— Понянчись с племянниками, выручай семью! — скороговоркой выпалил он, выталкивая малышей за порог её квартиры.
Хлопнула дверь. Щелкнул замок. Алина застыла в прихожей, моргая так часто, будто ей в глаза попала мыльная пена. На пороге её идеально чистой, оформленной в минималистичном скандинавском стиле квартиры стояли двое: пятилетний Денис, сжимающий в руках обезглавленного трансформера, и трехлетняя Соня, чьи светлые кудряшки были перемазаны чем-то подозрительно напоминающим шоколад.
— Игорь! — наконец отмерла Алина, дернув ручку двери. Закрыто. Она бросилась к окну в гостиной и успела увидеть, как вишневая «Мазда» её старшего брата с визгом шин срывается с места и скрывается за поворотом.
Телефон в кармане её шелкового домашнего костюма завибрировал. Сообщение от Игоря: «Линка, прости! У нас с Катей катастрофа, мы на грани развода. Мне нужно срочно лететь за ней к её матери в Саратов, иначе я потеряю жену. Дети с тобой до воскресенья. Еда в их рюкзаке. Целую, с меня огромный долг!»
Сегодня была среда. Вечер среды. А завтра утром у Алины намечалась важнейшая онлайн-презентация для инвесторов из Дубая.
Она медленно повернулась. Денис уже успел снять один ботинок и теперь пытался стянуть второй, параллельно размазывая уличную грязь по дубовому паркету. Соня же целеустремленно топала прямо по белоснежному пушистому ковру в гостиной, оставляя за собой шоколадные отпечатки.
— Так, стоп! Замерли! — скомандовала Алина голосом, которым обычно строила подчиненных в своем маркетинговом агентстве.
Дети послушно замерли. Соня захныкала.
— Тетя Алина, а мы будем смотреть мультики? — шмыгнул носом Денис. — Папа сказал, что у тебя есть огромный телевизор и можно есть сладкое прямо на диване.
«Убью Игоря», — тоскливо подумала Алина. Ей было тридцать два. Она сознательно выбрала карьеру, тишину, дорогие крема и возможность пить утренний кофе, глядя на просыпающийся город, а не вытирая пролитую кашу. Детей она любила, но строго дозированно: на семейных праздниках, минут по пятнадцать, пока они не начинали кричать.
— Мультики будут, — вздохнула она, сдаваясь. — Но сначала мы идем мыть руки. И ноги. И всё остальное.
Следующие два часа превратились для Алины в изощренную пытку. Рюкзак, который Игорь оставил на площадке, оказался набит странными вещами: там была одна пижама на двоих, пачка мармеладных медведей, надкусанное яблоко и почему-то резиновый сапог. Ни зубных щеток, ни нормальной еды.
Пока Алина пыталась отмыть Соню в своей дизайнерской ванной с тропическим душем, Денис умудрился добраться до кухни и рассыпать по полу килограмм киноа.
— Я хотел сварить кашу! — гордо заявил он, когда Алина вбежала на кухню на звук падающей стеклянной банки.
Когда дети, наконец, были умыты, переодеты в Алины большие футболки (которые смотрелись на них как платья в пол) и накормлены наскоро заказанной пиццей, часы показывали одиннадцать вечера.
Алина уложила их на большом раскладном диване в гостевой комнате. Соня уснула почти мгновенно, свернувшись калачиком и прижимая к себе пульт от телевизора — свою новую любимую игрушку. Денис долго ворочался, вздыхал, а потом тихо спросил:
— Тетя Алина, а мама с папой больше не будут ругаться?
В его голосе было столько недетской тоски, что у Алины сжалось сердце. Она присела на край дивана и погладила племянника по вихрастой голове.
— Конечно, не будут, малыш. Папа поехал за мамой, чтобы сказать ей, как сильно он её любит. Взрослые иногда глупят, но они обязательно помирятся.
— Обещаешь?
— Обещаю, — твердо сказала она.
Когда дыхание мальчика стало ровным, Алина выскользнула из комнаты. Она прошла на кухню, налила себе бокал красного вина и рухнула на стул. Квартира выглядела так, словно здесь прошел ураган «Катрина». Завтрашняя презентация казалась чем-то из другой жизни. Алина открыла ноутбук, понимая, что спать ей сегодня не придется.
Четверг начался в шесть утра с пронзительного крика:
— Я ХОЧУ ПИСАТЬ!
Алина, уснувшая за ноутбуком около четырех, подскочила так, что чуть не опрокинула остывший кофе. Следующие два часа прошли в безумном ритме: туалет, поиск чистой одежды (пришлось пожертвовать парой своих кашемировых свитеров, закатав рукава до плеч), попытка приготовить сырники, которые благополучно сгорели.
К девяти утра, когда до созвона с инвесторами оставалось пятнадцать минут, Алина чувствовала себя выжатым лимоном.
— Дети, слушайте меня внимательно, — она присела перед ними на корточки, поправляя строгую блузку, надетую поверх спортивных штанов (всё равно в камере видно только верх). — Сейчас тетя Алина будет разговаривать с очень важными дядями. Вы сидите в гостиной, рисуете вот этими новыми фломастерами в альбоме и молчите. Понятно? Молчите, как рыбки!
— Как рыбки! — радостно подтвердила Соня.
Ровно в 9:15 Алина нажала кнопку подключения. На экране появились серьезные лица партнеров. Алина включила свою самую обворожительную и профессиональную улыбку.
— Доброе утро, господа. Рада приветствовать вас...
— ТЕТЯ АЛИНА! — дверь в кабинет распахнулась с грохотом. На пороге стоял Денис, а за ним, вся в синих фломастерных узорах, маячила Соня. — А Соня нарисовала на обоях рыбку! Как ты просила!
Алина закрыла глаза. Инвесторы на экране сдержанно кашлянули.
— Прошу прощения, господа, — невозмутимо произнесла она, хотя внутри всё обрывалось. — Маленький форс-мажор. Буквально одну минуту.
Она выключила микрофон и камеру, пулей вылетела в гостиную. То, что она увидела, заставило её застонать. Дорогие итальянские обои цвета слоновой кости были украшены кривыми синими кругами.
— Это пузырьки! — гордо сообщила Соня.
— Так. В ванную. Оба. Сидеть там и играть с уточками. Воду не включать! — зашипела Алина, загоняя племянников в санузел.
Она вернулась к компьютеру, извинилась и блестяще провела презентацию. Адреналин бурлил в крови. Когда экран погас, она откинулась на спинку кресла и выдохнула. Проект был у них в кармане. Но радоваться не было сил.
Из ванной раздался подозрительный шум. Звук льющейся воды.
Алина бросилась туда. Картина маслом: Денис включил воду, забыв закрыть пробку, но зато заткнул слив полотенцем. Вода уже переливалась через край ванны, заливая плитку.
— Мы делаем море для рыбок! — закричал Денис сквозь шум воды.
В этот момент в дверь позвонили. Настойчиво, долго.
Алина, шлепая босыми ногами по лужам, бросилась в прихожую. Распахнула дверь и замерла.
На пороге стоял он. Роман, её сосед снизу. Высокий, широкоплечий брюнет с глазами цвета крепкого черного чая. Обычно он был безупречно одет, но сейчас на нем были потертые джинсы и серая футболка, подчеркивающая рельефные мышцы. Его волосы были слегка растрепаны, а взгляд метал молнии.
— Алина Сергеевна, — процедил он бархатным, но злым голосом. — Я всё понимаю, современное искусство, страсть к плаванию, но вы меня топите. У меня с потолка в ванной капает.
— Роман, я... — Алина нервно поправила идеальную прическу, внезапно осознав, что она до сих пор в деловой блузке и растянутых трениках.
В эту секунду из-за её спины вынырнула Соня. Абсолютно мокрая, с синим лицом и прилипшими к щекам кудряшками.
— Дядя, а ты пират? — звонко спросила девочка, глядя на Романа снизу вверх.
Роман опешил. Вся его злость куда-то улетучилась, сменившись полным недоумением.
— Я... нет. Я архитектор.
— А почему ты тогда злой, как Бармалей? — логично заметил подошедший Денис, с которого тоже капала вода.
Алина закрыла лицо руками.
— Роман, простите. У меня племянники. Катастрофа. Я всё уберу, ремонт оплачу.
Сосед несколько секунд смотрел на эту живописную композицию. Затем его губы дрогнули, и он тихо рассмеялся. У него оказался красивый, глубокий смех.
— Так, горе-моряки. Убираем потоп? — он шагнул в квартиру, отодвигая Алину. — Показывайте, где ваше море.
Роман оказался спасением. Он не только помог Алине собрать воду (к счастью, вниз протекло совсем немного), но и каким-то чудом угомонил детей. Пока Алина переодевалась во что-то более приличное и сушила волосы, она слышала с кухни голоса.
— Значит, это несущая стена твоего замка из лего? — серьезно спрашивал Роман.
— Да! И тут будет стоять дракон! — восторженно вещал Денис.
Алина вошла на кухню и застыла. Заваривался чай. Дети сидели за столом и жевали печенье, которое Роман, видимо, принес с собой. Сам сосед сидел напротив них, опираясь подбородком на сплетенные пальцы. В лучах утреннего солнца он казался до неприличия красивым.
Алина всегда считала Романа типичным холостяком-эгоистом. Они пересекались в лифте, вежливо здоровались, иногда он придерживал для неё дверь. Она знала, что у него свое архитектурное бюро и что он часто работает по ночам. Но чтобы он так легко нашел общий язык с чужими шумными детьми?
— Спасибо вам огромное, — тихо сказала Алина, присаживаясь за стол. — Мне так неловко.
— Бросьте, — Роман улыбнулся, пододвигая ей чашку с чаем. — У меня у самого младшая сестра, у неё трое. Я тренированный. Надолго вас так осчастливили?
— До воскресенья, — Алина тяжело вздохнула. — Брат спасает брак. А я... я спасаю остатки своего рассудка.
— Справитесь. Если что — зовите. Я работаю из дома ближайшие пару дней, — он подмигнул Соне, которая с обожанием смотрела на него. — Буду вашим личным МЧС.
Эти слова прозвучали как обещание, от которого у Алины почему-то приятно защемило в груди.
Дни до выходных слились в один безумный, но удивительно яркий калейдоскоп. Алина поняла, что её идеальная жизнь была... скучной. Да, сейчас её квартира напоминала поле боя, да, она не высыпалась, но в этом было столько жизни!
В пятницу вечером Роман зашел снова. Под предлогом того, что «купил слишком много клубники». Они вчетвером сидели на пушистом ковре в гостиной (отчищенном в химчистке от шоколада) и смотрели «Короля Льва». Соня уснула на коленях у Алины, а Денис — привалившись к боку Романа.
Алина украдкой разглядывала профиль соседа. Его прямой нос, четкую линию челюсти.
— Они потрясающие, — шепотом сказал Роман, не отрывая взгляда от экрана. — Сложные, шумные, но настоящие.
— Да, — так же тихо ответила Алина. — Знаешь... я всегда боялась этого. Детей, ответственности. Мне казалось, что это конец моей свободы. Моей чистой квартиры, моих путешествий. А теперь я смотрю на них и думаю: а ради чего всё это было? Идеальный порядок не обнимет тебя перед сном.
Роман повернул к ней голову. В полутьме комнаты его глаза казались бездонными. Он осторожно, чтобы не разбудить Дениса, протянул руку и накрыл её ладонь своей. Его пальцы были горячими и сильными.
— Свобода — это не отсутствие обязательств, Алина. Свобода — это когда ты сама выбираешь, кому отдать свое сердце.
Воздух между ними сгустился. Алина чувствовала, как колотится её пульс. Она чуть подалась вперед. Роман тоже. Их губы почти соприкоснулись, когда...
— Я ХОЧУ ПИТЬ! — оглушительно завопила проснувшаяся Соня.
Очарование момента лопнуло, как мыльный пузырь. Роман резко отстранился, откашлялся. Алина, густо покраснев, бросилась на кухню за водой.
Остаток вечера прошел в неловком напряжении. Когда Роман уходил, он лишь сухо пожелал спокойной ночи.
Суббота прошла в прогулках по парку. Алина кормила детей мороженым, катала на каруселях и ловила себя на мысли, что постоянно ищет в толпе высокую фигуру Романа. Но он не звонил и не заходил.
Вечером в воскресенье раздался звонок в дверь. Алина, готовящая ужин, открыла, ожидая увидеть соседа. Но на пороге стоял Игорь. Помятый, с кругами под глазами, но с дурацкой счастливой улыбкой. Рядом с ним стояла его жена Катя.
— Линка! Сестренка! — Игорь сгреб её в охапку. — Спасибо тебе! Мы помирились. Всё, начинаем с чистого листа. Где мои монстры?
Дети с визгом бросились к родителям. Началась суета, сборы, поиски потерянного носка и игрушек. Алина стояла в стороне и смотрела на эту воссоединившуюся семью. Она должна была радоваться. Она так ждала этого момента. Но внутри разрасталась огромная, черная пустота.
— Линка, ты святая, — Катя порывисто обняла её. — Прости нас за этот эгоизм. Мы твои должники навеки.
— Ерунда, — выдавила из себя Алина. — Они замечательные.
Когда дверь за ними закрылась, на квартиру опустилась тишина. Та самая идеальная, желанная тишина, которую Алина так ценила еще пять дней назад.
Теперь эта тишина звенела в ушах. Она давила на плечи.
Алина прошлась по комнатам. Собрала забытую на диване детальку лего. Зашла в ванную, где на бортике осталась лежать одинокая желтая резиновая уточка.
Она вдруг поняла, что не хочет быть одна. Не хочет пить утренний кофе в пустой квартире. Ей не хватало шума, смеха, даже рассыпанной крупы. И ей безумно, до физической боли не хватало Романа.
Она вспомнила его слова: «Свобода — это когда ты сама выбираешь, кому отдать свое сердце».
Алина посмотрела на себя в зеркало. Идеальная укладка, чистая блузка. Чужая женщина.
Она решительно сжала в руке резиновую уточку, развернулась и вышла из квартиры.
Она спустилась на этаж ниже. Сердце колотилось где-то в горле. А вдруг он занят? Вдруг она всё себе придумала, и та почти случившаяся близость была просто игрой света и усталости?
Алина нажала на кнопку звонка.
Дверь открылась почти сразу. Роман стоял перед ней с чертежным карандашом за ухом и в очках в тонкой оправе. Увидев её, он удивленно приподнял брови.
— Алина? Что-то случилось? Опять потоп?
— Хуже, — выдохнула она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Они уехали.
Роман мгновенно понял всё. Он снял очки, бросил их на тумбочку в прихожей и сделал шаг к ней.
— И тебе теперь слишком тихо? — мягко спросил он.
— Оглушительно, — Алина шмыгнула носом, совсем как её маленькая племянница. Она разжала ладонь и показала ему резиновую уточку. — Я пришла... вернуть реквизит из нашего моря. И сказать... Рома, я не хочу больше этой стерильной свободы. Я была такой дурой. Я боялась чувствовать, боялась привязаться, потому что думала, что это сделает меня уязвимой.
Она замолчала, не зная, что еще сказать. Роман смотрел на неё, и в его темных глазах разгоралось тепло, от которого у Алины подкосились колени.
Он медленно забрал у неё из рук игрушку и положил её на полочку. Затем сделал еще один шаг, преодолевая последние сантиметры между ними. Его руки легли ей на талию, притягивая к себе.
— Знаешь, в архитектуре есть такое понятие — «несущая конструкция», — прошептал он, склоняясь к её лицу. — Без неё самое красивое здание рухнет. Так вот... кажется, ты стала моей несущей конструкцией, Алина. За эти несколько дней.
— Даже несмотря на испорченные обои и затопленный потолок? — улыбнулась она сквозь слезы.
— Особенно из-за них, — ответил Роман.
Он поцеловал её. И в этом поцелуе не было осторожности — в нем была уверенность, страсть и обещание того, что впереди их ждет много шума, смеха и неидеальных, но абсолютно счастливых дней.
Алина закрыла глаза, отвечая на поцелуй, и впервые за долгое время почувствовала, что она наконец-то дома.
Год спустя.
— Осторожно, краска не высохла! — закричала Алина, пытаясь перехватить Дениса, который на космической скорости несся по коридору их с Романом новой, просторной квартиры.
— Тетя Алина, мы строим шалаш! — донеслось из гостиной голосом Сони.
Роман вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. На нем был фартук поверх рубашки. Он подошел к Алине, обнял её со спины и поцеловал в висок.
— Игорь звонил. Сказал, они с Катей заберут этих ураганов через час.
— Слава богу, — притворно застонала Алина, откидывая голову ему на плечо. — Я люблю их, но еще один день, и я сойду с ума.
Она инстинктивно положила руку на свой заметно округлившийся живот. Роман накрыл её ладонь своей.
— Привыкай, любимая, — он рассмеялся своим бархатным смехом. — Через пару месяцев у нас будет собственный ураган. И боюсь, одной резиновой уточкой мы уже не отделаемся.
Алина улыбнулась, глядя на то, как Денис и Соня с визгом промчались мимо них, таща за собой плед. В квартире пахло выпечкой, свежей краской и абсолютным, концентрированным счастьем.
Её жизнь больше не была идеальной. Она была намного лучше.
