Вот, что он предлагает:
«Что бы я первое сделал, чтобы изменить сознание большинства россиян? Я бы каждому из них выдал бы по загранпаспорту и принудительно бы отправил за счёт государства минимум в три какие-то разные страны мира. С образовательными лекциями, с походами принудительными в музеи, в рестораны, чтобы попробовать местную пищу. Чтоб увидели, что люди едят что-то иное и иначе. Со знакомством с местными людьми. С проживанием хотя бы в уик энд человека другой культуры. С обучением, хотя бы рудиментарным, каким-то таким минимальным иностранному языку. Чтобы люди увидели, как устроен мир. Что мир вот этой твоей деревней не ограничивается. И уверен, что это могло бы очень сильно повлиять на общественное сознание. Объяснить, что твоя культура, твоя страна не самая великая в мире» (https://dzen.ru/video/watch/69c26674782de6431050d54c).
Мне стыдно было слушать насмешки ведущих видео над этой тирадой, хоть и правда применение понятия рудиментраного было неуместным.
Но я понимаю, что я в моральном отношении – максимально не тот человек, который имеет право спорить с Долиным по сути. И, если я спорю, читатель, то по принципу десантников: «никто, кроме нас».
Я ведь как вышел на это видео? Из какой-то передачи по центральному российскому ТВ, где над этими же словами Долина бездарно смеялся телекомментатор. – Этакое повсеместное шапкозакидательство.
А дело не шуточное. Имея в виду, что народ всей массой предал было себя и свою страну в 1991 году. Да. Он спохватился через 10 лет. Но было ж…
Одна из существенных ментальных сторон русских выражается, по-моему, таким самонаблюдением. У немецких детей голова имеется, а у наших она есть. – Немцы (и десятки других) народ имущественный, а русские – бытийный.
И вот эту бытийность русские в себе предали в 1991 году ради имущественности.
Возвращается народ к себе, да. Помаленьку. Поскольку капитализм позволяет. (А капитализм – с некоторой точки зрения – это примат того, что ниже пояса.) Это контрастный строй, совсем не стесняющийся того, что он очень плохой общественный строй. Его оправдание в том, что он – естественного происхождения. От индивидуализма человеческого. (Забывая, что бывает и коллективизм на белом свете.)
Так вот вернусь к тому, что не мне бы спорить с Долиным по сути. По тому не мне, что я, лишившись в войну отца, воспитался малообразованной матерью имеющим за ценность аскетизм. Он во мне рождает восторг. И я, наверно, потому редкий человек. Кроме того, я должен был в год и два месяца умереть от осложнения от скарлатины. Был спасён от смерти оказавшимся под боком талантливым врачом. Он велел маме до 5 лет содержать меня в оранжерейных условиях. И я вырос (без папы и в здоровенной бедности) маменькиным сынком. Ни на что не претендующим, ничего не хотящим достичь, последним человеком в классе из-за физкультуры, не позволившим себе обозначить первую любовь, когда та случилась. Ни коньков, ни велосипеда, ни одного забитого гола или срезанного через сетку волейбольного мяча. Иногда битый, ибо не умел драться и не умел рассвирепеть. Объективно слабый и физически, и по типу нервной системы. Т.е. осторожный.
Бытийный, получается.
Может, ещё и потому влюблённый в Россию и русских, что те – народ героев, а я – наоборот.
Ну, разве что (по противоположности) обрёл духовную самостоятельность и смелость.
Эта самостоятельность меня и обязывает вмешаться в историю с Долиным. Но всё, описанное перед нею, велит молчать: я ж не такой, как все. С этим аскетизмом.
Плюс уже больше 20 лет живу вне территории бывшего СССР (так распорядилась судьба). Правда, живу в относительном смысле этого слова. Душой я в России. Местного языка не знаю, ни с кем из местных не завёл знакомства. В примере со мною Долин полностью провалился. Но физический я – не в счёт.
А физика немаловажная штука.
Ну смотрите, какие у меня были приступы ностальгии в первые годы на чужбине. – Меня до слёз стало трогать, когда в экране ТВ я видел обычную траву. Российскую, хочется сказать. На неё там везде можно сесть. А тут такой нет. Есть или декоративная, как на футбольных полях, или искусственная (пластмассовая), или дикая, выше моего роста, на почве, склонной к заболачиванию. Ну в сушь идёшь в ней, дивуешься. Но… – Или. Мне нравится красота славянских лиц. Я это понял, через каких-то год два жизни тут. Мне постепенно стало как-то не по себе оттого, что я их не вижу. Нет красивых женщин! Ужас. Я обгонял стайки старшеклассниц, оглядывался. – Ни одной.
Уже этих двух физик хватает (мне), чтоб сказать, что самая лучшая страна на свете – Россия.
Причём я в собственно России никогда не был постоянным жителем. Только в командировках, в отпусках или проездом. Я – гражданин СССР, хоть его и нет.
А Долину, подозреваю, как-то удалось, и живя в России, её не полюбить.
Потому что, если полюбишь, то она становится лучшей страной на свете. Это психофизиология, по-моему.
Но я люблю — за что, не знаю сам…
Это, как любимая женщина – лучше нет на свете.
Однако есть одно, из-за чего я стал писать всё это. Есть случай объективного знания (может, честного заблуждения). Вот пассаж про «головы есть», узнал я недавно, вошёл в русский язык от угро-финского народа муромы. Но. Это случилось в какие-то незапамятные времена. Оба народа окружала одна и та же природа. Леса. Нечернозёмная почва. Естественная бедность. И – родился аскетизм как ценность… Северо-восточнее (не севернее, ибо там в Швеции, Норвегии Гольфстрим хозяйничает), у ненцев, эвенков, якутов, чукчей – я не знаю, есть ли среди ценностей аскетизм. Наверно, нет. Известная доля природной благодати нужна для пониженной активности. Шведы, норвежцы и датчане, наоборот, были такими активными (от бедности их земли), что завоёвывали территории по всей Западной Европе и даже на Ближнем Востоке.
И ещё – ширь Русской равнины…
Аскетизм и ширь. – Вот русскость. Чего нет больше нигде, если рассуждать по вероятности. Ни в прериях Америки, ни в саванне Африки.
И вот, – не знаю, с какой степенью осознанности, – это выражал русский художник Федосов. За осознанность говорит его уникальная манера наиболее рельефно выписывать только какую-нибудь одну-две детали на большой картине. – Как бы зов аскета: не надо больше!
Он не стал испытывать нашу внимательность и в название вывел то, что он выделил кистью. Но мне кажется, что он ещё и птиц выделил.
Когда сменился общественный строй в России, Федосов покончил с собой.
И до него официальной целью в СССР был коммунизм, в формуле которого была неограниченность в потреблении (каждому - по потребностям). Так Федосов с этим дрался своими картинами. Имея в виду, может, разумное потребление, неограниченное оставляя духовному потреблению. Разумное потребление просматривалось в практике общественных фондов потребления. Ну так с возвращением капитализма вся его драка потеряла смысл. И он ушёл из жизни.
Так вот, борясь с Долиным, зовущим в зарубежные музеи, надо "водить" россиян к картинам Федосова.
30 марта 2026 г.