Мировая премьера фильма “Франкенштейн” Гильермо дель Торо состоялась в рамках основной программы Венецианского кинофестиваля 30 августа 2025 года (кстати, в день рождения Мэри Шелли).
С того момента начался длинный путь фильма, подготовленный маркетологами, – до цифровой премьеры в ноябре, потом еще до середины декабря дель Торо и актеры принимали участие в разных мероприятиях. А потом был наградной сезон, в ходе которого фильм получил награды за костюмы, декорации и грим/прически (в том числе все это было отмечено и на церемонии “Оскар”). Да, действительно в деталях фильм – грандиозный, скрупулезность впечатляет.
В этой заметке собрала комментарии по отдельным деталям, из которых состоит “Франкенштейн”.
Панель из набора Джона Ивлина
Меня это заинтересовало. Да, четыре панели Ивлина реально существуют, и они, как и сказал Виктор Франкенштейн, являются древнейшей и скрупулезной системой анатомической препарации, на панели нанесены настоящие ткани, вены и артерии кадавров. Анатомы аккуратно вырезали кровеносные сосуды и нервы из тел и наклеивали ткани на деревянные доски.
А Харландер открыл Виктору пятую панель с лимфатической системой (или секретной кровеносной). Именно на ней кроется ключ к тому, чтобы идея Виктора об оживлении мертвой плоти стала реальной.
На самом деле, лимфатическую панель придумали специально для фильма, чтобы сделать поиски Виктора шире и увлекательнее. Зато дизайн повторен по аналогии с существующими, выставленными в Hunterian Museum (Лондон).
Фигурка из слоновой кости
В сцене, когда Леопольд проводит урок анатомии для Виктора, мальчик держит в руках фигурку беременной женщины. Фигурка сделана из слоновой кости, такие предметы использовались для поверхностного ознакомления с анатомией, так как там нет достаточной детализации.
Это реально существующий предмет, образец хранится в Hunterian Museum, также есть фигурка мужчины.
Чем вдохновлен дизайн Существа
- анатомическими таблицами анатома и врача Андреаса Везалия. Сборник De humani corporis fabrica был опубликован в 1538 году, иллюстрации в нем были выполнены художником Яном ван Калькаром, учеником Тициана. Везалий проводил вскрытия, а Калькар делал точные зарисовки.
- Таблицы считаются основополагающим пунктом в научной революции в рождении современной анатомии;
- культовыми иллюстрациями Берни Райтсона;
- японским искусством кинцуги.
Искусство кинцуги
В новой статье Vanity Fair написано, что внешний вид тела Существа напоминает (эти характеристики встречаются в разных частях текста):
- античную мраморную статую, которая была разбита и снова собрана воедино;
- кинцуги (яп. 金継ぎ).
На одном доступном фото видно, что на ногах есть характерные полосы, напоминающие шов словно от склеивания.
Кинцуги – японское искусство реставрации керамических изделий с помощью лака. Оно относится к японской философии сломанных вещей. Кинцуги схоже с ваби-саби (侘寂) – принятием несовершенств и недостатков, способностью ценить следы износа, оставшиеся после использования.
Пусть эти слова в статье использованы для обогащения текста, но в таких сравнениях есть смысл, учитывая, что тело было собрано из мёртвых материй. И по итогу Существо, столкнувшееся в своём печальном существовании с отвержением и жестокостью, является сломанной вещью. Он хотел принятия, но из-за внешнего несовершенства его только ненавидели.
***
Есть еще один рисунок, который теоретически мог послужить референсом для создания окружающей обстановки для Виктора, – работа Шарля (Стефана) Эстьена. Несмотря на то, что работа Эстьена была опубликована через два года после работы Везалия, ее все равно следует считать "довезалиевой анатомией".
В таком кропотливом создании есть огромный смысл, учитывая, что непосредственно в истории Виктор долго шел к воплощению идеи, а Существо он собирал из частей тел разных людей. Получается, в Существе из экранизации Гильермо дель Торо собрался смысл с двух сторон экрана: за кадром – это труд отдела грима и протезирования; в истории – опыт Виктора и вообще страны, если учитывать, что тела собраны на поле боя в том числе.
Архитектурные детали со съемочной площадки
Работа команды художника-постановщика Тамары Деверелл (Tamara Deverell):
В каких музеях побывала Тамара Деверелл, чтобы вдохновиться на работу в проекте “Франкенштейн”
Работа звукорежиссеров над голосом Существа
Существо: “Я не что-то, я кто-то” | I’m not something, I’m someone
В одной фразе отчетливо прослеживается отношение Гильермо дель Торо к так называемым монстрам – его симпатия в иx адрес.
Команда звукорежиссеров разработала диапазон звуков для Существа, чтобы они иллюстрировали его развитие – от новорожденного создания до осознания того, что он живое существо.
Впервые Существо предстает таким, каким его видит Виктор Франкенштейн, а для того – это просто животное. Соответственно, команда звукорежиссеров разработала наиболее агрессивные звуки для начала. По мере знакомства Существа со внешним миром его звуки становятся приглушенными – таким образом происxодит раскрытие его xарактера, постепенно проявляется его собственная личность.
Превращение Существа из животного в человека – нечто более тонкое, чем просто заглушка звуков, издаваемых животными. Команда звукорежиссеров хотела, чтобы этот переход ощущался естественно и на подсознательном уровне.
Но! “Мы не решались слишком сильно изменять голос Джейкоба Элорди, потому что он действительно богатый и насыщенный,” – рассказал главный звукорежиссер Натан Робитейл.
Натан Робитейл добавил, что голос Существа включает в себя звуки животных – многие звуки животных, которые смешивались вместе, чтобы сформировать звучание Существа, были выбраны из-за того, что они воспринимались как продолжение естественного голоса Элорди. Было много лошадиных интонаций, также – интонаций от енотов до носорогов.
***
Образ Виктора:
Мысли после выпуска подкаста "Крупным планом", посвященного фильму "Франкенштейн"
В выпуске прозвучала мысль, что Гильермо дель Торо оказался слишком прямолинеен. Например, в сцене с Уильямом в финале прямым текстом говорится, что Виктор – монстр и есть.
У меня на это другой взгляд. В сцене, когда Уильям произносит эти слова иллюстрируется печальная участь Виктора, то, насколько ему не повезло – он вырос без любви и тепла, ровно так, как потом – Существо. И Виктор, и Существо вынуждены были скитаться в поисках источника тепла.
Печаль в том, что найти его удалось у совершенно посторонних людей. Существо узнал, что такое отклик от Элизабет и от слепца; но Элизабет сама не знала, где ее место на планете, и Существо стало отражением ее одиночества и ранимости. Раз она не имела четкого понимания о себе, то и с Виктором у нее ничего бы не получилось (если бы она вдруг решила попробовать), они стали бы несчастнее вдвойне.
Виктор получил долю понимания от капитана Андерсона. Он не позволил выбросить Виктора на лед (или холод). Метафорически капитан дал то, чего хотел бы Виктор от отца – тепло вместо холода.
Гильермо дель Торо расставил эти сцене что-то типа в шахматном порядке, чтобы, глядя на них сейчас, вспоминать, откуда действующие лица в эту точку пришли.
У финального аккорда тоже есть логика – Виктор в последний момент передумал и хотел вернуться в башню, чтобы спасти Существо, но было поздно. Потому, когда он просил прощения за свой поступок, он хотя бы сейчас хотел его получить.
Но что понравилось в подкасте, так из него узнала о картине “Странник над морем тумана” (Der Wanderer über dem Nebelmeer) Каспара Давида Фридриха. Она стилистически напоминает образ Виктора, который стоит на краю бездны, в которой пытается рассмотреть ответ на свои поиски (и это можно отнести к Элизабет и Существу в том числе).
На одном из постеров кроется отсылка к картине Каспара Давида Фридриха.
Работа команды художника по костюмам Кейт Xоули в ателье
Элизабет воспитывалась в монастыре, и Гильермо дель Торо хотел, чтобы она носила особый крест – необычный и напоминающий о времени, проведенном там.
Кейт Хоули вдохновлялась украшениями со скарабеями, созданными Метой Овербек из Tiffany. Архивы Tiffany&Co вообще стали для Хоули откровением.
Эмалевый медальон со скарабеем от Овербек стал вдохновением для создания центрального элемента крестика Элизабет, повторяющего образ ожерелья со скарабеем и гранатовым жуком, вырезанным вручную.
Красный цвет – центральный в фильме, этот же цвет перешел и на украшение. Кейт Хоули работала с главным геммологом Tiffany&Co Викторией Вирт Рейнольдс, чтобы выбрать правильный сердолик для инкрустации креста.
Крест Элизабет останется навсегда в архивах Tiffany&Co
***