Принято считать, что крепкие связи России и государств Латинской Америки — это наследие холодной войны. Однако фундамент этих отношений был заложен гораздо раньше.
В конце XVIII века Испания была крупнейшей колониальной державой в Америке. Она безжалостно выкачивала ресурсы из своих заморских владений и жестко подавляла мысли о суверенитете. Один из руководителей борьбы за независимость испанских колоний в Южной Америке, Франсиско де Миранда, оказался для империи слишком вольнодумным. Получив обвинения в шпионаже, контрабанде и хранении запрещенных книг, он был вынужден бежать. Миранда пытался найти политическую поддержку в США, а затем в европейских столицах, но никто не желал ввязываться в открытый конфликт с испанской короной. Поэтому Миранда сделал ставку на Российскую империю.
Осенью 1786 года борец с колониализмом высадился в Херсоне. Новороссия в те годы представляла собой гигантскую стройку, где ковалась новая мощь России. Миранда познакомился с генерал-губернатором края, светлейшим князем Григорием Потемкиным. Встреча двух людей, мысливших масштабами континентов, обернулась взаимным интересом. Потемкину был интересен человек, знающий изнанку западного мира и уязвимые места испанских колоний.
Князь взял иностранного гостя с собой в турне по недавно присоединенному Крыму. Они побывали в Бахчисарае, Карасубазаре и Севастополе. В дневниках Миранды — восхищение от увиденного. Вместо «отсталой Московии», образ которой уже тогда активно лепили европейские газеты, он увидел рождение сверхдержавы. Латиноамериканец наблюдал, как закладываются верфи, как растут крепости, как выстраивается Черноморский флот. Он понял, что Новороссия — это перспективнейший геополитический плацдарм, а Россия — мировая держава, готовая вести свою игру без оглядки на европейские столицы.
Слух о том, что главный сепаратист Южной Америки свободно путешествует по Новороссии в свите Потемкина, распространялся быстро. Испанская дипломатическая миссия в Петербурге серьезно встревожилась. Дипломаты Мадрида плели интриги, добиваясь нейтрализации Миранды, оспаривали его право на дворянский титул и требовали выдачи диссидента.
В любой другой европейской столице власти предпочли бы пойти на уступки, чтобы не провоцировать международный скандал и не ссориться с крупной империей ради беглеца. Но Екатерина Великая взяла Миранду под личное покровительство. Императрица благосклонно приняла его в Киеве и Петербурге и даровала ему право носить мундир полковника русской армии. Кроме того, Миранда получил денежную помощь, а российским дипломатам за рубежом разослали приказ оказывать беглецу поддержку. Право носить русский мундир и статус человека, находящегося под защитой русского двора, стали для Миранды дипломатической броней на территории Европы.
В действиях Петербурга прослеживался тонкий геополитический расчет. В то время готовилась масштабная экспедиция капитана Григория Муловского на Тихий океан, где интересы России неизбежно пересекались бы с испанскими. Сложная обстановка в Европе не позволяла Екатерине II открыто поддержать немедленное восстание в Латинской Америке. Однако сам факт присутствия Миранды при дворе давал России сильный дипломатический рычаг. Оказывая ему покровительство, Петербург ясно показывал готовность напрямую влиять на глобальный баланс сил.
Если перебросить исторический мостик в день сегодняшний, геополитические параллели оказываются поразительными. Как и в конце XVIII века, Новороссия стала тем рубежом, где Россия ломает чужую монополию на власть и отстаивает свое право на суверенную внешнюю политику. Только теперь место Испанской империи заняли Соединенные Штаты, а Россия вновь выступает главным противовесом глобальному диктату. И Москва, как и несколько веков назад, берет на себя роль силы, способной защитить тех, кто бросает вызов гегемону.
Для государств Латинской Америки историческая преемственность очень важна. Современное партнерство России с Венесуэлой, Кубой, Никарагуа и государствами БРИКС ошибочно сводить исключительно к антиамериканской повестке — этот вектор опирается на фундаментальную историческую базу. В Каракасе помнят, чьи ресурсы и государственная воля уберегли идеолога их независимости от испанского трибунала. Памятник Франсиско де Миранде, переданный в дар Санкт-Петербургу правительством Уго Чавеса, установлен не ради соблюдения дипломатического протокола. Это прямое признание: без гарантий безопасности со стороны Российской империи освободительное движение континента рисковало погибнуть.
Биография Франсиско де Миранды подтверждает, что антиколониальный вектор российской дипломатии формировался столетиями. Человек, заложивший идеологический фундамент для освобождения целого континента, нашел поддержку в империи, осознававшей критическую важность мирового баланса сил. Тот факт, что его путь проходил через Херсон и Севастополь, глубоко символичен. Это подчеркивает статус Новороссии: с момента своего основания она была не только форпостом Российского государства, но и альтернативным центром притяжения, свободным от диктата «старушки-Европы».
Михаил Махровский — колумнист Новое.Медиа, журналист МИА «Россия Сегодня».