Олег с этой женщиной познакомился на сайте знакомств, и надо сказать, что первая встреча прошла более чем благополучно. Она, Светлана, показалась ему женщиной взрослой, рассудительной, без лишних девчачьих выкрутасов, что для ее возраста, конечно, было вполне ожидаемо. Он тогда еще подумал, глядя на то, как она аккуратно поправляет волосы и спокойно, без кокетства, рассказывает о своей дочке, о работе в отделе продаж, что вот оно, наконец-то, нормальное человеческое общение, без надрыва и без дурацких тестов, которые так любят устраивать иные барышни чуть за двадцать. Тут женщина с ребенком, ей не до игр, ей нужна стабильность и, как говорится, мужское плечо.
Второе свидание решили устроить в кино, благо в торговом центре шел какой-то боевичок, который они оба хотели посмотреть. Олег, будучи мужчиной с понятиями, но без закидонов, решил, что раз уж встречаются они второй раз, то идти с пустыми руками, пожалуй, не стоит. Но и шиковать с огромным букетом, который стоит ползарплаты, тоже ни к чему. Он зашел в цветочный киоск прямо у входа в ТЦ и выбрал хризантемы, крупные, с плотными круглыми соцветиями. Вполне себе достойный и сдержанный букет, не вызывающий ни у кого ложных надежд, но и не дающий повода сказать, что мужик жмот.
Света опоздала на десять минут, но он не придал этому значения. Мало ли, пробки, дела, ребенок. Женщина подошла к нему в фойе, приняла цветы, улыбнувшись красивой улыбкой, и сказала:
— Ой, спасибо. Очень красивые, но ты зря, конечно…
— Да ладно, мелочь, — ответил Олег, чувствуя себя вполне уверенно, — пойдем, билеты уже куплены. Успеем еще попкорн взять.
Они прошли в зал, сели на свои места. Фильм оказался довольно динамичным, с перестрелками и погонями, и пока на экране мелькали кадры, Олег краем глаза поглядывал на спутницу. Она смотрела она сосредоточенно, без лишних эмоций, пару раз хмыкнула на удачные шутки героев. И все это создавало ощущение какого-то правильного, выверенного вечера, без неловкости и без дурацкого напряжения, когда непонятно, куда девать руки и что говорить в паузах.
После кино вышли они на улицу, и тут началось то самое, что называют «разбежка по домам», потому что город большой, живут они в разных концах. Олег, как человек, который всегда планировал свой маршрут и не любил неоправданных подвигов, сразу прикинул в уме, что ему сейчас нужно двигать на свою остановку, а ей в противоположную сторону. Благо остановки эти находились рядом, на небольшой площадке перед торговым центром. Он шел рядом с женщиной, болтал о том, что фильм неплохой, хотя концовка смазанная. Она кивала и держала в руке букет, и все было нормально, пока они не подошли к тому месту, где их пути расходились.
— Ну что, — сказал Олег, останавливаясь, — твоя маршрутка, кажется, отсюда уходит? Вон остановка.
— Да, — ответила Светлана, чуть помедлив, — мне на триста сороковой.
— Ну и отлично, — произнес он бодро, — я тебя тут посажу и пойду к себе, а то моя маршрутка, наоборот, с той стороны ходит. И если я сейчас не потороплюсь, то следующей полчаса ждать.
Светлана посмотрела на него, и в этом взгляде мелькнуло что-то, что он не успел идентифицировать. То ли легкое недоумение, то ли недовольство. Но она быстро взяла себя в руки, просто кивнула и отошла к краю поребрика, следя за дорогой.
— Ну, давай, созвонимся, — сказал Олег, махнул рукой и, не дожидаясь, пока подойдет ее маршрутка, развернулся и зашагал в свою сторону, на ходу доставая телефон, чтобы посмотреть время. Через минуту его транспорт как раз подходил, и надо было успеть.
Он вскочил в свою маршрутку, доехал до дома, перекусил. Посмотрел какой-то ролик на ютубе и, не испытывая никаких сомнений по поводу прошедшего вечера, лег спать, думая о том, что в целом все идет неплохо и можно будет на выходных предложить Свете сходить куда-нибудь еще. Ну, или пригласить ее с ребенком в парк аттракционов, если она, конечно, захочет знакомить его с дочкой.
На следующее утро он проснулся в приподнятом настроении, выпил кофе, почистил зубы и, как человек, который не привык откладывать дела в долгий ящик, решил написать ей первым. Чтобы обозначить свою заинтересованность, но без излишней навязчивости. Так, легкое приветствие, чтобы просто обозначить себя. Он взял телефон, открыл диалог в мессенджере и набрал:
— Привет! Доброе утро. Как дела?
Сообщение ушло, и он поставил телефон на зарядку, занявшись своими делами. Нужно было доделать отчет, который он вчера забросил из-за свидания, поэтому мужчина ушел в рабочий процесс и первое время не проверял, что ответила ли она. Прошел час, потом второй — тишина. Он подумал, что, может быть, она занята с утра, дочку в школу собирает, сама на работу бежит, но тревожный звоночек все-таки прозвенел где-то на задворках сознания. Потому что обычно она отвечала быстро, даже если была занята, писала что-то вроде «привет, доброе, все норм, потом спишемся». А тут — пустота.
К обеду, когда на часах было уже около двух, Олег не выдержал и, чувствуя какое-то необъяснимое раздражение, которое нарастало с каждой минутой, набрал короткое сообщение:
— Слушай, что-то случилось?
Ответ пришел не сразу, минут через десять. И это было не то, что он ожидал. Светлана написала длинное сообщение, в котором говорилось, что она подумала и приняла решение больше не продолжать общение, потому что для нее, как для женщины, существуют определенные рамки приличия. А то, как он повел себя после кино, перечеркнуло все его предыдущие плюсы.
Олег перечитал это сообщение дважды, не веря своим глазам, и прежде чем он успел что-то ответить, Света написала, что считает неприемлемым, что он не проводил ее до дома. Что она смотрела на его удаляющуюся спину и чувствовала себя брошенной, как будто он просто развлекся и скинул ее, как ненужный груз, на остановке.
Олег начал набирать ответ, его пальцы буквально стучали по экрану. Он хотел объяснить, что в его действиях не было ни капли неуважения, что они виделись всего второй раз, что живут в разных концах города и провожать ее до самого порога означало бы для него потратить часа два на дорогу туда и обратно. При том, что на следующий день ему работать в восемь утра. Но не успел он дописать и половины своего возмущенного монолога, как система выдала сообщение: «Пользователь заблокировал вас. Вы не можете отправлять сообщения этому контакту».
Олег отшвырнул телефон на диван и просидел так минут пять, глядя в одну точку, переваривая то, что только что произошло. В голове не укладывалось — женщина, которой тридцать лет, мать одиннадцатилетнего ребенка, которая, казалось бы, должна ценить взрослые отношения без подростковых драм, ведет себя как капризная девчонка, которая насмотрелась тупых сериалов про принцев на белых конях и теперь требует, чтобы мужик после двух свиданий нес ее на руках через полгорода, потому что иначе это не любовь.
— Ну охренеть, — сказал он вслух сам себе, вставая с дивана и начиная ходить по комнате, — я просто охреневаю.
Он попытался найти Свету в других социальных сетях, но везде она его либо уже заблокировала, либо профили были закрыты. И это окончательно добило его. Вместо того, чтобы сесть и спокойно поговорить, объяснить свои ожидания, услышать его аргументы, она просто перекрыла кислород. Будто он совершил какое-то уголовное преступление, а не просто не довел ее до подъезда.
Он сел к столу, открыл ноутбук и в порыве злости начал писать своему другу Сергею, который, как известно, был опытным бойцом на фронте знакомств и всякого повидал. Сообщение получилось длинным, полным непечатных выражений:
«Серега, ты представляешь, она меня заблокировала. За то, что после кино не пошел провожать ее до хаты. Мы второй раз встретились, бл*ть. У нее дочь, сама она взрослая баба, а ведет себя как истеричка. Я должен был, по ее мнению, тащиться через весь город, чтобы потом оттуда выходить в час ночи? У нее логика где? Я цветы купил, билеты оплатил, проводил до остановки, все культурно. Нет, надо до подъезда, как в сопливых мелодрамах. Ей что, тринадцать лет?»
Сергей ответил не сразу, но когда ответил, его сообщение было лаконичным, но емким: «Ну, брат, это классика. Таких много. Ты еще легко отделался, что на втором свидании, а не на пятом, когда уже втянулся бы. Заблокировала — и хрен с ней. Сама себе придумала обиду, сама с ней жить будет. Ты главное, не дергайся, не ищи ее, не оправдывайся. Если она решила, что ты виноват, то даже если б ты прошел с ней до дома, она б нашла что-то еще, типа цветы не те или в кино не тот ряд выбрал».
Олег перечитал сообщение друга, и от этого на душе стало не легче, а даже наоборот, еще больше закипело. Он прекрасно понимал, что Сергей прав, но осознание этой правды не отменяло того факта, что какой-то совершенно неадекватный человек только что вынес ему вердикт, не удосужившись даже выслушать его сторону.
Он вспомнил тот вечер в деталях — как они вышли из кинотеатра, как Света приняла его предложение проводить ее до остановки, как он сказал, что пойдет к своей, и она ничего не возразила, не сказала «а может, проводишь меня до дома?», не намекнула, не сделала больших глаз, ничего. Она молча кивнула, сжимая свой букет и пошла к своей маршрутке. А он пошел к своей, и они разошлись, как взрослые люди, которые понимают, что у каждого свои планы на вечер. Но, видимо, у нее в голове в этот момент играл какой-то совершенно другой сценарий, в котором он должен был прочитать ее мысли, угадать немое желание и, забыв о собственном комфорте и времени, ринуться сопровождать ее в другой конец города, потому что иначе она почувствует себя «брошенной».
— Да кем она себя возомнила? — вслух спросил Олег у пустой комнаты. — Королевой Англии? Я ей букет подарил, билеты купил, уважение проявил. Не лез с пошлостями, вел себя прилично. А она обиделась на то, что я не пошел с ней до хаты, как какой-нибудь пацан, которому больше заняться нечем.
Он снова взял телефон, снова зашел в диалог, надеясь, что, может быть, блокировка была ошибкой или она одумается и разблокирует, но нет — сообщение все так же не отправлялось.
Он попытался представить себе обратную ситуацию. А если бы это он, будучи мужчиной, потребовал от нее, чтобы она после свидания проводила его до дома, потому что ему так комфортнее, и если она откажется, то он ее блокирует и назовет бесчувственной эгоисткой. Олег усмехнулся этой мысли, потому что любой нормальный человек, услышав такое, решил бы, что у мужика крыша поехала. Но когда такое выкидывает женщина, это почему-то многие считают чуть ли не нормой, списывая на природную женскую эмоциональность и потребность в заботе.
— Какая, на хрен, забота? — бормотал он, расхаживая по кухне и наливая себе кофе. — Забота — это когда человеку реально страшно идти одной темными дворами. А тут — центр города, восемь вечера, фонари горят, людей полно. Или она думала, что на нее маньяк нападет на остановке, пока она ждала свою маршрутку? А я ушел, потому что моя маршрутка подходила, и если бы я остался ждать с ней, то сам бы домой добирался неизвестно как.
Он отхлебнул кофе и поставил чашку на стол так резко, что кофе плеснулся на скатерть. Это движение выплеснуло наружу всю ту злость, которая копилась в нем с того момента, как он увидел сообщение о блокировке. Ему вдруг стало не просто обидно, а по-настоящему оскорбительно, потому что Света поступила с ним не просто как с неудобным человеком, а как с чем-то, что можно без объяснений выкинуть из своей жизни, не удостоив даже нормального разговора. И это при том, что она сама — мать, она должна понимать, как это больно, когда с тобой обходятся как с пустым местом. Но нет, у нее, видите ли, оказались какие-то «неприемлемые рамки», которые он, даже не подозревая об их существовании, каким-то образом нарушил.
— Да пошла ты, — сказал он в пустоту, чувствуя, что ему нужно выговориться, а выговориться не перед кем, потому что Серега уже все сказал, а другим друзьям вдаваться в такие подробности было как-то стыдно. — Со своими рамками и со своим воспитанием. Найди себе принца, который будет тебя до подъезда каждый вечер таскать, пока ты на шею ему сядешь и ножки свесишь.
Он представил, как, скорее всего, развивались бы их отношения, если бы он вчера, повинуясь неписаному женскому правилу, все-таки пошел ее провожать. Наверняка бы на следующем свидании появились новые требования — почему мало звонит, почему цветы не те, почему не угадал, что ей хочется в ресторан, а не в кино, почему на встречу пришел в джинсах, а не в костюме. И так бы это продолжалось до бесконечности, пока он не превратился бы в ходячий кошелек и обслуживающий персонал, который не имеет права на свои собственные желания и свое собственное время.
— Это же не женщина, — думал он, — которая ищет не мужа, а папика, который будет за ней бегать и все ее хотелки исполнять. Только ей, видимо, забыли сказать, что за тридцать и с ребенком такие фокусы уже не проходят. Там, где двадцатилетняя дурочка может потребовать, чтобы ее до подъезда провожали, и это будет выглядеть мило, тут это выглядит как маразм и глупость несусветная.
Олег допил кофе, вылил остатки в раковину и пошел в комнату, чтобы выключить ноутбук. Но перед этим зачем-то снова открыл профиль Светланы в том самом приложении, где они познакомились, и увидел, что она была онлайн полчаса назад. Это добило окончательно. Она, видимо, уже переключилась на следующего кандидата, который, возможно, окажется более сговорчивым и будет провожать ее хоть до самой луны, если она того пожелает.
— Ну и правильно, — сказал он себе, закрывая приложение, — пусть ищет дурака, который будет таскаться за ней по всему городу, пока она будет изображать из себя принцессу. Моего времени жалко на такие выкрутасы. Мне женщина нужна, а не ребенок в теле тридцатилетней тетки.
Он удалил их переписку, стер номер телефона и пообещал себе, что больше никогда не будет обращать внимания на таких вот взрослых девочек, которые в свои годы так и не научились решать проблемы словами, а не детскими обидами и блокировками.
Но, несмотря на всю свою показную браваду, неприятный осадок остался. Он вложил в это знакомство какие-то надежды, он выбирал цветы, он оплачивал билеты, он вел себя корректно и с достоинством. А в ответ получил плевок в душу за то, что не угадал какой-то ее невысказанный каприз. И самое паршивое во всей этой истории было даже не само расставание, а то, что она лишила его права на объяснение, на оправдание.
Он лег на диван, уставился в потолок и подумал, что хорошо бы сейчас выпить чего-нибудь покрепче, но сил даже на то, чтобы встать и пойти к бару, не было. Он просто лежал и прокручивал в голове вчерашний вечер. Была просто встреча двух взрослых людей, один из которых оказался инфантильной дурой, не способной на нормальный диалог.
— Да и хрен с ней, — сказал он в итоге и перевернулся на бок, чувствуя, как злость постепенно сменяется равнодушием. — Пусть ищет себе провожатого. А я лучше буду один, чем с такими вот истеричками, у которых мозгов меньше, чем у моей племянницы-семиклассницы.
Через пару дней он уже почти забыл об этой истории, только изредка, когда друзья заводили разговоры о сайтах знакомствах, он кривился и говорил:
— Не, ребят, я завязываю с этими сайтами. Там одни ненормальные сидят. Взрослые тетки, с детьми, а ведут себя как последние дуры. Я лучше на работе с кем-нибудь познакомлюсь или вообще один буду.
И все кивали, соглашались, поддакивали, потому что каждый из них проходил через что-то подобное, и каждый знал, что в мире онлайн-знакомств действительно можно встретить кого угодно — от адекватных интересных людей до совершенно невменяемых экземпляров.
Но осадок, как уже было сказано, остался, и Олег думал, что, возможно, он еще легко отделался,. И он, может быть, даже должен сказать спасибо этой Светлане за то, что она так быстро показала свою истинную сущность, не дав ему вложить в эти отношения больше времени, сил и, что самое главное, душевного тепла.
Мужчина решил, что удалит этот дурацкий сайт знакомств к чертовой матери и, может быть, даже запишется в спортзал или купит абонемент в бассейн, потому что, в конце концов, настоящие люди встречаются не в мессенджерах, а в реальной жизни. И они уж точно не будут блокировать тебя за то, что ты не проводил их до дома после второго свидания.