расы форма одежды».
Единственное, что немного портило образ сивоажца, во всяком случае, по земным меркам, так это цвет губ, который был чуть темнее цвета кожи. Глядя на человека с такими губами, сказали бы, что он замёрз – даже губы посинели. «Надо взять себя в руки и перестать пялиться на его губы», – мысленно приказал себе Матиас.
– Здравствуйте. Моё имя Матиас Левуш. Я землянин. Пилот грузового корабля «Артур 245» Корпорации «Альнитак». У меня заказ приобрести сыворотку для планеты Элионор.
Говорить приходилось медленнее, чем обычно, потому что переводчик почему-то воспроизводил текст с некоторой заминкой. Матиас удивился, что сивоажец не воспользовался наушником, который вставлялся в ухо, а включил громкую связь. Приходилось дожидаться перевода, и лишь затем продолжать. «Может, у них нет ушей?» – невольно задался вопросом пилот, поняв, что под густыми волосами невозможно определить наличие столь важной части тела.
С одной стороны, говорить в таком темпе было некомфортно, с другой же – оставалось достаточно времени, чтобы рассматривать собеседника.
– Здравствуйте, Матиас Левуш. Я князь, моё имя Аркель Маисаж, и я, как вы догадались, с планеты Сивоаж.
«Князь?» – удивился Матиас такому переводу, на Земли это было очень древнее, канувшее в лету понятие. Сивоажец же продолжал:
– Моя компания производит различные лекарства, в основном для нужд нашей планеты, однако есть и несколько заказов для других планет. Когда у нас приобретают большую партию, да ещё и для другой планеты, я лично участвую в переговорах.
– Вы сами летите с грузом? – уточнил Матиас.
– Нет, что вы, – сивоажец махнул изящной рукой с длинными тонкими пальцами, – груз отправляется на грузовом корабле. У меня же лёгкий пассажирский звездолёт, очень быстроходный, последняя модель в Галактике. И пилоты лучшие в Галактике.
Было похоже, что князь хвастается, по земным меркам, это даже слегка напоминало флирт.
– Вы хотите сказать, на вас работают даже представители других планет? – Матиас решил вести ни к чему не обязывающий разговор, чтобы наладить контакт с сивоажским князем, и, стараясь игнорировать позёрства того.
– По-моему, да, хотя я никогда не задумывался, – медленно произнёс князь, словно пытаясь припомнить, кто у него пилоты.
– Я сказал секретарю найти лучших и больше не задумывался об этом.
– Вы единственный князь на Сивоаже?
– Нет, у нас три государства. Моё самое большое.
«Всё-таки хвастается», – отметил про себя Матиас.
– Вы правите государством, ещё и компания у вас есть, и сами летаете на переговоры – как же вы всё это успеваете? – пилот решил всеми силами льстить князю, хотя и не был уверен, что это сработает.
Князь заулыбался и ответил:
– Спасибо за идею: я теперь всем буду говорить, что я правлю и страной, и корпорацией, ещё и переговоры веду.
–…? – Матиас изобразил удивление.
– Я князь, но страной управляет кабинет министров. Я же принимаю наиболее важные решения, и то, только после совета с ними.
– Корпорация же, – продолжил он, – имеет совет директоров. Они отчитываются мне. Как правило, если дела идут хорошо, а они всегда идут хорошо, я не вмешиваюсь.
Князь снова улыбнулся, на этот раз не столько собеседнику, сколько каким-то своим мыслям. Улыбка получилась хищная.
– Что же касается переговоров, то это, скорее, от желания путешествовать. На станциях можно развлечься.
Матиасу показалось, что глаза продавца нехорошо блеснули. Князь весь стал похож на хищную птицу. Даже его утончённость куда-то подевалась. Его руки, которыми до этого он так изящно жестикулировал, стали похожими на когтистые лапы. «А он явно не добрый», – отметил про себя Матиас.
Князь же снова расслабился и превратился обратно в утончённого вальяжного аристократа. Матиас подумал, что ему, в сущности, абсолютно всё равно, чем занимается продавец на станции и как развлекается. Куда важнее провести переговоры так, чтобы уложиться в цену, которую Элионор готов заплатить за сыворотку.
– Не буду отвлекать вас от развлечений, – начал Матиас, – давайте быстро договоримся о цене, которая устроит и вас, и планету-заказчика.
Пилот решил не тянуть, а взять переговоры в свои руки, и, самое главное, сыграть на только что обнаруженной слабости князя.
– Элионор устроит, если я им бесплатно две тонны сыворотки отдам. А ещё лучше, если подарю куст Ажелона вместе с корнями и куском почвы, – лицо князя перекосилось от ярости. Казалось, он всей душой презирает элионорцев.
– Ну, вот это вам абсолютно не выгодно, – поддержал его Матиас, а сам подумал, что не стал бы обогащаться на выживании другой планеты, тем более, когда от лекарства зависят от жизни самых маленьких её жителей.
Это был тот самый момент переговоров, которые пилот так страшно не любил. Сейчас ради детей Элионора ему надо было врать, вернее, молчать, не только не выказывая открыто своё мнение, но даже видом не показывать своё отношение к позиции собеседника. Следовало любой ценой наладить отношения с князем. Матиас старался выглядеть абсолютно бесстрастным и даже слегка циничным, понимая, что выбить адекватную цену сможет только, ведя хитрую игру с этим существом.
– Да, невыгодно, – согласился Аркель Маисаж, внимательно всматриваясь в лицо покупателя, – их заказы всегда самые крупные.
– Значит, долгосрочное сотрудничество выгодно и вам, и Элионору.
– Да куда они денутся-то, – князь манерно приподнял одну бровь и снова скептически скривил губы, – если им не хватило ума сохранить растения на своей планете.
– Я бы на их месте стал искать другие планеты со схожей биосферой. Вдруг повезёт и там найдётся… Как вы назвали это растение?
– Ажелон, – несколько растерянно протянул князь, – не вздумайте их этому научить! – разгневался аристократ.
– Разумеется, нет, зачем мне вмешиваться в ваши дела? Я просто сказал то, что пришло мне в голову. Может, они давно уже это придумали, – Матиас принял такую же вальяжную позу, как и князь. Всем своим видом он сейчас демонстрировал, что просто рассуждает вслух, и на самом деле вся эта ситуация ничуть не беспокоит его.
Однако, несмотря на внешнюю расслабленность, мужчина внимательно следил за князем и понял, что сумел зацепить того за живое. Сивоажец же, похоже, заволновался, что может потерять своего самого крупного клиента. Матиас понял, что бить на доброту и милосердие князя не стоит, правильнее делать ставку на расчётливость и алчность. Он попытался натолкнуть того на мысль, что слишком высокая цена вынудит покупателей искать другие способы решения своей проблемы. Проиграет от этого в первую очередь князь и его планета.
– А ведь у них был не Ажелон, а очень похожее растение, значит, где-то может быть ещё что-то похожее на тот их сорняк, – вслух принялся рассуждать князь.
Матиас удивился, что тот не скрывает от него свои мысли. Может, на Сивоаже не принято обманывать? Если парень и сказал, что не будет вмешиваться в их дела, то это стоило расценивать как клятву. «Сколько общаюсь с инопланетянами, а всё равно каждый раз чему-нибудь да удивляюсь», – подумал он, наблюдая за князем, который с умным видом продолжал рассуждать о вероятности существования где-то в Галактике растения, похожего на Ажелон и сорняк с Элионора.
– Сколько они готовы заплатить в этот раз? – наконец спросил продавец, как показалось Матиасу, усталым голосом.
– Их устроила бы та же цена, что и в прошлый раз.
Князь снова скривился.
– На депозит Корпорации Альнитак они положили пятнадцать миллионов галактических рублей, – продолжил Матиас.
Эту сумму ему озвучили, когда выдавали задание. По своему опыту Матиас знал, когда пилотам называют сумму, её занижают на размер комиссионных Корпорации, чтобы та всё равно осталась в выигрыше, даже, если пилоту не удастся сбить цену. Обычно пилоты в начале переговоров называли сумму, меньше озвученной, специально, чтобы была возможность торговаться. Сейчас же Матиас готов был лишиться своих комиссионных. У него не было желания торговаться с князем, и хотелось как можно скорее избавиться от этого неприятного задания.
Сказывалось несколько факторов: сивоажский аристократ произвёл удручающее впечатление, да и наживаться на жизнях детей было как-то мерзко, к тому же мыслями Матиас был уже на Земле. Парень пока ещё даже не отдавал себе отчёт, что его сейчас прельщает больше: Новый год с Элией или учёба и исполнение детской мечты. «Что-то я, похоже, сглупил», – посетовал он, уже после того, как назвал число «пятнадцать миллионов».
– Прошлый раз мы договорились на двенадцать с половиной, – констатировал князь.
– Если потребуете всю сумму, я лишусь своих комиссионных, – честно признался Матиас, изобразив обеспокоенность таким раскладом. Он внимательно посмотрел на Аркеля Маисажа: решил ли тот, что Матиаса волнуют только деньги, – это будет на руку.
– И ваша Корпорация «Альнитак» тоже? – поинтересовался князь. Вряд ли это действительно его волновало, скорее, он просто решил заполнить паузу и выиграть себе время, чтобы обдумать ситуацию.
– Вряд ли, думаю, Корпорация сообщила мне уже сумму с вычетом комиссионных.
Князь молчал. Пилот не был уверен, что тот услышал последнюю сказанную им фразу. Он смотрел на сивоажца и думал, стоил ли ещё что-то сказать, спросить о чём-то или же лучше просто помолчать, дав тому время для раздумий. «Может, предложить ему сойтись на средней сумме между двенадцатью с половиной и пятнадцатью миллионами», – погрузился в раздумья Матиас, краем глаза продолжая наблюдать за собеседником.
Спустя какое-то время Аркель Маисаж очнулся:
– Вы что-то сказали?
– Нет, князь, – Матиас впервые так к нему обратился, – я жду, что вы скажете – вы же о чём-то рассуждали.
– Да, – согласился тот, то ли с тем, что рассуждал, то ли с тем, что покупатель должен был подождать, пока князь думает.
– Завтра договорим, – вдруг сказал он, вставая из-за стола. Оказалось, что кресло, в котором он сидел, сильно отличалось от того, в котором, придя в переговорную, разместился Матиас.
Видимо, князь успел подать какой-то сигнал, потому что буквально сразу же в переговорную зашли два сивоажца, одетых в форму: то ли военных, то ли слуг. Князь двинулся к выходу, а те направились к его креслу, чем-то напоминавшему трон. На ходу Аркель Маисаж обратился к Матиасу, делая рукой жест и приглашая к выходу:
– Я подумаю ещё.
Матиасу ничего не оставалось, как молча согласиться с решением князя.
– Договорим завтра, – продолжил тот, – встречаемся в восемь утра в переговорной одиннадцать.
– Как скажете, князь – ответил Матиас.
Он был рад, что первый раунд переговоров с инопланетянином закончился. Пилот не был уверен, что переговоры прошли успешно, однако надеялся, что уже на полпути к достижению цели. Никакое решения не принято, но, похоже, сомнения в душе сивоажца Матиасу удалось поселить.
Рассудив, что желание оппонента подумать – хороший знак, Матиас отправился в свой сектор. «Куда хуже, если бы князь стал настаивать на своей цене, сверх той, которую я назвал», – рассуждал он по пути к выходу из фиолетового сектора.
Продолжение следует...