Здравствуйте, меня зовут Никита, я алкоголик.
Таково обращение, принятое в сообществе Анонимных алкоголиков. В АА также принято говорить только о себе. Поэтому, если я буду говорить о себе, это не будет нескромностью, а будет означать только, что я говорю не о других, ничего не обобщаю и ничего никому не хочу навязывать.
Все, что будет сказано - только мой личный опыт. Если он кому-нибудь пригодится, то мне не стоит его утаивать, а на нет и суда нет.
Тот медицинский факт, что алкоголизм неизлечим, я усвоил задолго до того, как протрезветь. С полной отдачей сил, сжав зубы, я бросал пить раз восемь, а клялся и божился я в этом многие десятки раз. Я провел в наркологических больницах в общей сложности несколько месяцев, мне кололи три каких-то "торпеды", вшили две "эсперали", меня кодировали разными способами три раза. На страхе я держался в первый раз месяцев восемь, потом четыре, потом две недели, потом два дня. После этого, поэкспериментировав неделю или две, я в очередной раз терял человеческий облик.
Разумеется, нет никаких гарантий того, что сегодня же я снова не напьюсь - ведь я алкоголик, и это неизлечимо. Но все же, не подвергая себя на этот раз никакому насильственному и вообще врачебному вмешательству, я трезв. По меркам алкоголика я трезв уже довольно давно.
Рабская зависимость от выпивки для алкоголика глубже, чем просто физическая тяга. Это трудно, практически невозможно объяснить тому, кто сам не страдает алкоголизмом. Эффект собраний Анонимных алкоголиков заключается, в частности, в том, что, в отличие от более широкого круга друзей и близких, там никому ничего не надо объяснять.
Другим придется поверить мне на слово, что положение алкоголика унизительно и сравнимо только с рабством. О чем бы я ни думал как алкоголик, я все равно в конце концов думаю о выпивке - будь то с ужасом или с надеждой. Если я перестаю думать о том, как мне выпить, то я начинаю думать о том, как мне от этого удержаться. Если я выпил, то я думаю только о том, как сделать, чтобы этого никто не заметил, а потом еще о том, как бы незаметно добавить. Это ужасно, потому что весь мир заслоняется мыслью о выпивке и воспринимается только сквозь призму стакана.
Я раб алкоголя, а он мой хозяин. Я никуда не могу убежать от своего алкоголизма, который стал частью меня самого и сидит у меня внутри. Взбунтоваться против него означает взбунтоваться против себя.
Но это и делает такой бунт возможным. От алкоголизма избавиться нельзя, но можно - от рабства. Это почти хирургический процесс: выдавить из себя раба по капле. Любой вид наркоза или жалости к себе делает его изначально невозможным.
Прежде, когда я (иногда месяцами) находился в состоянии так называемой ремиссии, то есть не в запое, я мог пройти мимо бутылки, но это всякий раз стоило мне напряжения, потому что я не мог о ней не думать.
Недавно на большом приеме я отошел к бару, чтобы взять для жены джин с тоником, на обратном пути встретил друга, мы разговорились, и я машинально отхлебнул из стакана - я как-то забыл держать в голове, что там джин.
Хотя алкоголик, в принципе, не может забыть такую вещь. И ничего не произошло. Я не бросил стакан в ужасе, не побежал в туалет чистить зубы, я знал, что ничего со мной не будет, мне лишь на миг стало досадно, как если бы я хотел выпить чаю, хлебнул, а там кефир. Я случайно сделал то, чего делать не намеревался, вот и все.
Когда я пью в баре кофе, то с интересом разглядываю бутылки на полке: когда я еще был способен различать вкус спиртного и вообще отличать вкус напитка от его действия, ничего подобного нигде у нас не было и в помине. Мне любопытно.
Друзья делятся со мной впечатлениями - примерно так, как можно рассказывать потерявшему зрение о том, что ты видел в кино. Это не находит в моей душе нормального отклика в смысле желания выпить. Это странно и невозможно, потому что я алкоголик, и это факт.
Я не знаю точно, как это получилось. Однако, благодаря программе АА, далеко не сразу и еще не бросив пить, я понял простую вещь. Алкоголик мечтает: я брошу пить и стану другим человеком.
В девяти случаях из десяти из этого просто ничего не выходит, в одном случае выходит черт знает что. Идея АА подразумевает иную последовательность действий: не так, что я брошу пить и стану другим человеком, но: мне надо стать другим человеком и только тогда я, возможно, не стану пить.
Это путь долгий и трудный, и идти им никому не охота. Но альтернативы нет, как нет и моей заслуги в том, что я сам по нему пошел, сообразив, что у меня нет никакого иного выхода.
Это все, что я хотел сказать для первого знакомства. Благодарю вас за то, что вы меня выслушали.
Человеку незачем звучать гордо
Молитву лучше начать с того, чтобы пасть на колени. Не обязательно в физическом смысле - я думаю, хватит умалиться в уме. Так же и тот, кто впервые пришел на собрание Анонимных Алкоголиков, говорит: "Здравствуйте. Я, имярек, алкоголик". Настоящая трудность заключается в том, чтобы произнести это вслух. Осмыслить легче, хотя на это и уходит больше времени.
Как это и полагается в АА, я говорю только о себе. В том смысле, что кто я такой, чтобы еще кого-то учить? Никто. Вот поэтому-то я и говорю только о своем собственном опыте.
И вот, что в нем странно: я положил, как меня учили, в основу своей жизни посылку о величии человека - и это привело меня к краху. Однако едва я утвердился в понимании своего ничтожества - как вдруг выяснилось, что это довольно прочный фундамент, на котором уже можно строить что-то похожее на человеческое достоинство.
Давно сказано, что человек "зачат в грехе и рожден в мерзости, и путь его от пеленки зловонной до смердящего савана". И только стоя на этом, оказывается, можно говорить с Богом на "ты". Нас учили, что "человек это звучит гордо". Почему обязательно гордо? Это когда как звучит, смотря что за человек и в каком он виде. И перед кем ему, собственно, гордиться? Это нелепость.
Я оказался способен учиться только на собственных ошибках. Я пошел своим путем и обрел свой опыт. Я довольно дорого за него заплатил, хотя многие заплатили дороже.
Это позволяет мне надеяться, что я не буду слишком назойлив, если немного о нем расскажу. Мой опыт никого не предостережет от тех же заблуждений, но, может быть, он кого-нибудь поддержит в трудную минуту того обратного пути, которым и я нынче пячусь к истине задом.
Обрести смирение - в конечном итоге означает встать, разогнуться. Но, прежде чем выпрямиться, мне понадобилось, чтобы меня сначала согнуло в дугу.
Мне повезло в том смысле, что мне легче указать моей гордыне на ее место. Достаточно вспомнить, как я лежу под капельницей, намертво привязанный к кровати жгутом в какой-то клинике в США, куда меня пригласили на конференцию с докладом.
Она давно идет, а я долго не могу понять, почему сквозь стекло палаты-аквариума меня, пытающегося червяком выпростаться из вязок, бесстрастно рассматривает какой-то негр, и я даже не помню, кто и как увозил меня из гостиницы. Вот и все, и насчет того человека, который звучит гордо, у меня вопросов больше нет. У меня много чего такого есть вспомнить отрезвляющего.
Сам по себе запой, если допустить к тому же, что алкоголизм это болезнь, а с медицинской точки зрения это наверное так, не такое уж тяжкое преступление. Масса есть поступков ниже и гаже, но чаще всего падение остается не очень заметным даже для окружающих, не говоря уж о самом низко павшем.
А в случае с алкоголиком оно всегда наглядно. Если бы о нем было известно только моей совести, я бы заглушил ее голос водкой, что я чаще всего и делал. Но мое падение всегда было явным для всех. И мне некуда было бежать. Надо было вставать и снова доказывать, что я не так уж плох и безнадежен.
И я доказывал, пока не возносился и, забыв о том, кто я на самом деле, не срывался вниз. Вставай, вставай, скотина! Так я вставал и падал, падал и вставал, пока не догадался, что Бог создал меня, наверное, все же не затем, чтобы я иллюстрировал этакого "ваньку-встаньку", а для того, чтобы я научился ходить без помочей.
Это трудновато для взрослого человека. Но в этом и заключается усилие, которое отличает "Вставай, скотина" от "Встань и иди!"... Иди и не гордись, поскольку не перед кем и нечем гордиться. Иди и помни, что каждый шаг может стать последним - упасть слишком даже легко - и только так следующий шаг будет легок и безбоязнен.
Что-то есть влекущее в нижней бездне, в грязи, а уж в грехе тем более. Не жалость ли к себе, которая слаще водки в этом коктейле? С тех пор, как я трезв, я больше не испытываю жалости к себе - но я ведь как будто и не падаю, к чему же она? В мутном отражении пьяной лужи нет доказательств моего человеческого происхождения.
Может быть, Бог для того и создал модель человека-алкоголика, чтобы явить ему и через него наглядно, с одной стороны, что такое человеческое падение, а, с другой стороны, что нет такого падения, после которого не было бы грехом остаться лежать в грязи.
Все истории, опубликованы для выводов, анализа и обсуждения, цель публикации — способствовать конструктивному обмену информацией.
Автор канала не является их участником, а лишь искателем новых историй.
Если вас задевают чужие слова и эмоции, то значит, они что-то задевают.
Как только ответите что, сразу поймёте, как выглядит вопрос, на ваш ответ.
Подписывайтесь на канал, делитесь мнением, не забудьте включить оповещение, чтобы не пропустить новую статью.
Если вы хотите оказать поддержку автору: Большая просьба подписаться на телеграмм. Ссылки безопасны.
До новых встреч!
На рутуб будут разные видео