Следующая остановка произошла, когда мы нашли останки экипажа «Русанова»...
Точнее сказать, и не останки сроду, а некие «коконы», сплетённые из всё тех же светящихся «корней». При том, точно повторяющие формы человеческих тел. А что самое пугающее — внутри «коконов», видимо, находились тела. Я предусмотрительно сохранил безопасную дистанцию. Во всяком случае, хотелось в это верить. Остальные последовали моему благоразумному примеру, и только Игорь осторожно приблизился к одному из «коконов». Долго в него вглядывался, ничего не трогая, затем перешёл к следующему, затем к следующему...
— А по внешнему виду, их здоровью можно только позавидовать, — с профессиональной точки зрения оценил он наконец состояние членов экипажа «Русанова».
Дурной пример, как оказалось, был весьма заразителен, и следом остальные подошли посмотреть на вызвавших зависть у спасателя «русановцев». В числе остальных решил поглазеть на местные чудеса и я. И действительно, люди в «коконах» из сплетённых светящихся нитей не выглядели умершими давным-давно. То есть буквально, сквозь переплетения нитей видны были вполне живые люди — они ровно дышали, по лицам порой пробегали мимические судороги.
— Может попробуем освободить их от этих чёртовых «коконов»? — предложил я, первое что пришло на ум.
— Не советую, — неожиданно возразил Игорь, как бы и долженствующий в силу профессиональной деформации первым кинуться освобождать людей от весьма подозрительных светящихся пут.
— Но почему?
— Универсальный закон Вселенной — не трогай, что и так работает, — поделился своим видением Савелий.
— Точно! — поддержал его Игорь, — Видимо эти «коконы» и позволяют им выглядеть настолько хорошо, хотя с катастрофы минуло уже порядком лет. И неизвестно, что случится, вмешайся мы в этот непонятный процесс...
Но только мы попытались осмыслить увиденное да услышанное, как...
— Приветствую вас, жители Земли! — Раздавшийся из ниоткуда скрипучий голос заставил в страхе присесть даже самых отъявленно смелых из покорителей неизведанного. Что уж говорить обо мне...
Из-за тени ближайшего гигантского сталагмита вынырнула человеческая фигура.
— Уф-ф... Проклятье! — не сдержавшись выругался Савелий, — Андроид-мультипликатор, и если не ошибаюсь, третьей серии...
— Не ошибаетесь, — соглашательски заскрипел древний андроид-мультипликатор, — АэМ три тройки две единицы семь. Сфера применения — ремонтные работы.
Мы с удивление воззрились на это чудо технической мысли, нежданно вынырнувшее из тьмы пещеры да, как оказалось, ещё и из тьмы веков. Но кто бы мог подумать, что этот андроид сохранит работоспособность спустя почти столетие!
— Ты как тут оказался? — удивлённо спросил у поразительно сохранившейся архаики Савелий.
— Прибыл с космографом «Русановым», — продолжал неприятно скрипеть андроид. Видимо длительное пребывание на Мас-а-Тьерра на его шестерёнках отразилось гораздо существенней, чем на остальных членах экипажа «Русанова». Хотя... С какой стороны на это посмотреть — мне бы не хотелось оказаться на месте любого из ныне здравствующих, опутанным неким подобием пещерной плесени. И вполне может статься, что их внешний вид — это только прекрасная витрина, за которой скрывается чёрт знает что. И совсем не здоровое.
— Что здесь случилось? — продолжал расспрашивать Савелий.
— Здесь ничего не случается. Экипаж пребывает в добром здравии, — заскрипел андроид, и мне показалось даже, что с некими нотками гордости за состояние экипажа.
— В добром? — Я с сомнением посмотрел на «коконы». Это можно было назвать как угодно, но «в добром»? Не знаю, не знаю.
— Андроид, коротко доложи о прибытии на спутник и последующих событиях, — командным тоном приказал Савелий.
Андроид дёрнулся, вытянулся во фрунт и довольно бодро доложил:
— В звездную систему NGC-X-45-2432 картограф «Русанов» попал в результате аварийного сбоя в маршевом двигателе и полном отказе систем жизнеобеспечения. И даже я — андроид-мультипликатор третьей серии оказался бессилен что-либо отремонтировать. Причина неисправности не идентифицировалась. Командир выбрал ближайшую планетарную систему звезды Гамма. Дистанционное сканирование планет показало, что для жизни пригоден спутник одной из планет-гигантов. При заходе на посадку полностью отказало рулевое управление, и корабль совершил жёсткую посадку. Все члены экипажа получили травмы различной степени тяжести. И поскольку «Русанов» оказался полностью разрушен, я перенёс членов экипажа в ближайшее укрытие...
— А что это за плесень, что их опутала? — спросил у замолчавшего робота Савелий.
— Информация отсутствует.
— Как давно они в таком состоянии?
— Почти сразу, как я доставил сюда экипаж, неизвестная науке флора проявили активность. Мною было отмечено, что прямой контакт со светящимся «мицелием» благотворно влияет на жизненно важные функции организма людей — снимает болевой синдром, приводит в норму давление и сердцебиение. Поскольку сам я ничем помочь экипажу не мог, принял решение не вмешиваться. Не трогай то, что работает.
Мы переглянулись. Универсальный принцип организации работ по обслуживанию функционально сложных систем, к коим без сомнения относится и человеческий организм, без осечек работал даже здесь. Как оказалось, и при использовании биологических систем неясного происхождения.
— Что будем делать? — поинтересовался мнением команды Савелий.
Команда помолчала.
— Предлагаю оставить всё как есть и не трогать экипаж «Русанова». Реанимации под рукой нет, а не известно, как они отреагируют на попытки «помочь» им, — заметил Игорь.
И все согласились с опытным в таких делах старшим спасателем.
— Значит, возвращаемся, — заключил Савелий. — Андроид, ты с нами?
— Не могу. Мой долг помогать экипажу «Русанова».
— Но чем ты им тут поможешь? — удивился Савелий, — Ты ж не инопланетный «мицелий»!
— Я им помогал всё это время, буду и дальше продолжать помогать.
— Ну, как знаешь, — согласился с железной логикой андроида Савелий. — А мы возвращаемся наружу.
...
А снаружи нас поджидал сюрприз...
— Ого! — непроизвольно воскликнули хором мы.
Вне пещеры была глубокая ночь, и в кои то веки, ослепительный бок планеты-гиганта ни заливал все вокруг своим полуночным сиянием.
— Это сколько же времени мы отсутствовали? — Мы в замешательстве переглянулись.
— По мне так, не больше двух-трёх часов, — неуверенно протянул я. — Но тут-то, почитай, часов десять прошло!
— Что за... — Максим неуверенно показал рукой на темнеющий вдали остов «Русанова». — Он что, раздвоился?
Я протёр глаза — и вправду, рядом с бесформенной тушей, когда-то бывшей «Русановым», темнел небольшой объект... Или...
— Что будем делать? — как-то даже растерялся Савелий, — Драконы?
— А что с Георгием? — забеспокоился я, — Неужели съели?
— Как ни прискорбно это признавать, видимо да, — пожал плечами Максим. — А теперь отдыхают или ждут добавки.
— Не хотелось бы... — уже шёпотом поделился опасениями я.
— Чего не хотелось? — также тихо переспросил Максим.
— Не хотелось бы оказаться в качестве вкусной добавки.
— А не слишком ли ты высокого мнения о своих гастрономических достоинствах? — всё-таки не сдержался, чтобы не «уколоть» меня, Максим.
Внезапно тёмный силуэт осветился, и мы, не сдержав восторга, закричали:
— Спасательный шлюп!
И кинулись к нашему спасителю. Когда подбежали, пандус неожиданно дернулся и начал открываться.
— А я уже думал, что вас того... — завидев нас, радостно закричал появившийся в освещённом проёме Георгий, — Какие-то пещерные грибы съели!
Мы обнялись. Как оказалось, группа прибывших спасателей во главе с нашим механиком уже было выдвинулась на поиски сгинувших в «пещере», но столкнулась нос к носу с «пропавшими» на пандусе шлюпа. И тут открылась поразительная деталь — за те два-три часа, что мы осматривали пещеры, на поверхности прошло почти двое суток.
— Я было кинулся в тот же вечер вас спасать, — рассказывал Георгий, — Но натолкнулся на этот странный светящийся «мицелий», который к тому же при моём появлении так омерзительно начал шевелиться... Что я и подумал — хана, он вас съел. А чтоб он и меня впридачу не схарчевал, вернулся к «Русанову»...
— Как это странно ни звучит — но ты оказался не так и далёк от истинны, — усмехнулся Савелий, — Русановцы все в нём.
— Съедены? — переспросил прилетевший на пару с Евгеном по наши заблудшие души Семён.
— Нет. Живы-здоровы, но ни на что не реагируют. Что-то вроде комы или спячки. Но что странно — прошедшие годы на них никак не повлияли. То есть, вообще никак — словно вчера легли и просто уснули... На сто лет.
Не посещавшие пещеру и своими глазами лично не лицезревшие картину с экипажем «Русанова» недоверчиво уставились на нас. У меня даже мелькнула шальная мысль — а не мелькнула ли у них мысль о нашем поголовном психическом нездоровье или коллективной галлюцинации. Видимо, точно также подумал и Савелий:
— Хотите верьте, хотите нет. Но они все там в полном здравии, но не в сознании. Мы их тормошить не стали — мало ли какая неотложная медицинская помощь им при «пробуждении» может понадобиться, а у нас с собой даже подорожника нет.
— Ладно. С «русановцами» повременим до лучших времён... Если такие наступят, — не стал вдаваться в подробности Семён и перешёл к делу, — Какие наши дальнейшие действия? Возвращаемся?
— Может не будем спешить? — засомневался Савелий.
— А что такое?
— Чересчур много загадок. «Русановцы» в коме, опять же замедление времени.
— Замедление чего? — удивился Георгий.
Вновь в глазах не имевших «счастья» посетить пещеру легко прочиталось подозрение если не в сумасшествии Савелия, то где-то очень близко к сему патологическому состоянию.
— Времени. А ты чего думал — мы там двое суток развлекались? — усмехнулся Савелий. — Для нас субъективно времени прошло не больше четырёх часов...
— Вот же...
Все дружно задумались. И даже я — о скоротечности времени.
— Тем более, пора уматывать, — по прошествии пары минут вынес вердикт Семён, — Как бы и в самом кратере время не замедлялось. А то окажемся на сто лет тому вперёд...
С чем все дружно согласились и быстро собрали манатки, которых у нас здесь и не было никаких — все остались за периметром драконам.
Вылетели затемно, чему благоприятствовало в кои-то веки отсутствие пухлого бока планеты-гиганта на небосклоне. Крайне редкое расположение планет, когда небосклон пребывал в первозданной чистоте без каких-либо мощных светил, что неплохо способствовало скрытности перелёта. Нашим же опытным пилотам само наличие или отсутствие света принципиально никак не осложняло пилотирование.
Когда перевалили за гряду, покидая негостеприимный для «Русанова» кратер, пред нами предстало завораживающее зрелище. Всё то время, что мы пребывали на Мас-а-Тьерра, ни разу не оказывались за пределами кратеров в условиях ночной темноты. Так получалось, что в наших экспедициях во внешний мир планета-гигант по ночам всегда услужливо подсвечивала местный пейзаж. Ныне же, она стыдливо пряталась с обратной стороны Мас-а-Тьерра. И местная страдающая гигантизмом флора получила прекрасную возможность предстать во всём своем ночном великолепии. Пребывающие, казалось, в самой стратосфере кроны Гекатонхейрусов Тимофеусов странным образом флюоресцировали, при этом ни на йоту не добавляя освещённости погружённой во мрак местности внизу. И мы летели над кромешной тьмой между нависающими сверху флюоресцирующими гигантскими шарами. Странным образом низовая флора старалась вообще не отсвечивать в отличие от соединяющей небеса с поверхностью. Все пассажиры спасательного шлюпа заворожённо молчали, поражённые неземной красотой. Только лишь ради такого представления стоило полететь в космос.
— Неужели драконы спят? — ни к месту вспомнил о конкурентах за небеса Игорь.
— Давай, не каркай, — предупредил его Савелий. — Не хватало только этих...
— Вряд ли... — прокомментировал Семён, — Такое расположение планеты со спутником крайне редко происходит, и никакая живность не сможет к этому специально приспособиться. Сидят где-то втихаря...
— Хотелось бы...
Снова все замолчали, не желая разрушать призрачную красоту. И шлюп скользил во тьме ночи средь плавающих по густому мраку светящихся огромных шаров...