Она сидела за письменным столом в своей парижской квартире, сжимая в пальцах авторучку. За окном было утро 29 мая 1982 года — обычное весеннее утро, которое ничем не отличалось от сотен других. Но для Роми Шнайдер оно стало последним.
Она писала письмо с просьбой отменить интервью. Не хотела, чтобы кто-то лез в её жизнь, задавал дурацкие вопросы, напоминал о прошлом. Рука выводила слова медленно, тяжело, будто каждое давалось с трудом. А потом она отложила ручку. Встала. И больше никогда не вернулась за стол.
Тело актрисы нашли позже. Официальная причина — остановка сердца. Но те, кто знал Роми, понимали: сердце перестало биться задолго до того утра. Оно разбивалось раз за разом, а потом уже просто не выдержало.
Ей было 43 года. Для мира она осталась прекрасной принцессой Сисси, для Франции — одной из величайших актрис, для Алена Делона — «Puppelé», куколкой, которую он когда-то бросил ради другой. А для себя самой — женщиной, которая слишком много раз умирала при жизни.
«Улыбайся, дочка, улыбайся…»
Она появилась на свет 23 сентября 1938 года в Вене, в семье, где театр был не просто профессией, а образом жизни. Прадед выходил на подмостки, дед играл в провинциальных театрах, мать — Магда Шнайдер — была звездой немецкого кино, отец — Вольф Альбах-Ретти — тоже актёром. Казалось, сама судьба предназначила девочке дорогу на сцену.
Но война разметала всё. Родители развелись, когда Роми было всего семь. Мать много работала, девочку отправили в интернат для девочек — строгий, католический, где любовь заменяли правилами, а нежность — дисциплиной. Она была тощей, нескладной, с вечно взлохмаченными волосами. В дневнике, который вела тайком, писала:
«Когда-нибудь я стану актрисой. Я просто должна».
В 14 лет она впервые появилась на экране — в фильме «Пока цветет белая сирень», где главную роль играла её мать. Камера её заметила, но настоящий прорыв случился два года спустя. Ей предложили сыграть в исторической картине «Сисси» — о романтической судьбе императрицы Елизаветы Баварской. 16-летняя девочка с огромными глазами и кукольным лицом идеально подходила на роль.
Фильм имел оглушительный успех. Европа влюбилась в «принцессу» Роми. За ним последовали ещё два фильма о Сисси. Актрису узнавали на улицах, забрасывали цветами, ей писали письма со всей Европы. Но за кулисами этого триумфа скрывалась совсем другая история.
— На съёмках мама стояла за моей спиной и всё время шептала: «Улыбайся, улыбайся», — рассказывала потом Роми. — Я улыбалась. А внутри хотелось плакать.
Отчим, который вошёл в её жизнь после развода родителей, оказался человеком с грязными намерениями. Роми позже, уже взрослой, откроется близким: «Он чётко дал понять, что хочет переспать со мной». Мать либо не знала, либо предпочитала не замечать. Главное было — контракты, гонорары, слава дочери.
К 20 годам Роми поняла: если она не вырвется, то задохнётся. И выход представился в 1958 году.
«Хочу стать француженкой до кончиков волос»
Её пригласили сниматься во Францию. Картина называлась «Кристина», и партнёром должен был стать никому не известный молодой актёр Ален Делон. Роми согласилась не раздумывая — ей нужен был глоток свежего воздуха, новая жизнь, другой мир.
В парижском аэропорту её встретил высокий темноволосый парень с дерзким взглядом и улыбкой, от которой у неё, как она потом признавалась, «замерло сердце». При первой встрече он показался ей самоуверенным нахалом. У него за плечами было всего несколько эпизодических ролей, а он вёл себя так, будто уже покорил мир.
Но съёмки всё расставили по местам. Они играли влюблённых, и между ними действительно вспыхнуло то, что не нужно было играть. После работы они бродили по Парижу, болтали до утра, смеялись, ссорились, мирились. Ален был беден, жил в крошечной квартирке, но для Роми это не имело значения.
Когда съёмки закончились, он предложил ей переехать к нему. Она согласилась. И сделала заявление, которое возмутило её австрийских поклонников:
— Я хочу стать француженкой целиком и полностью. В том, как живу, люблю, сплю и одеваюсь. Я хочу быть здесь.
Франция приняла её с распростёртыми объятиями. Лукино Висконти, знаменитый режиссёр, предложил ей дебютировать на французской сцене в спектакле «Жаль, что она развратница». А потом он познакомил её с Коко Шанель. Великая мадемуазель взяла юную австриячку под своё крыло: учила одеваться, держаться, быть женщиной из высшего света.
— Висконти, Шанель и Делон сделали из меня актрису, — говорила Роми. — Я им обязана всем.
Чёрные розы и пустая квартира
Их любовь была безумной и всепоглощающей. Они жили вместе, строили планы, мечтали о будущем. Ален делал карьеру, и делал её стремительно. Он стал секс-символом Франции, ему приписывали романы с партнёршами по съёмкам. Роми не верила слухам. Она верила ему.
Зря.
В 1963 году она уехала на съёмки в Голливуд. А когда вернулась, квартира оказалась пустой. Из шкафов исчезли его вещи, на столе стояла ваза с чёрными розами. Рядом — записка, всего несколько слов: «Уехал в Мексику с Натали». Натали Бартелеми, актриса, с которой он снимался.
Роми не могла в это поверить. Она сидела в пустой квартире, смотрела на чёрные розы и ждала, что он вернётся, скажет, что это шутка. Но он не вернулся.
Тогда она достала снотворное. Много. Запила вином. И легла, надеясь, что больше не проснётся.
Её нашли вовремя. Откачали, вывели из комы, спасли. Но внутри неё что-то умерло.
Гарри, Давид и надежда на новую жизнь
После разрыва с Делоном Роми несколько лет не могла прийти в себя. Она пила, выкуривала по три пачки сигарет в день, отказывалась от ролей. Врачи говорили: если не остановится, долго не протянет.
Но жизнь подарила ей второй шанс. В 1966 году она встретила немецкого актёра и режиссёра Гарри Майена. Он был старше, спокойнее, надёжнее. Не таким ярким, как Ален, но тем, кто умел любить без предательства.
Она переехала к нему в Берлин, родила сына Давида. Мальчик стал для неё центром вселенной. Ради него она готова была бросить всё, забыть о карьере, о Париже, о прошлом. Но Гарри оказался слабым — он тоже пил, страдал депрессиями, и их брак трещал по швам.
И в этот момент на горизонте снова появился Делон.
«Бассейн» и самоубийство мужа
Ален позвонил ей в конце 60-х. Он расстался с Натали, вляпался в какие-то тёмные истории, нуждался в поддержке. Роми, которая всё ещё хранила в душе те самые чувства, не смогла отказать. Он попросил её сняться с ним в картине «Бассейн». Роль — пары, которая когда-то любила друг друга, а теперь встретилась спустя годы.
Папарацци караулили их на каждом шагу. И дождались: в аэропорту их засняли целующимися. Фотографии разлетелись по всей Европе. Гарри Майен, увидев их, не выдержал. Он подал на развод.
Два года спустя его нашли повешенным в квартире. На шее — шейный платок, который когда-то принадлежал Роми. Она до конца жизни винила себя в его смерти. Если бы не тот поцелуй в аэропорту, если бы она отказалась от «Бассейна», если бы не впустила Делона обратно в свою жизнь…
Но «если бы» не меняют прошлого.
Феникс, восстающий из пепла
После гибели Майена Роми с головой ушла в работу. Она играла так, как не играла никогда. Режиссёры говорили, что она «сдирает с себя кожу» ради роли, что на экране она проживает жизни своих героинь, отдавая им себя без остатка.
В 1976 году за фильм «Главное — любить» она получила премию «Сезар» — французский «Оскар». В 1979-м — второй «Сезар» за картину «У каждого свой шанс». Всего за пять лет она снялась в десяти фильмах. Работала с какой-то нечеловеческой выносливостью, будто чувствовала, что время на исходе.
Но за этой невероятной работоспособностью скрывалась пустота. Она родила дочь Сару от своего последнего спутника, Даниэля Бьязини, но их отношения тоже не сложились. Единственной настоящей любовью оставался сын Давид.
Та ночь, которая всё разрушила
В июле 1981 года Давиду было 14 лет. Он был похож на мать — такой же порывистый, эмоциональный, с огромными глазами. Они жили за городом, в доме с высоким металлическим забором. Мальчик решил перелезть через него, чтобы не обходить вокруг. Добравшись до верха, он потерял равновесие и упал на острые штыри ограды.
Он умер в больнице, истекая кровью. Роми успела приехать, но врачи уже ничем не могли помочь.
Она не кричала. Не рыдала. Просто сидела рядом с телом сына и гладила его холодную руку. А потом встала и вышла.
Через несколько месяцев она пришла на интервью. Журналист, не зная о трагедии, спросил её о фильмах «Сисси». Роми посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом и ответила:
— Я уже давно не Сисси. Я несчастная 42-летняя женщина. Меня зовут Роми Шнайдер.
Последний год
Год после смерти сына она прожила как в тумане. Врачи выписывали лекарства, она их пила пачками. Но боль была сильнее. Тогда к таблеткам добавился алкоголь. А потом и наркотики — чтобы хоть на минуту забыться, перестать чувствовать.
Она почти не выходила из дома. Отказывалась от ролей, от встреч, от телефонных звонков. Только иногда разговаривала с дочерью, но Сара была ещё маленькой и не могла понять, почему мама такая грустная.
Друзья пытались достучаться. Жан-Клод Бриали, который знал её много лет, говорил потом:
— Роми принадлежала к тем людям, которые притягивают несчастья. Она получила слишком много ударов. Слишком часто была ранена.
Она пыталась восставать из пепла, как делала это раньше. Но в этот раз сил не хватило.
Прощальное письмо
29 мая 1982 года она села за письменный стол, чтобы написать письмо. Не завещание, не прощальную записку — просто вежливый отказ от интервью. Но, видимо, даже на это не осталось сил.
Её нашли мёртвой. Вскрытие не проводили — из уважения к памяти актрисы. Адвокат, который присутствовал при осмотре тела, сказал:
— У нас не было оснований полагать, что Роми Шнайдер покончила с собой. Но ничто не позволяло сказать, что она хотела жить дальше.
Остановка сердца. Просто остановка сердца. Которое разбивали слишком много раз.
Письмо, которое он не отправил
Ален Делон на похороны не пришёл. Он просто не мог поверить, что её больше нет. Он потом объяснял: если бы он пошёл, ему пришлось бы признать, что Роми умерла. А он не был к этому готов.
Но через несколько дней он написал ей письмо. Не для публики, не для прессы — для себя. Отрывок из него потом всё же попал в газеты:
«Я смотрю, как ты спишь. И стою рядом. На тебе длинная чёрная туника, украшенная чем-то красным. Полагаю, это были цветы, но я на них не смотрел. Мне пришлось сказать тебе «прощай», и это расставание будет самым долгим в наших жизнях, моя Puppelé. Так я тебя называл. На немецком это значит «куколка». Вместо того, чтобы смотреть на цветы, я разглядываю твоё лицо и думаю о том, какая ты красивая. Наверное, ты ещё никогда не была столь прекрасна».
Он называл её куколкой. Когда-то давно, в другой жизни, когда они были молоды и глупы, когда он предал её, а она пыталась покончить с собой из-за него. Когда они успели ещё раз сблизиться, чтобы снова расстаться. Когда она родила сына, который умер в 14 лет, и не смогла пережить этой потери.
Эпилог
Роми Шнайдер похоронена на кладбище в Париже. На её могиле всегда свежие цветы. Приходят поклонники, приходят друзья. Приходил и Ален Делон — уже старый, седой, с тростью. Он стоял молча, смотрел на её портрет и, наверное, вспоминал.
Вспоминал, как они целовались в аэропорту, как снимались в «Бассейне», как жили в той маленькой квартирке, когда у них не было ничего, кроме любви. Вспоминал, как она улыбалась, когда он называл её Puppelé. Как плакала, когда он ушёл.
Он пережил её на 35 лет. И каждый год, в день её смерти, давал интервью, где говорил о ней. Говорил так, будто она всё ещё была где-то рядом. Будто она всё ещё была его куколкой.
Но куколка давно стала женщиной. Женщиной, которая слишком много раз умирала при жизни. И наконец, получила право на вечный покой.
Ей было 43 года.
Если вам понравилась эта история, ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Мы рассказываем о судьбах великих артистов честно, без прикрас, с теплотой и уважением.