Если вам будет интересно, буду потихоньку выкладывать свои доклады, которые я делаю по учебе. Вот небольшой доклад по антропологии религий.
Сямженская община последователей И.А. Чурикова: рождение, расцвет и увядание религиозного движения
Движение зародилось в начале 1990-х годов, когда житель деревни Дьяковская Петр (фамилию выяснить не удалось) совершил паломническую поездку в поселок Вырица Ленинградской области. Вырица традиционно почитается православными верующими как место, связанное с подвигом преподобного Серафима Вырицкого. Однако нашего Петра интересовала не официальная церковная традиция, а наследие И.А. Чурикова (1861–1933), крестьянина-проповедника, основавшего «Общество народных трезвенников» в Санкт-Петербурге в конце XIX - начале XX века.
Привезенные из Вырицы ксерокопии чуриковских текстов («житий» и поучений) сформировали ядро вероучительной базы (мне удалось с ними ознакомиться и частично скопировать). Учение Чурикова, синкретичное по своей природе, базировалось на евангельских мотивах, но с сильным акцентом на идее полного воздержания от алкоголя и табака как главного условия спасения. Фигура самого Чурикова фактически сакрализировалась. Будем говорить прямо – явление Братца объявлялось вторым пришествием Христа.
В сямженской интерпретации православные таинства (в первую очередь Евхаристия, где используется вино) отвергались как «бесовские». Тексты Чурикова считались каноническими, а его изображения - объектом почитания, что характерно для культа харизматического лидера в его посмертии.
На пике своего развития в середине 1990-х годов, численность общины достигала, по разным оценкам, 600–700 человек при общем населении Сямжи около 4 тысяч жителей. Социальной базой движения стали преимущественно мужчины трудоспособного возраста, ранее страдавшие алкогольной зависимостью, а также члены их семей. Столь высокая концентрация адептов позволяет говорить о Сямже как об исключительном ареале распространения чуриковского учения в масштабах всей России.
Новоиспеченный член общины давал письменный «обет трезвости» и получал символические дары - сахар и копейку, что должно было знаменовать вступление в «сладкую и богатую» жизнь. Данный ритуал, возможно, восходит к раннехристианским практикам агап или более поздним крестьянским обрядам братчины. Все участники всегда при встрече целовались в губы (по-братски).
Экономический эффект от деятельности общины оказался беспрецедентным. Мужчины, прекратившие употребление алкоголя, организовали артели по заготовке и перевозке леса. Маршрут Сямжа - Москва стал регулярным; очевидцы отмечали высокую дисциплину водителей, их коллективную самооборону при столкновениях с криминалом и коррумпированными сотрудниками ГИБДД (которые даже считали, что 95-й регион - это некая несуществующая Сямженская область). До сих пор значительная часть подмосковных дач и бань имеет сямженское происхождение.
В это время я работал журналистом областной газеты «Русский Север» и мне передали закрытый доклад, подготовленный налоговой инспекцией для губернатора. Сямженский район был в этом докладе назван «финансовой аномалией». Самый поразительный факт из этого доклада: уровень автомобилизации в районе вырос настолько, что по данному показателю Сямженский район вышел на второе место в области, уступая только промышленному Череповцу.
И вот тут начинается самое интересное. Женская часть населения, вообще-то выигравшая от прекращения пьянства в семьях, демонстрировала скрытое, а иногда и явное неприятие происходящих перемен. Сямженские женщины жаловались (sic!) на своих протрезвевших мужчин, обвиняя их в том, что они стали «не как нормальные люди». Такова была их реакция на разрушение привычной модели поведения, включавшей в себя и ритуализированное потребление алкоголя.
Характерно высказывание пожилой жительницы, зафиксированное журналистом: радикальная трезвость - результат того, что «хозяин» (то есть, в народном понимании, нечистый дух) уже получил души адептов и не нуждается в разрушении их тел. Эта интерпретация демонстрирует наложение традиционных крестьянских представлений о «порче» и «одержимости» на непонятное религиозное поведение.
Рост влияния чуриковцев вызвал ответную реакцию со стороны епархиального духовенства. Был восстановлен храм в Сямже и назначен священник Михаил (из Вологды), которые немедленно вступил с трезвенниками в открытый конфликт. Основным пунктом богословского противостояния стало неприятие чуриковцами таинства Причастия (вина). Священник Михаил активно использовал местную прессу для дискредитации учения, противопоставляя ему ортодоксальную традицию. К счастью, времена были вполне вегетарианские, судьба мюнстерских анабаптистов сямженским еретикам не грозила.
Результаты своей миссии уважаемый о.Михаил оценивал следующим образом: «у них (чуриковцев) - 700, у нас (православных) - 800». Однако данная статистика, по-видимому, отражала не столько реальное воцерковление населения, сколько попытку символической реконкисты посредством вербальных интервенций. «800 православных» были православными только на бумаге, обычное богослужение в Сямженской церкви собирало 10-15 человек, не более.
К началу 2000-х годов активность движения пошла на спад. Экономическая база (лесозаготовки) исчерпала себя, старая советская техника приходила в негодность, численность регулярных собраний тоже сократилась до нескольких человек. Тем не менее, идеи чуриковцев сохранили определенное влияние в районе.
Резонансный случай 2010-х годов, когда несовершеннолетняя уроженка Сямженского района отказалась от необходимой медицинской помощи (хирургического вмешательства), уповая на чудо от Иоанна Чурикова, свидетельствует о сохранении вероучительных установок в семьях, некогда принадлежавших к движению. Все закончилось вмешательством органов опеки и лишением родителей родительских прав.
Сямженская община чуриковцев представляет собой случай спонтанной религиозной самоорганизации, где харизматическое учение в отсутствие харизматического лидера смогло на время стать доминирующей идеологией в отдельно взятом районе. Успех движения был обеспечен решением конкретной социальной проблемы (алкоголизма), однако его внутренняя логика, предполагавшая сакрализацию отсутствующего лидера и разрыв с магистральной церковной традицией, привела к изоляции и последующей маргинализации. Если бы у движения нашелся живой харизматичный лидер в духе Лютера или Кальвина, все здесь могло бы быть гораздо интереснее.
Ну и чтобы не заканчивать на негативной ноте, любопытный факт: многие выходцы из Сямженского движения трезвенников достигли больших карьерных вершин в разных областях, причем на федеральном уровне – в спорте, в бизнесе, в политике, в кино. Конкретных имен, с вашего позволения, называть не буду.
Ваш М.