Это было так давно, что все, кто знал эту историю из первых уст, уже ушли из жизни. Где-то в архиве, покрываясь пылью, до сих пор хранится папка с уголовным делом — напоминание о человеке, который смог сохранить свою совесть в те мрачные и жестокие годы. О человеке, который действительно был достоин этого звания.
Василий стоял перед зеркалом, аккуратно поправляя портупею. В последнее время его всё больше тяготили аресты, сотрясавшие город: жестокие и бессмысленные. Он ясно понимал, что люди, которых они взяли вчера, вовсе не были врагами народа. Это были всего лишь рабочие и представители интеллигенции. Разве может женщина, которая одна воспитывает детей и проводит дни у станка, чтобы обеспечить их пропитание, вдруг превратиться во «врага»? Только потому, что кто-то из соседей решил донести на неё в милицию? Василий осознавал всю несправедливость происходящего, но был бессилен что-либо изменить. Таково было время.
- Ты у меня очень красивый, - подошла, улыбаясь, жена.
- Ты при товарищах моих меня так не назови. Засмеют, - обнял жену Василий.
- Ты сегодня будешь?
- Не знаю, милая. Если получится, обязательно заеду. Сама знаешь, какое сейчас время. Враги не спят.
Василий поцеловал жену и вышел из квартиры. Сегодня снова будет сумасшедший день с арестами и обысками.
Они ехали на Заводскую. Именно там жил враг, которого надо немедленно арестовать. Василий знал этого врага. Это был его школьный учитель Николай Степанович, добрейшей души человек. Он никогда не ставил двойки своим ученикам. Он говорил, что двойка портит их биографию. Смешно. Василий понимал, что никакой он не враг, просто новому соседу по коммуналке вдруг захотелось заиметь именно его комнату, которая была на пять квадратов больше. Одинокий старик-учитель сопротивлялся и не хотел уходить из своей комнаты, где прожил всю свою жизнь. Вот сосед и накатал донос, что собираются у учителя непонятные люди, которые недовольны властью.
Василий отводил глаза. Он чувствовал на себе взгляд своего старого учителя. Двое производили обыск, а Василий вынужден вести первоначальный допрос.
- Фамилия, имя, отчество, - не глядя на старика, спросил Василий.
- А ты что, Вася, не помнишь теперь меня?
У Василия зажгло под сердцем.
- Фамилия, Имя, Отчество, - повторил Василий.
К старику подскочил один из проводивших обыск.
- Ты что, сука, совсем оглох? Вражина недобитая.
Он с силой ударил старика в живот. Тот ойкнул и осел на пол, получив удар сапогом в плечо.
У Василия закружилась голова от увиденного. Его старый школьный учитель лежал на полу, корчась от боли. Что же это делается на свете?
- Вася, - сказал довольный лейтенант, - отведи его в машину и жди там. Пока я не убил прямо здесь эту вражину. Сейчас отъедем, и я с ним разберусь.
Василий помог подняться учителю. Взял за дрожащий локоть и повел его, осторожно ступая по ступенькам. Посадил его на заднее сидение, сам сел за руль.
Они молчали. Старый учитель, который всегда учил своих учеников только добру, и ученик, превратившийся...
Василий завел автомобиль и тронулся.
- Николай Степанович, я вас вывезу из города. У вас есть где спрятаться?
- Сестра в деревне. Двенадцать километров от города.
- Доберётесь до неё и не высовывайтесь первое время. Не мне вас учить.
- А как же ты, Вася? Тебя ведь расстреляют.
- Не расстреляют. Скажу, сбежал старик.
- Кто же тебе поверит? Какой из меня бегун.
- Вы о себе подумайте, Николай Степанович.
- Да что мне о себе. Старый я уже. Недолго осталось. Вот ты себе жизнь испортишь.
- Лучше уж так... - сказал Василий.
Василий стоял возле машины и смотрел вслед уходящему в даль прихрамывающему учителю. Он понимал, что вряд ли они когда-нибудь ещё встретятся в этой жизни. И что, наверно, его теперь расстреляют.
Василий ещё не знал, что совсем скоро родится мой отец, которого он увидит только через долгие, долгие годы.