— Вера, ты только не нервничай, но мама считает, что свежий воздух — это общественное достояние, а не частная собственность, — Гоша боком просочился в кухню, стараясь не задеть плечом косяк, с которого уже вторую неделю клочьями свисали обои.
Вера методично соскребала пригоревший жир со сковородки, на которой утром жарились кабачки. В раковине сиротливо плавал обрывок укропа, а за окном июльское солнце плавило асфальт так усердно, будто решило превратить город в филиал преисподней.
— Гоша, если твоя мама решила приватизировать воздух, пусть делает это в пределах своей двухкомнатной хрущевки, — не оборачиваясь, ответила Вера. — Там у нее и балкон есть, и кактус на подоконнике. Почти ботанический сад.
— Понимаешь, тут такое дело... Она уже на даче. И не одна. С ней приехала тетя Люся из Сызрани. И, кажется, Эдик.
Вера замерла. Тетя Люся была легендарной женщиной, способной за три дня превратить цветущий оазис в выжженную пустыню, просто давая советы по садоводству. А Эдик, ее сорокалетний сын, официально числился «в поиске себя», что на обычном человеческом языке означало «лежит на диване и ждет, когда мир осознает его гениальность».
— Какая Сызрань, Гоша? — Вера медленно повернулась, вытирая руки о фартук, на котором красовалась оптимистичная надпись «Хозяйка медной горы». — У нас на даче три кровати. Одна наша, одна Витькина и одна в гостиной, на которой даже кот спать отказывается, потому что там пружина в бок впивается.
— Ну, мама сказала, что в тесноте, да не в обиде, — Гоша виновато отвел глаза в сторону холодильника. — Она говорит, что родственникам надо помогать. У Люси в Сызрани ремонт, а Эдику нужно подлечить нервы после развода.
— У Эдика развод был в девяносто восьмом году, — напомнила Вера, чувствуя, как внутри начинает закипать что-то посильнее чайника. — Он свои нервы лечит уже четверть века. А за чей счет банкет? Кто будет кормить эту ораву? У нас Витька на сессии, ему тишина нужна, а не Эдик с его поисками смысла жизни в моем холодильнике.
Витя, услышав свое имя, высунулся из комнаты. В его двадцать лет мир делился на «прикольно» и «полный отстой». Судя по выражению лица, приезд родственников из Сызрани явно попадал во вторую категорию.
— Пап, если этот дядя Эдик опять будет учить меня играть на гитаре, я за себя не ручаюсь, — буркнул Витя. — Прошлым летом он порвал мне струну и съел все мои йогурты.
— Витенька, ну он же гость, — слабо попытался защитить честь семьи Гоша.
— Гость — это тот, кто приходит с тортом и уходит через два часа, — отрезала Вера. — А тетя Люся — это стихийное бедствие, сопоставимое с нашествием саранчи, только саранча не просит добавки сметаны.
Поездка на дачу, которая планировалась как мирное созерцание созревающих огурцов, превращалась в военную операцию. Вера быстро начала собирать сумки. В ход пошли крупы, остатки масла, пачка чая и даже заначка туалетной бумаги. Она знала: Виктория Павловна считает, что на даче всё «само растет», включая тушенку в шкафах.
Когда их старенькая иномарка, нагруженная так, будто они переезжали в другую страну, затормозила у калитки, Вера увидела Эдика. Он величественно восседал в гамаке, который был рассчитан на вес максимум худосочного подростка. Гамак угрожающе провисал, почти касаясь земли, но Эдика это не смущало. Он созерцал облака.
На крыльце, в боевой раскраске из огуречных кружочков на лице, стояла Виктория Павловна.
— Верочка, деточка, ну наконец-то! — провозгласила она, не снимая огурцов. — А мы уже заждались. Люсенька пошла в малинник, говорит, у тебя там всё запущено, надо проредить.
Вера почувствовала, как дернулся глаз. Малинник был ее гордостью. Она холила и лелеяла каждый куст, покупала какие-то невероятные удобрения по цене небольшой яхты и разговаривала с ягодами по утрам.
— Виктория Павловна, проредить — это значит выдрать с корнем или просто посмотреть? — Вера вышла из машины, стараясь сохранять тон вежливой стервы.
— Ну зачем ты так, — обиделась свекровь. — Люся — агроном от бога. У нее в Сызрани на подоконнике даже палка зацвела.
— Скорее всего, это была плесень, — прошептал Витя, вытаскивая свой рюкзак.
В доме пахло жареным салом и чем-то кислым. Тетя Люся уже успела обжиться на кухне. На столе громоздились грязные тарелки, а на новой скатерти, которую Вера купила специально для уютных вечеров, красовалось жирное пятно от сковородки.
— Ой, Вера, а соли-то у вас нет! — крикнула Люся из недр кладовки. — И сахара всего полкило. Как вы живете? Мы вот с Эдиком привыкли, чтобы запасы были.
— Мы живем по средствам, Люся, — Вера зашла на кухню и решительно отодвинула гостью от шкафа. — А запасы у нас были ровно до вашего приезда. Рассчитанные на троих, а не на роту десантников.
Вечер прошел в атмосфере «высокой дипломатии». Виктория Павловна вещала о пользе семейного единения, Эдик рассуждал о том, что современное общество слишком меркантильно, а тетя Люся громко чавкала, поглощая запасы сыра, которые Вера берегла для греческого салата.
— Вера, а почему у вас телевизор только три канала ловит? — спросил Эдик, ковыряя в зубах спичкой. — Мне нужно новости смотреть, я слежу за курсом валют.
— Зачем тебе курс валют, Эдик? — поинтересовался Гоша. — У тебя же из валюты только мелочь в кармане куртки.
— Это стратегическое мышление, Георгий, — важно ответил Эдик. — Вы вот живете в своем мирке, огурцы сажаете, а мир на грани глобального передела.
— Мир-то, может, и на грани, а вот мой огород точно на грани гибели, — подала голос Вера. — Виктория Павловна, вы говорили, что Люся будет помогать. Пока я вижу только, как она помогает уменьшаться количеству продуктов в холодильнике.
Свекровь поджала губы.
— Вера, ты всегда была приземленной. Нельзя же так встречать родню. Они к нам с открытым сердцем.
— И с пустыми желудками, — добавил Витя, который пытался в углу учить конспекты под аккомпанемент рассуждений Эдика о геополитике.
Ночью Вера долго не могла уснуть. Пружина в старом диване, на который им с Гошей пришлось перебраться, так как их кровать Виктория Павловна благородно уступила «гостям из Сызрани», нещадно впивалась в ребро. В соседней комнате храпел Эдик — раскатисто, с присвистом, будто где-то в недрах его организма работал неисправный паровоз.
— Гоша, ты спишь? — шепотом спросила Вера.
— Разве тут уснешь... — вздохнул муж. — Мама сказала, они на месяц приехали.
— На сколько?!
— Минимум на месяц. Люся говорит, ремонт в Сызрани — дело небыстрое. А Эдику нужно восстановить ресурс.
Вера села на диване. В темноте ее глаза недобро сверкнули. Месяц? Месяц слушать про геополитику, терять малинник и выгребать крошки из постели?
Утром ситуация накалилась. Вера обнаружила, что тетя Люся «навела порядок» в ее аптечке, выбросив «всю эту химию» и заменив ее какими-то подозрительными сушеными лопухами, которые она привезла с собой в тряпичном мешочке.
— Это же природа, Верочка! — радостно сообщила Люся. — Зачем тебе таблетки от давления? Приложи лопух к затылку, и всё как рукой снимет.
— Люся, если у меня сейчас поднимется давление, я приложу к твоему затылку сковородку, — ласково ответила Вера. — И боюсь, эффект будет мгновенным.
Виктория Павловна, услышав это, картинно схватилась за сердце.
— Гоша! Ты слышишь, как она разговаривает с твоей тетей? Мы в этом доме лишние!
— Мам, ну зачем ты так... — Гоша, как всегда, пытался усидеть на двух стульях, которые под ним уже активно разъезжались.
— Нет, Георгий, мы лишние! — продолжала свекровь, при этом не забывая намазывать густым слоем масло на кусок хлеба. — Пойдем, Люсенька, пойдем, Эдик. Нас здесь не ждут. Мы будем жить в сарае!
Конечно, в сарай никто не пошел. Вместо этого Эдик решил, что ему для «восстановления ресурса» крайне необходим шашлык.
— Вера, а где у вас мясо? — крикнул он с улицы. — Я тут мангал нашел, сейчас организуем пикник.
— Мясо в магазине, Эдик. Магазин за три километра, — Вера вышла на крыльцо. — А деньги на мясо у тебя есть?
Эдик посмотрел на нее с глубоким сожалением, как на человека, окончательно потерявшего связь с космосом.
— Вера, ну какие деньги между своими? Ты же знаешь мою ситуацию.
— Твоя ситуация называется «хроническая лень», — отрезала Вера. — В общем, так. Денег я не дам. Шашлыка не будет. На обед — кабачки. Которые вы сами и соберете.
Тетя Люся и Виктория Павловна переглянулись. В их глазах читался план захвата власти.
К обеду выяснилось, что Эдик «случайно» сломал лейку, а тетя Люся, пытаясь «проредить» грядку, выполола всю молодую морковь, приняв ее за сорняки.
— Это же надо! — возмущалась Люся. — Какая-то трава непонятная. Я думала, это лебеда.
Вера смотрела на пустую грядку и чувствовала, как внутри нее что-то окончательно щелкнуло. Это была та самая точка невозврата, после которой интеллигентная женщина превращается в фурию.
— Так, — сказала Вера удивительно спокойным голосом. — Гоша, Витя, собирайтесь. Мы уезжаем в город.
— Как уезжаем? — опешил Гоша. — А они?
— А они остаются. Раз им тут так нравится, пусть хозяйничают. Виктория Павловна, ключи на гвоздике. Продуктов в шкафу на два дня. Дальше — сами. Эдик, ты же мастер выживания в суровых условиях мегаполиса, вот и покажи класс на шести сотках.
— Вера, ты не можешь нас бросить! — взвизгнула свекровь. — У Люси давление! У Эдика депрессия!
— Лопух к затылку, Виктория Павловна, — улыбнулась Вера. — Люся знает рецепт.
Она быстро закидала свои вещи в сумку. Гоша и Витя, почуяв, что спорить сейчас — себе дороже, молча последовали за ней.
Машина выехала за ворота. В зеркале заднего вида Вера видела три ошеломленные фигуры на крыльце.
— Мам, а мы реально их там оставили? — спросил Витя, когда они выехали на трассу.
— Реально, — кивнула Вера. — Пусть наслаждаются семейным единением.
— Но у них же ни копейки денег, и машина только у нас, — подал голос Гоша. — Как они там будут?
— Как-нибудь, — Вера загадочно улыбнулась. — Но это еще не всё.
Она достала телефон и набрала номер своей давней знакомой, Клавдии Степановны, которая была местным «сарафанным радио» и по совместительству председателем дачного кооператива.
— Клава, привет! — бодро начала Вера. — Слушай, у меня там на даче родственники из Сызрани остались. Очень деятельные люди. Хотят подработать. Да, Эдик — мастер на все руки, может и забор починить, и колодец выкопать. А Люся — агроном высшего класса, за умеренную плату любой огород в порядок приведет. Ты там по сарафанному радио пусти, ладно? Пусть соседи заходят, предлагают работу. Им очень деньги нужны на обратный билет.
Вера положила трубку и посмотрела на мужа.
— Ты думаешь, они будут работать? — засомневался Гоша.
— О, они сделают всё, чтобы оттуда сбежать, — Вера поправила зеркало.
Но Виктория Павловна и представить не могла, какой «сюрприз» невестка приготовила на завтрашнее утро.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜