Кристина сжала руль и закрыла глаза на секунду. Пробка на выезде из города была делом привычным, но сегодня она казалась особенно бесконечной. В машине пахло бензином и чуть пригоревшим кофе из кружки-непроливайки. В сумке на пассажирском сиденье лежал кулёк с пончиками. С корицей. Андрей любил их ещё со времён института. Он говорил, что это его любимое лакомство.
Она потянулась за телефоном, чтобы написать ему «стою, опоздаю», но передумала. Пусть сюрпризом будет. Включила радио, но тут же выключила – весёлый голос диджея резанул по нервам. За окном простучал трамвай, за ним загудели клаксоны. Обычный вечер четверга. Завтра надо будет сдать квартальный отчёт. Она мысленно составила список. Списки успокаивали. В них был порядок.
Её взгляд лениво скользнул по соседней полосе. Привычная картина: уставшие лица, светофоры, ребёнок, прилипший к стеклу автобуса. И вдруг – знакомый силуэт. Их серая иномарка. Андрей за рулём. Она даже улыбнулась – вот совпадение. Но потом увидела её. Девушку на пассажирском кресле. Ярко-рыжие волосы, свободно падающие на плечи. Она что-то рассказывала, смеялась, запрокинув голову. Андрей повернулся к ней, улыбаясь в ответ. Не той сдержанной улыбкой, что бывала дома, а широкой, открытой. И потом – этот жест. Он протянул руку и аккуратно, почти нежно, поправил ей прядь волос, убирая её за ухо.
Внутри всё словно провалилось куда-то вниз, в сапоги, оставив ледяную, абсолютно пустую полость. Звуки улицы – гудки, рёв моторов, музыка из соседней тачки – стихли, словно кто-то выключил звук. Она видела только его руку на её волосах. И запах. Через приоткрытое окно их машины донесся густой, сладковатый, чуть пряный аромат дорогих духов. Не её духов. Она пользовалась лёгкими цветочными. Этот запах был как удар.
Она ждала, что почувствует ярость. Захочет бить по клаксону, выскочить из машины, разбить стекло. Но ничего этого не произошло. Её тело не слушалось. Пальцы сами собой сжали бумажный кулёк с пончиками. Хрустнула бумага. Она просто смотрела. Как они смеются. Как им хорошо в их маленьком коконе на колёсах. В их семейной крепости. Именно так он назвал эту машину, когда они покупали её три года назад. Они тогда весь день ездили по салонам, усталые и взволнованные. И когда наконец подписали бумаги, он обнял её на парковке и сказал: «Вот она, наша крепость, Крис. От всего мира». Мир теперь был здесь, в этой пробке. А в крепости был кто-то другой.
Мысли неслись обрывками, цепляясь за детали. Он в последнее время задерживался на работе. Чаще ездил в командировки. Перестал рассказывать за ужином смешные истории о коллегах. Стал чаще «зависать» в телефоне. Говорил, что читает новости. И да. Он больше не брал её пончики. Ровно с тех пор, как она испекла их на его день рождения два месяца назад. «Спасибо, родная, но я стал следить за сахаром. И за фигурой, видишь?» – он похлопал себя по животу. Она тогда даже обрадовалась – наконец-то он занялся здоровьем.
Пробка внезапно дрогнула и поехала. Их серая «крепость» плавно перестроилась в крайний ряд и скрылась за поворотом, будто её и не было. Кристина не пыталась догнать. Она просто сидела, пока сзади не засигналили. Тогда она нажала на газ и поехала прямо. Мимо своего поворота домой. Она свернула в первый же знакомый парк, тот самый, где они гуляли с собакой, пока та была жива. Припарковалась в самом конце аллеи, выключила двигатель.
Тишина навалилась сразу, густая и звенящая. Она вышла из машины. Ноги были ватными. Почти бегом, спотыкаясь, она дошла до первой же скамейки, спрятанной под старой липой. Упала на неё. Прохладное, отполированное дождями и людьми дерево обожгло ладони сквозь тонкую кожу перчаток.
Достала смятый кулёк. Развернула. Один пончик. Второй. Они были немного помяты. Она ела их медленно, чувствуя, как сладкая, почти приторная крошка прилипает к нёбу, как крупинки корицы застревают между зубов. Пахло сдобой, корицей и осенней сыростью – влажной землёй и гниющими листьями. На детской площадке никого не было. Качели раскачивал ветер. Только вороны перекрикивались на голых ветках берёз. Где-то вдали кричал ребёнок.
Она достала телефон. Палец сам нашёл номер в быстром наборе. Татьяна сняла трубку после первого гудка. Голос её был оживлённым, полным предвкушения пятницы.
– Привет, солнце! Ты где? Я уж думала, ты сегодня работать будешь до ночи. Слушай, завтра поедем на тот маркет, что я тебе скидывала? Там свитера…
– Тань, – голос Кристины прозвучал странно ровно, будто чужой. Она сама удивилась этой ровности. – Ты не знаешь, где тут у нас хорошие курсы испанского?
На том конце провода повисло молчание. Полное, оглушительное. Кристина слышала, как на кухне у Татьяны капает вода из крана.
– Испанского? – наконец выдавила Татьяна. Голос её стал осторожным, настороженным. – Это с чего вдруг? Что случилось? С Андреем всё в порядке? Он чего, в Испанию собирается?
– Всё нормально, – сказала Кристина, глядя на крошки у себя на коленях. Одну она подцепила пальцем, рассмотрела, стряхнула. – Просто захотелось. Узнай, ладно? Где-нибудь недалеко от моего офиса.
– Крис, ты меня пугаешь. Ты где? Ты плачешь?
– Нет. Я в парке. Просто подышу и домой. Узнай про курсы. Пожалуйста.
Она положила трубку, не дослушав новый поток вопросов. Телефон тут же завибрировал – Татьяна перезванивала. Кристина отклонила вызов. Потом отключила звук. Собрала все крошки с колен обратно в кулёк. Аккуратно, скрупулёзно, будто это была самая важная работа в её жизни. Донесла до урны у входа в парк. Выбросила. Пончиков больше не будет. Никогда.
Дом встретил её привычным теплом и запахом готового ужина – тушёного мяса с луком. Андрей был уже дома. Из гостиной доносились звуки футбольного матча.
– О, а я уж забеспокоился! – крикнул он из кухни, услышав скрип двери. – Где тебя носило? Уже восьмой час.
Она повесила пальто в шкаф, разулась, поставила туфли на полку. Действала на автомате. Руки сами знали, что делать. Вошла на кухню. Он стоял у плиты, помешивая что-то в большой кастрюле. На нём были его старые потрёпанные спортивные штаны и футболка с заляпанным воротником. Такой домашний. Такой знакомый. Такой чужой.
– Пробка была жуткая, – сказала она, опираясь о косяк двери. Голос не дрогнул. – Встретила Марину из бухгалтерии, поехали кофе пить. Поговорили.
– Ага, – он кивнул, не оборачиваясь, целиком поглощённый своим рагу. – Я тут, значит, приготовил. Как раз. Голодный?
– Я уже поела, – ответила Кристина. Смотрю на него в спину. На знакомую родинку на шее. – Пончики.
– О, – он наконец обернулся, улыбнулся. Лицо было обычным. Спокойным. Ни тени вины или напряжения. – Ну, тогда мне больше достанется. Иди, присаживайся, рассказывай, как там Марина. У неё же муж тот… как его… снова запил?
Она промолчала, развернулась и прошла в комнату. Он что-то ещё кричал ей вдогонку про матч. Она села за компьютер. Включила. Муж через минуту зашёл с тарелкой в руках, устроился в кресле перед телевизором. Он что-то рассказывал про сложный день, про какого-то клиента, который всё никак не подпишет контракт. Она кивала, не вслушиваясь, глядя в тёмный экран монитора.
Потом разблокировала его. Открыла браузер. В поисковой строке набрала: «курсы испанского языка спб вечерние группы».
Система тут же выдала десяток вариантов. Она кликнула на первый. Школа в центре, в пятнадцати минутах ходьбы от её работы. Яркий сайт, улыбающиеся лица на фотографиях. Цены. Расписание. Начало занятий – уже на следующей неделе. Она потянулась к сумке за кошельком, чтобы достать банковскую карту. Палец уже потянулся ввести данные карты в платёжную форму.
В коридоре заскрипела половица – его тяжёлые, уверенные шаги. Она инстинктивно, почти не глядя, ткнула в крестик. Вкладка закрылась. На экране остался безликий главный поисковик. Он вошёл в комнату, доедая свой ужин.
– Чё там у тебя? – спросил он, заглядывая в монитор через её плечо. От него пахло луком и лавровым листом.
– Да так, ничего, – она потянулась к полке над столом и взяла первую попавшуюся книгу – старый потрёпанный детектив. – Хочу почитать на ночь. Глаза устали от экрана.
Он пожал плечами, совершенно не заинтересованный.
– Ну ладно. Я потом. Досмотрю тайм.
Он вышел, оставив дверь приоткрытой. Кристина не двигалась несколько секунд. Потом снова открыла браузер. История была чиста. Но она запомнила адрес школы. И время первого пробного урока. Восемь вечера. Как раз после работы.
Она открыла нижний ящик стола, достала чистый блокнот. На первой странице она аккуратным бухгалтерским почерком вывела: «1. Испанский. 2.…» Второй пункт она оставила пустым. Потом зачеркнула весь список. Перелистнула страницу. И написала всего одно слово, с большой буквы: «Я».