В тот день всё началось как обычно. Весна была жаркой, и мы с друзьями почти не заходили домой – носились по двору, играли в прятки, чай-чай-выручай, спорили, кто быстрее добежит до мусорки и обратно. Асфальт уж нагрелся, воздух пах свежей травой и пылью с дорог.
Дядя с третьего этажа
Я как раз возвращалась с площадки, когда увидела — дядю с третьего этажа. На самом деле его звали Артём Громов, но для нас это было слишком «взрослое» имя. Он почти ни с кем из соседей не общался, всегда ходил в чистой рубашке, аккуратный, будто только что вышел из магазина. Говорили, у него свой ювелирный. Я тогда представляла, что он каждый день держит в руках кольца с камнями, которые блестят, как в сказках.
И ещё у него была собака. Боксёр по кличке Рэм. Большой, рыжий, с тяжёлой головой и грустными глазами. Он не лаял на нас, не пугал, только смотрел внимательно, будто всё понимал. Мы его любили. А потом Рэм пропал. Просто исчез.
Пропажа Рэма
Артём стоял у подъезда, курил и тихо звал собаку:
— Рэм… Рэм, ко мне, парень… Ну куда ты опять делся?
Я подошла ближе. Артём выглядел усталым, рубашка была слегка помята, а в глазах — тревога.
— Дядя Артём, а где Рэм? — спросила я.
Он глубоко затянулся сигаретой и ответил хмуро, глядя куда-то мимо меня:
— Пропал, представляешь? Вчера вечером гуляли как всегда. Он вдруг дёрнулся с поводка — и рванул в сторону кустов у мусорки. Никогда так не делал. Послушный же пёс, воспитанный. Я за ним бегал полчаса, звал, свистел — как сквозь землю провалился. Думал, сегодня сам вернётся… А его всё нет.
Дядя с третьего этажа бросил окурок и раздавил его ботинком.
— Ладно, иди домой, маленькая. Уже темнеет.
Я кивнула и побежала к подъезду, а он ещё долго стоял и смотрел в сторону кустов.
А ночью, как потом говорили, всё и случилось...
Утром следующего дня двор выглядел совершенно обычным. Кто-то выносил мусор, мамы вели детей в садик. Местные бабульки – Валентина Фёдоровна и Галина Павловна уже заняли свои места на любимой лавочке и обсуждали вчерашний сериал.
А потом начали приезжать машины.
Сначала одна полицейская «десятка» с мигалкой. За ней — вторая. Третья. Через несколько минут уже стояла скорая помощь. Подъезд быстро оцепили красно-белой лентой. Взрослые сразу зашептались, дети начали собираться кучками возле гаражей.
Полицейские перегородили подъезд, начали кого-то вызывать по рации, бегать туда-сюда. Нас сразу стали разгонять:
— Дети, отошли отсюда! Нечего вам здесь делать! — строго кричал полицейский в форме, разводя руками. — Родители, уводите детей домой!
Но мы, конечно, никуда не ушли. Спрятались за гаражами и смотрели во все глаза.
— Там труп, — сказал Димка из соседнего подъезда.
— Два, — поправил его кто-то.
— Их двое.
Я не поверила. Пока не услышала, как женщина рядом сказала тихо, почти шёпотом:
— Его в ванной нашли… и не одного, а с какой-то женщиной. Никто не знает, кто она такая.
Говорили, что крови было столько, что её отмывали несколько часов.
Полицейские бегали туда-сюда: кто-то говорил по рации, кто-то натягивал перчатки, кто-то фотографировал вход в подъезд. Из дома выносили какие-то пакеты и коробки в чёрных мешках.
Посреди двора стояла ванная, накрытая черными полиэтиленовыми мешками. На каталках вывозили трупы. Я увидела тонкую женскую руку, свисающую из-под пленки. Мне стало дурно, голова закружилась. Атмосфера стала тяжёлой, будто воздух сгустился.
Что шептали соседи
За моей спиной на лавочке уже вовсю шептались бабки.
— Не зря собака пропала, — громко заявила Валентина Фёдоровна. — За два дня до этого! Я же говорила — неспроста.
— Да совпадение это, Валя, успокойся, — отмахивалась Галина Павловна. — Сам, наверное, отпустил. Надоел ему этот боксёр. Я сама слышала, как он на него ругался, вот и решил избавиться по-тихому от собачки, а всем сказал, пропал, пропал. Ага, как же. Знаем мы таких...
Рядом стояла Инга с четвёртого этажа — молодая мамочка, она тихо рассказывала своей подружке:
— У меня Мирончик всю ночь уснуть не мог, то ли колики, то ли зубы. Я уже на стену лезть была готова. Думаю, чего делать, как его уложить. Был единственный проверенный способ. Одеться и пойти гулять. На улице в коляске он у меня моментально засыпает. Время, наверное, часа три было...
Я когда с ребенком спускалась, видела… тень на третьем этаже. Силуэт такой знакомый. И одежда… вроде как я уже где-то видела эту куртку — коричневую, с капюшоном. Но лица не разглядела, темно было. Показалось, что человек быстро шёл от квартиры Артема в сторону первого этажа… Инга как-то нервно захихикала, посмотрела в сторону и добавила:
Хотя глупости это все, каждый второй в коричневой куртке ходит. Наверное, показалось. Я не сплю неделями из-за ребёнка, привидится же всякое.
Все вокруг замолчали на секунду, потом шепот возобновился с новой силой.
Я стояла и слушала. Сердце колотилось. Когда все потихоньку стали расходиться по домам, я всё равно осталась за углом подъезда. Полицейские продолжали работать.
Потом кто-то из взрослых сказал громко:
— Это Артём Громов… наш ювелир. И с ним ещё женщина. Обоих в ванной зарезали…
У меня внутри всё похолодело. Я подошла ближе к одному из полицейских и тихо спросила:
— А где Рэм?.. — спросила я. — Его пса нашли?
Полицейский только покачал головой и ничего не ответил.
А потом дверь подъезда снова открылась. Из неё вышел другой полицейский. Он держал на руках Рэма.
Собака была вся грязная, мокрая, будто её только что достали откуда-то из глубины дома. Голова бессильно свисала, лапы не двигались.
— Живой? — дрогнувшим голосом спросил кто-то из соседей.
Полицейский ничего не ответил. Только крепче прижал пса к себе и быстро пошёл к машине. И в тот момент Рэм чуть дёрнулся. Совсем слабо. Но я это заметила. Пса нашли в мусоропроводе. Он пролежал там 2 дня и не мог выбраться. Его сначала вообще приняли за мёртвого. Тогда я просто стояла и смотрела, как его уносят.
И вдруг Рэм открыл глаза. Ненадолго. На секунду. Он куда-то смотрел. Не на полицейских. Не на людей вокруг. Куда-то в сторону в одну точку. Я машинально повернула голову. Там стояли соседи. Те самые, обычные. Ничего особенного. Просто стало странно. Неприятно. Как будто что-то было не так, но я не могла понять — что именно.