Диоген Лаэртский, составивший в III веке н.э. жизнеописания греческих философов, приводит несколько версий гибели Пифагора. Одна из них — возможно, легендарная, но зато передаёт суть — звучит так: преследуемый толпой, великий философ добежал до края бобового поля, остановился и дал себя схватить. Перейти через поле он не мог. Топтать бобы было запрещено его собственным учением.
Истинность этого рассказа сомнительна. Но сам запрет — реальный.
Пифагор и его последователи действительно не ели бобы и не прикасались к ним. Это задокументировано у нескольких авторов — Аристотеля, Диогена Лаэртского, Порфирия. И это не просто пищевое табу, а часть целой системы взглядов на мир, смерть, душу и материю, которая была куда сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Кем на самом деле был Пифагор — и почему это важно для понимания бобов
Нам Пифагор известен прежде всего как математик. Теорема, числа, «всё есть число» — вот стандартный набор. Но это портрет, нарисованный позднейшей традицией, которая отделила геометра от мистика, оставив первого и почти стёрев второго.
Реальный Пифагор был чем-то ближе к религиозному реформатору и основателю духовного сообщества, чем к учёному в современном смысле. Он родился на острове Самос около 570 года до н.э., много путешествовал — предположительно, в Египте и Вавилоне, — а затем около 530 года до н.э. основал в Кротоне на юге Апеннинского полуострова братство, которое было одновременно философской школой, религиозной общиной и политической организацией.
Члены братства жили по строгим правилам, которые охватывали буквально всё: что есть, что говорить, как спать, как ходить, что трогать. Часть этих правил сохранилась в виде так называемых «акусмат» — буквально «услышанного», кратких изречений и запретов, передававшихся устно.
Запрет на бобы был одним из них. И не самым странным.
Что говорили сами пифагорейцы — три объяснения
Проблема с пифагорейскими запретами состоит в том, что разные источники дают разные объяснения одних и тех же правил. Это не случайность: само братство делилось на «математиков» — посвящённых, знавших глубинные обоснования — и «акусматиков», следовавших правилам без объяснений, на веру.
Для запрета на бобы существовало несколько обоснований, дошедших через разных авторов.
Первое — самое известное: душепереселение. Пифагор учил о метемпсихозе — переселении душ после смерти в новые тела, в том числе в тела животных и растений. По одной из версий, бобовые растения имели особую связь с душами умерших: их стебли полые, что означало — в них могут скользить души, движущиеся из подземного мира. Есть бобы значило поглощать чужую душу.
Второе объяснение дал сам Аристотель, по свидетельству Диогена Лаэртского: бобы «похожи на половые органы» или «на врата Аида». Это не столько биологическое наблюдение, сколько символическое — бобовые в этом контексте связываются с рождением и смертью, с переходом между мирами.
Третье объяснение — медицинское, и оно, как ни странно, наиболее практично. Пифагор, по ряду источников, считал, что бобы «вредны для дыхания» и «отягощают пищеварение», нарушая ясность ума, необходимую для философских занятий. Это вполне соответствует античным диетологическим представлениям: бобовые действительно вызывают желудочные газы, что медики того времени связывали с нарушением «пневмы» — жизненного духа.
Аристотель добавлял четвёртое: по одной версии, бобы «происходят вместе с людьми» из первичной гнили — то есть являются нашими сородичами по происхождению. Есть их значило совершать нечто вроде каннибализма.
Список запретов, в котором бобы — далеко не самое странное
Чтобы правильно поместить «бобовый запрет» в контекст, стоит оглядеться по сторонам. Пифагорейские акусматы предписывали и запрещали ещё много чего.
Нельзя было есть сердце — по той же логике сопричастности душе. Нельзя было смотреться в зеркало у огня — это привлекало нечистое. Нельзя было касаться белого петуха — птица была священной. Нельзя было ломать хлеб — это разрушало единство. Нельзя было выходить из дома левой ногой. Нельзя было ставить горшок на золу. Нельзя было мочиться в направлении солнца.
Вставая с постели, следовало разглаживать отпечаток тела, оставшийся на простыне, — чтобы враги не воспользовались этим следом для колдовства. Не следовало говорить о пифагорейских делах без огня — то есть без освещения, в темноте.
Читая этот список, современный человек видит суеверия. Но для членов братства это была цельная картина мира, в которой каждый предмет и каждое действие обладало символической и буквальной связью с невидимым порядком вещей. Математика и мистика в пифагорейском мировоззрении не противоречили друг другу — они были двумя сторонами одного понимания числа как основы реальности.
Метемпсихоз: откуда взялась идея о переселении душ
Учение о душепереселении Пифагор, по всей видимости, не изобрёл — он воспринял и систематизировал идеи, уже существовавшие в греческом мире и, возможно, заимствованные с Востока.
В Греции похожие идеи встречаются у орфиков — последователей религиозного движения, связанного с мифом об Орфее. Орфическая традиция учила, что душа человека проходит через многочисленные воплощения, постепенно очищаясь, прежде чем достичь блаженства. Само слово «метемпсихоз» — «переселение души» — греческое, но идея имеет параллели в индийских религиозных концепциях, хотя прямая связь между ними по-прежнему предмет дискуссий среди историков философии.
Пифагор, по свидетельствам, лично помнил свои предыдущие жизни. Диоген Лаэртский передаёт историю о том, как Пифагор остановил человека, бившего щенка, и потребовал прекратить: в плаче щенка он узнал голос своего умершего друга. Был ли это серьёзный духовный опыт или притча, призванная иллюстрировать учение, — сказать сложно. Вероятно, в рамках пифагорейского мировоззрения это вообще не было противоречием.
Именно метемпсихоз, по версии большинства исследователей, и даёт наиболее убедительное объяснение бобовому запрету: если любое живое существо может нести в себе чужую душу, к каждому объекту природы следует относиться с осторожностью.
Что произошло с братством — и почему бобы оказались в центре событий
Около 510–500 годов до н.э. пифагорейское братство в Кротоне пережило серьёзный кризис. Политические противники подожгли дом, где собирались пифагорейцы. Часть членов братства погибла. Сам Пифагор бежал в Метапонт, где вскоре умер — точные обстоятельства неизвестны.
Несколько источников упоминают, что в момент преследования пифагорейцев бобовые поля стали символическим препятствием: последователи учения отказывались пробегать через них, что облегчило задачу преследователям. Это могло быть реальным эпизодом — или легендарным, созданным уже после событий для иллюстрации верности учению до последнего.
Так или иначе, образ пифагорейца, умирающего перед бобовым полем, стал частью традиции — и именно этот образ сохранился в веках лучше, чем многие реальные факты об учении.
Современная наука и бобы: неожиданная медицинская глава
В XX веке история получила неожиданное продолжение.
Медики обнаружили генетическое заболевание, распространённое в Средиземноморье, — фавизм: врождённая недостаточность фермента глюкозо-6-фосфатдегидрогеназы. У людей с этим заболеванием употребление конских бобов (Vicia faba) может вызвать острую гемолитическую анемию — разрушение эритроцитов — вплоть до угрозы жизни.
Это заболевание было распространено именно в греческих колониях юга Апеннинского полуострова и Сицилии — то есть именно там, где действовало пифагорейское братство. Некоторые историки медицины предположили: не исключено, что запрет на бобы мог возникнуть из практического наблюдения — несколько членов братства заболевали после употребления бобов, и это было интерпретировано в духовных категориях, привычных для эпохи.
Это не означает, что фавизм «объясняет» запрет — пифагорейское учение было достаточно сложным, чтобы не сводиться к одной медицинской случайности. Но это делает историю ещё более многослойной: религиозный запрет, мистическое учение о душах — и вполне реальная медицинская наблюдательность, закодированная в форму табу.
Пифагор — один из немногих мыслителей Античности, у которых математическая строгость и религиозная экзальтация не просто сосуществовали, но были неотделимы. Его мир был миром чисел как духовных сущностей, а бобы в нём занимали вполне конкретное место — на границе между живыми и мёртвыми, между разрешённым и запретным.
Вот что остаётся любопытным: многие из пифагорейских запретов кажутся нам нелепыми — но ровно столько же вещей из нашего обихода через две тысячи лет тоже могут показаться будущим историкам странными суевериями. Есть ли в вашей жизни правила, которые вы соблюдаете, не зная точно почему — просто так принято, просто это кажется правильным?