- Заходи, Настасья, сапоги скидывай, я полы уж вымыла.
- Да я на минуту, Фрось. Молока хотела спросить литрушку.
Фрося улыбнулась, руки вытирая о передник.
-Да хоть ведро! Хоть и в годах у меня Зорька, а молоко жирное, вкусное, и на творог хватает, и на сливки...
- Ну и слава богу. А чего ж ты тогда такая расстроенная? Соседка вон говорит, ты вчера у окна сидела, грустная...
Фрося махнула рукой, усаживая гостью за стол. Достала из печи чугунок с картошкой, налила парного молочка. Было видно, что она смущается, думает - говорить или нет соседке про свои думы...
-Ешь давай, потом расскажу.
Настасья от картошки не отказалась, молоко пригубила, а Фрося села напротив, вздохнула тяжко.
- Такое дело, Настя... Не смейся только. Моя Зорька, она ж не всегда же моя была. Помнишь, я тебе рассказывала?
-Как не помнить. Уж столько лет назад её хозяин продавал в спешке, за полцены, ты и схватила скорее, даром, что вести пришлось с соседнего села. Ну не прогадала! И что?
-А то, что наша Зорька, она, выходит, замужняя была. До нас. И муж её, бык этот, в том селе еще живёт, откуда Зорька пришла. Соседка с фермы сказывала, у ней там сестра живёт, все новости знает. Хозяин этого быка нарочно покупал, для племени. Да только дело у него плохо шло, покуда Зорька моя тама жила...
Настасья чуть молоком не поперхнулась, пытаясь сообразить, к чему клонит соседка...
-Никак не пойму, о чем говоришь..
Фрося ладонью по столу шлёпнула.
-Зорька моя, она этого быка, выходит, помнит. И тоскует по нему. Чует моё женское сердце, в глазах беск совсем пропал... Траву жует без радости, а вот вчерась так и вовсе покой потеряла, мычит так жалобно... Видать вспоминает мужа своего...
Настя не посмеялась, глаза широко открыла, словно подругу какую обсуждают близкую.
-Да как корова может помнить? Ты чего, Фрось? Столько лет прошло...
- А вот так! Соседка сказывала, тот бык, когда они с Зорькой в одном стаде ходили, других стороной обходил, к ней одной ластился. А потом его перестали общим стадом водить, заперли в стойле, и Зорька чуть с ума не сошла. Ревмя ревела, из стада убегала. Видать, хозяин её тогдашний и продал её мне подальше, чтоб успокоилась.
Настасья слушала, головой качала, искренне сопереживала Зорькиным страданиям.
-Ну и что теперь делать-то, Фрось? Ничего не поделаешь...
Фрося голос понизила, будто тайну великую открывала.
-А вот что. Тот бык, говорят, снова в наших краях объявился. Хозяин его старенький совсем стал, сдал его на ферму нашу. Пастух сказывал, его теперь на выпас отдельно водят, буйный якобы.
- Буйный?
-Говорят, никого к себе не подпускает, бодается, ревёт. Один пастух и ходит с ним. И вот тебе крест, Зорька моя с той поры, как он объявился, места себе не находит. Мычит, к забору бегает, на ту сторону смотрит. Почуяла, видать.
Настя отложила картошку, всплеснула руками.
- И что ты удумала?
Фрося помолчала, потом выпалила, словно делой всей жизни сладила.
- Свести их хочу. Пусть хоть разок увидятся. Что я, не понимаю, что ли, как оно, когда любимого от тебя силой отрывают? Я ж сама молодая была, когда моего Лёшу в армию забрали. Ждала... Всего-то пятнадцать годков с ним прожили...Я только сама знаю, каково это в молодых годах потерять любимого...
Фрося вытерла платком покрасневшие глаза, вспоминая покойного мужа. Настасья на неё смотрела растерянно и не знала, то ли смеяться, то ли плакать- и сама она уже десять лет без мужика своего живёт. Ох как тоскливо вечерами!
Две недели Фрося готовилась. Выпросила у пастуха, чтоб в субботу быка мимо её двора прогнал. Пастух человек не совсем чужой был, много лет назад ухаживал за Фросей, в любви клялся, да только та Лёшку гармониста выбрала, голосистого, кудрявого.
Фрося Зорьку вычесала, хвост причесала, даже на рога цветок приладила. Соседки, завидев такую красоту, конечно, удивлялись, подшучивали.
- Фрось, ты чего, свадьбу играешь?
Фрося не тушевалась, важничала.
- А хоть бы и так! У моей Зорьки любовь, не чета вашим.
Настасья и вовсе, пришла помогать. Вместе они Зорьку почистили, вместе место у забора выбирали, где бык проходить будет. Фрося вся изволновалась, как девка на выданье.
-А вдруг он её не узнает? Вдруг испугается? Не дай Боже бык взъерепенится, забодает нас...
-Вот и поглядим. Чай не каменное сердце, у быка-то... И не совсем дурака уж Зорька полюбила...
В субботу утром Фрося встала затемно. Зорьку напоила, накормила, вывела к воротам. Корова стояла, голову наклонив, будто ждала чего. Фрося гладила её по шее, шептала.
-Сейчас, Зоренька, сейчас. Увидишь своего.
Пастух появился ровно в полдень. Гнал стадо мимо, а быка отдельно, на верёвке. Тот шёл нехотя, голову низко опустив, рогами землю пахал. Настя приложила руки к щекам, покачала головой.
-Здоровенный какой! Глядеть боязно...
Настя обиженно поправила её.
- Красивый! Глянь, какой лоб широкий, какие глаза умные. Мать моя женщина...
Зорька, увидев быка, замерла. Потом шагнула к забору, замычала тихо, жалобно так. Бык поднял голову, остановился. Смотрел на неё долго, будто узнавал. Потом пошёл. Не спеша, важно, словно понял всё- всё на свете. Пастух за верёвку потянул, да где там! Бык и не думал останавливаться.
Подошёл к забору, нос к носу с Зорькой. Постояли так, смотрят друг на друга. Потом бык лизнул её в нос, а она головой ему кивнула. И замерли. Стоят, будто и нет никого вокруг.
Фрося заплакала в передник. Настасья тоже слезу пустила. Пастух в сторонке стоял, ворчал, глядя на баб.
- Ну, чего теперь? Сколько мне тут болтаться?
Фрося взяла у него верёвку.
- А пусть постоят. Не трожь. Столько лет не виделись, дай им хоть наглядеться. Иди, Стёпа, не сбежит он, я наперёд знаю. Вон какой послушный, тихий...
Так они и простояли до самого вечера. Бык от забора ни на шаг не отходил, Зорька от быка. Соседки выходили, смотрели, головой качали. Кто смеялся, кто крестился. А Фрося сидела на лавочке, смотрела на них и улыбалась сквозь слёзы.
Вечером пастух быка увёл. Зорька замычала было, но Фрося подошла, пошептала что-то. Корова вздохнула тяжело, голову наклонила, но пошла за хозяйкой.
- Ничего. Он теперь недалеко. Будете видеться.
Настасья уходила уже затемно. У калитки обернулась, задумчиво поглядела куда-то вдаль.
- Фрось, а ты веришь, что они помнят друг дружку?
- Верю. Как не верить? Мы ж с тобой помним. И они помнят. Всё помнят.
Через месяц пастух по доброте душевной (а может всё еще Фросю любил украдкой) договорился, чтоб быка к ней во двор пускали. Не часто, раз в неделю. Соседи сначала ходили как кино глядеть любовь коровью, потом привыкли. Фрося каждую субботу чистила Зорьку, ворота открывала, ждала.
Бык приходил важно, осматривал двор, будто хозяин. Но вёл себя степенно, прилично, даже по травке ходил, словно интеллигент. Зорька мычала тихо, ластилась к нему. Они стояли рядом, ели сено из одной кормушки, пили воду из одного корыта.
Фрося сидела на крыльце, смотрела на них и думала о своём. О том, как ждала Лёшу из армии, как встречала его на вокзале. Как они тоже стояли, обнявшись, и никто вокруг был не нужен. Вспоминала, как рано ушёл он от болезни неведомой... И душа её израненная будто исцелялась, глядя на семейство коровино...
Под конец лета пастух пришёл, словно виноватый, голову опустил. Фрося аж за сердце схватилась почуяв нехорошее... Степан потоптался у ворот.
- Быка скоро водить не смогу. Сдают его...
-Куда же его?
-На мясокомбинат, больше некуда. Кто ж такого старого возьмёт? Никому охоты нет тратить рублики зазря.
Фрося подумала, походила, вздохнула. Ночь не спала. А потом собрала все свои сбережения, похоронные, посчитала - не хватает. Тут снова Настасья на выручку пришла, всё что есть дала, и купили они быка. Соседи первое время возмущали, осуждали, мол, сбежит животина, мало никому не покажется! Пытались вразумить...
-Фрось, ты чего? Две скотины тебе зачем? Сама еле ходишь!
-А затем, чтоб не разлучались муж и жена. Хватит уж, и так настрадались. Столько лет в разлуке...
Теперь бык и корова живут вместе. Зорька мычит редко, спокойно. Бык важно ходит по двору, за порядком следит. Не шалит. Чужих не подпускает, а Фросю любит, почти как Зорьку. Из рук кормится, голову научился на плечо класть. Под старость лет нежничать начал, всё бочком к жене, бочком, пока травку жуют...
Соседи всем своим родственникам про такое "кино" рассказали, те приезжают нарочно поглядеть своими глазами. Правда, Фрося за такое представление плату берёт - сено, тюками, фураж, иной раз и мужиков соседских зовёт на помощь, если навоз увести надо.
Вечерами сидят они с Настасьей на крыльце, пьют чай, смотрят на Зорьку с быком, как неспешно они милуются. Фрося иногда вздыхает, вспоминает Лёшку молодого, Настасья - мужа своего, и им кажется, что они где-то рядышком, смотрят на них...
- Смотри, Фрось, как рогами трутся...