— Сеня, ты не видел мою синюю кастрюлю на пять литров? — Алина заглянула в шкаф, где вместо привычного набора посуды сиротливо жалась сковородка с облупившимся тефлоном.
Арсений, уткнувшись в книгу, неопределенно хмыкнул.
— В ней холодец, — отозвался он, не поднимая глаз.
— Какой холодец, Сеня? Март на дворе, я на диете, ты на таблетках. Кто сварил холодец в моей квартире?
— Мама с Женей. Они там... это... обживаются потихоньку. Ты не кипятись, Аля. У людей форс-мажор, квартирный вопрос их испортил, как говорил классик.
Алина медленно опустилась на табуретку. Кухонное полотенце в ее руке безвольно повисло. Жизнь, которая до этого момента казалась вполне предсказуемым маршрутом между поликлиникой и супермаркетом со скидками, внезапно сделала крутой вираж в сторону Кащенко.
Двушка на набережной была ее гордостью, ее «подушкой безопасности» и будущим приданым для девятнадцатилетней Ольки. Досталась она Алине от тетки, женщины суровой и экономной, которая даже чайный пакетик заваривала трижды, приговаривая: «Бережливость — путь к достатку». Полгода квартира стояла пустой. Старые жильцы съехали, оставив после себя лишь пятно на обоях в форме Австралии и стойкий запах дешевых кальянов, а новых Алина искала придирчиво, как невесту для единственного сына.
И тут — здрасьте, приехали.
— Сеня, повтори внятно. Что значит «обживаются»?
— Ну, Аля, ты же знаешь маму. Она — женщина решительная. Она свою квартиру продала за три дня. Покупатель подвернулся с наличкой, грех было упускать. А новую квартиру в «Золотых ключах» еще не достроили. Дом сдан, но там ключи только через два месяца дадут. Не на вокзале же им с Женей куковать?
— И ты отдал им ключи? От моей квартиры? Без звонка? Без обсуждения? — Алина чувствовала, как внутри начинает закипать то самое «варево», которое обычно заканчивается битьем посуды или долгим молчанием длиной в месяц.
— Я хотел сюрприз сделать. Доброе дело, Алина. Мама сказала, что ты сама бы предложила, если бы знала. Родная кровь все-таки.
— Родная кровь, Сеня, это когда вместе на даче сорняки полют, а не когда в чужую собственность без ордера вселяются. У меня там, между прочим, Олька должна была со следующего месяца жить. Она взрослая, ей личное пространство нужно.
— Олька подождет. Она молодая, у нее вся жизнь впереди. А маме тяжело в ее возрасте по съемным углам мотаться. И Женечке нужно личную жизнь устраивать, а в однушке с матерью какой же кавалер к ней придет?
Алина представила себе золовку Женю — сорокалетнюю девицу с вечно обиженным лицом и коллекцией мягких игрушек на кровати. Личная жизнь Жени напоминала строительство БАМа: много шума, огромные вложения, а поезда всё не ходят.
— Поехали, — коротко бросила Алина, стягивая фартук.
— Куда? На ночь глядя? Скоро «Поле чудес» начнется!
— На экскурсию, Сеня. В мой личный музей наглости и беспардонности.
Подъезд встретил их запахом хлорки и недавнего ремонта. Когда Алина открыла дверь своим ключом (слава богу, замок сменить еще не успели), ее чуть не сбил с ног аромат жареной рыбы. Тяжелый, густой, он пропитал даже стены, которые Алина с такой любовью красила в «нежно-пудровый» цвет.
В прихожей царил хаос. Гора обуви, среди которой выделялись огромные растоптанные тапки Оксаны Александровны, напоминала братскую могилу. На вешалке, где обычно висел один лишь дежурный плащ, теперь теснились пуховики, шали и какие-то невнятные кофты ядовитых расцветок.
— Ой, Алиночка! — из кухни выплыла свекровь. В руках она держала ту самую синюю кастрюлю. — А мы как раз ужинать садимся. Проходи, гостьей будешь!
— В своем доме я хозяйка, а не гостья, Оксана Александровна, — Алина старалась говорить спокойно, хотя глаз уже начал дергаться. — Как вы тут устроились?
— Прекрасно, деточка, просто прекрасно! — свекровь поставила кастрюлю на стол, прямо на новую скатерть, которую Алина покупала для будущих арендаторов. — Планировка тут, конечно, на троечку, тесновато нам с Женечкой. Но на первое время сойдет. Мы уже и шторки свои повесили, те твои... как их... «скандинавские»... совсем уж блеклые были. Как в больнице, честное слово.
Из комнаты вышла Женя. В ушах у нее были наушники, на лице — маска из огурцов. Увидев брата и невестку, она даже не поздоровалась, лишь недовольно поморщилась.
— Мам, скажи им, чтобы не орали. У меня вебинар по поиску внутреннего ресурса.
— Видишь, Аля, — прошептал Сеня, — делом человек занят. Ресурс ищет.
— Ресурс она ищет, — Алина зашла в большую комнату и обомлела.
Ее любимый диван был застелен старым байковым одеялом в клеточку, которое помнило еще Хрущева. На полированном комоде стояли слоники, герань в майонезных ведрах и гора каких-то коробок.
— Оксана Александровна, мы так не договаривались. Сеня сказал — на пару дней, пока вопрос решается. А вы тут уже сад-огород разбили.
— Ну зачем ты так, Алиночка? — свекровь присела на диван, и тот жалобно скрипнул. — Мы же по-родственному. Я свою квартиру продала удачно, деньги на счету лежат, проценты капают. Зачем мне тратиться на съем, когда у сына хоромы пустуют? Ты же за нее налог платишь? Платишь. За отопление отдаешь? Отдаешь. А так мы с Женечкой будем коммуналку оплачивать. Ну, ту часть, что намотаем.
— Электричество и воду? — уточнила Алина. — А содержание жилья? А капремонт? А амортизация мебели?
— Какая ты мелочная стала, Аля, — вздохнула свекровь. — В наше время за стакан воды денег не брали. Мы вот с Женей решили: раз уж мы тут живем, надо квартиру в порядок привести. Обои в прихожей — ну совсем никуда. Мы завтра мастера вызвали, купили рулоны с золотыми лилиями. Будет богато.
Алина почувствовала, как перед глазами поплыли те самые золотые лилии. Она представила свой минималистичный интерьер, превращенный в филиал провинциального дома культуры.
— Никаких мастеров. Никаких лилий. Оксана Александровна, завтра же начинайте искать жилье. Олька переезжает сюда через неделю.
— Олька? — Женя сняла огурец с левого глаза. — А куда ей торопиться? Она с вами живет, на всем готовом. А мне сорок лет, у меня личное пространство должно быть! Мама, скажи ей!
— Алиночка, ну не будь ты такой букой, — свекровь примирительно улыбнулась. — Ольге мы в углу раскладушку поставим, если уж приспичит. Места всем хватит. А квартиру свою я не просто так продала. Я решила: в «Золотых ключах» брать не буду. Там район шумный. Буду ждать вариант в историческом центре. А это, сама понимаешь, процесс небыстрый. Полгода, может год...
— Полгода? — взвизгнула Алина. — Вы собираетесь жить в моей квартире год бесплатно?
— Почему бесплатно? — оскорбилась Оксана Александровна. — Я сегодня Сеню на рынок посылала, он нам три килограмма минтая купил и мешок картошки. Считай, бартер. Ты нас жильем обеспечиваешь, мы — продуктами. Сеня, подтверди!
Арсений, который всё это время пытался слиться с обоями, виновато кашлянул.
— Ну, Аля, мама действительно рыбу любит... И Женя... Она овощи ест. Полезно же.
Алина посмотрела на мужа. В этот момент он напоминал ей преданного пса, который только что принес хозяину дохлую крысу и ждет похвалы.
— Так, — Алина взяла сумочку. — За рыбу спасибо. Но у меня другие планы. Сеня, пошли домой.
— А ужин? — удивилась свекровь. — Холодец же! Я туда три рульки положила, наваристый, ложка стоит!
— Сами ешьте свой коллаген, — отрезала Алина. — До завтра.
Всю дорогу домой Сеня молчал. Он чувствовал, что атмосфера в машине накалена до предела, и любое слово может вызвать взрыв мощностью в несколько мегатонн.
— Ты пойми, Аля, — наконец осторожно начал он, когда они уже зашли в свою квартиру. — Мама старая. У нее давление. Женька — неудачница, ей и так тяжело. Мы же должны помогать.
— Помогать — это купить лекарства или отвезти на дачу, — Алина начала нервно разбирать покупки в холодильнике. — А отдать ключи от моей личной недвижимости, где я планировала сделать ремонт для дочери — это не помощь. Это предательство интересов семьи. Нашей с тобой семьи, Сеня!
— Ну какая разница, чья квартира? — Сеня попытался обнять жену, но она увернулась. — У нас всё общее.
— Общие у нас только долги по кредиту за твою машину и общая усталость друг от друга, — Алина захлопнула дверцу холодильника. — Завтра я иду к адвокату.
— К адвокату? На родную мать? — Сеня схватился за сердце. — Аля, ты в уме? Поговорим, договоримся. Она женщина разумная.
— Разумная? Она уже золотые лилии купила! Она там когти пустила в диван, ее теперь только с ОМОНом выселять!
Следующую неделю Алина провела в состоянии холодной войны. Она не разговаривала с мужем, не отвечала на звонки свекрови и методично изучала Жилищный кодекс. Ситуация осложнялась тем, что Сеня, чувствуя свою вину, начал тайно носить матери продукты и деньги. Алина видела, как из семейного бюджета исчезают суммы, эквивалентные хорошему ужину в ресторане.
— Сеня, где деньги, которые мы откладывали на Олькин институт? — спросила она в четверг.
— Маме нужно было... на зубы. У нее мост выпал, — буркнул муж, не глядя в глаза.
— На зубы? Или на золотые лилии?
— Аля, не начинай.
Алина поняла: мирным путем этот нарыв не вскрыть. Свекровь и золовка чувствовали себя в двушке как в крепости. Женя даже завела кота — плешивого сфинкса, который, по словам свекрови, «лечил ее мигрени». Алина, у которой на кошачью шерсть (даже на отсутствие шерсти) была аллергия, поняла: это объявление войны.
В пятницу Алина поехала на ту квартиру без предупреждения. Она надеялась на серьезный разговор, но застала идиллию. Свекровь в ее любимом халате пила чай, Женя красила ногти, положив ноги на журнальный столик, а кот Гаврюша методично драл когтями новые обои (те самые, с лилиями, которые они всё-таки наклеили в прихожей).
— О, пришла, — Женя даже не повернула головы. — Мам, скажи ей, пусть порошок купит. У нас закончился, а мне стирать надо.
— Алиночка, деточка, — Оксана Александровна засияла. — А мы тут решили: зачем Ольге сюда переезжать? Ей же до университета далеко. Пусть с вами живет. А мы тут с Женечкой до конца года задержимся. Я квартиру присмотрела, но там хозяева уезжают в Индию, раньше декабря не освободят. Так что мы у тебя перезимуем.
Алина смотрела на золотые лилии в прихожую. Они были еще ужаснее, чем она представляла. Крупные, с блестками, они смотрелись как татуировка на лице благородной девицы.
— Значит, до декабря? — тихо спросила Алина.
— Ну да. А там видно будет. Может, и до весны. Ты не волнуйся, мы за квартирой присмотрим. Сеня вчера кран починил, молодец мальчик.
Алина улыбнулась. Это была странная улыбка, от которой у любого нормального человека пробежали бы мурашки по коже. Но Оксана Александровна и Женя были слишком заняты собой.
— Хорошо, — сказала Алина. — Раз так, живите. Я мешать не буду.
Она вышла из квартиры, аккуратно прикрыв дверь. В голове у нее уже созрел план, который не одобрил бы ни один семейный психолог, но который наверняка понравился бы ее тетке-бережливице.
Вечером того же дня Алина зашла в комнату к дочери.
— Оля, ты всё еще хочешь жить отдельно?
— Мам, ну конечно! Но там же бабушка с тетей Женей...
— Бабушка с тетей Женей там временно. А пока они там... э-э... отдыхают, нам нужно решить одну маленькую техническую проблему. Помнишь твоего однокурсника, Гошу? Который играет на барабанах и у которого рок-группа из пяти человек?
— Помню. А что?
— Скажи Гоше, что у меня есть для них репетиционная база. Совершенно бесплатно. Но есть одно условие.
Алина прищурилась. Но муж и представить не мог, что удумала его жена.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜