Поздно вечером Катя возвращалась из магазина. Пакеты были тяжелые, ручки больно впивались в ладони. В одной руке молоко и яйца, в другой картошка и сок для дочки. Маша просила именно большую коробку, а я не смогла отказать. Теперь стояла у подъезда, пытаясь локтем нажать на кнопку домофона.
Внутри, на первом этаже у почтовых ящиков стоял мужчина. Я его раньше здесь не видела. Он стоял, прислонившись к стене, и пил пиво прямо из бутылки. Куртка у него была расстегнута, лицо раскрасневшееся. Было видно, что человек уже выпил, но держится на ногах крепко.
– Давайте помогу, – сказал он и шагнул ко мне.
– Сама донесу, тут немного осталось, – ответила я. Хотелось быстрее зайти в лифт и закрыться дома.
– Да ладно вам. Я Игорь. Заходил к Андрею из сорок восьмой квартиры, у него сегодня день рождения. Вот, выхожу уже.
Он забрал у меня самый тяжелый пакет. Я даже не успела ничего сказать. Мы зашли в лифт. Игорь оказался разговорчивым. Рассказал, что они с Андреем вместе работают и что праздник получился шумным. Я просто слушала. В лифте сильно пахло его парфюмом и алкоголем.
– А вы на каком этаже? – спросил он.
– На третьем.
– Совсем рядом. Стало быть, соседи, – он улыбнулся.
Когда лифт открылся, он донес сумку до моей двери. Поставил на коврик и посмотрел на меня.
– Можно я вам как-нибудь позвоню? Просто так. Без повода.
Я замялась. Мужа у меня не было уже два года, и я отвыкла от мужского внимания. А дома меня ждала гора немытой посуды и дочь Маша.
– Записывайте, – сказала я.
Он стал приходить все чаще
Первую неделю от него не было новостей. Я уже и думать про него забыла. Работа, садик, готовка, обычные будни. А потом пришло сообщение: «Я снова у Андрея. Вам продукты помочь донести?».
Игорь начал появляться в нашем подъезде часто. Он говорил, что заходит проведать друга, но всегда мы «случайно» сталкивались у лифта или на крыльце. У него всегда было что-то для Маши: то киндер-сюрприз, то пачка наклеек.
Дочка привыкла к нему быстро. Она вообще любила новых людей, особенно если те приносили подарки.
– Мам, а Игорь придет сегодня? – спросила она, когда мы ужинали.
– Не знаю, Маш. Он к соседу ходит, а не к нам.
Но я знала, что через полчаса он постучит. Он заходил, садился на кухне и рассказывал смешные истории про свою работу на стройке. С ним было легко. Не нужно было строить из себя идеальную женщину.
Через три недели Игорь остался у меня на ночь. Просто как-то само собой получилось. Сначала мы долго пили чай, потом Маша уснула, и уходить ему уже не хотелось.
Прошло еще два месяца, и вещи Игоря заняли половину моего шкафа. Его синяя куртка теперь всегда висела на крючке в прихожей рядом с моим пальто. На полке в ванной появилась его бритва и пена, а в холодильнике – обязательная пачка сосисок и майонез, который я раньше почти не покупала.
Игорь переехал быстро. Сначала привез сумку с одеждой, потом инструменты, а следом –свой старый телевизор. Он называл меня «женой» так просто, будто мы прожили вместе десять лет. Соседям у подъезда так и говорил: «Моя жена дома?». Я сначала поправляла, а потом привыкла. Мне даже нравилось, что в пустой квартире теперь кто-то ходит, шумит на кухне и чинит подтекающий кран.
Маша была в восторге. Игорь всегда покупал ей раскраски, фломастеры и наклейки с принцессами. Он мог полчаса сидеть с ней на ковре и клеить этих принцесс. Я смотрела на них и думала: может, так и должно быть? Просто, без лишних драм и долгих ухаживаний.
Жизнь на два этажа
У нас сложился свой график. По выходным к нам часто заходил Андрей с пятого этажа – тот самый друг, у которого Игорь тогда отмечал день рождения. Андрей обычно приносил упаковку пива, садился на табуретку у окна и молча курил в форточку, пока Игорь травил анекдоты.
Они были совсем разные. Игорь – шумный, вечно в движении, всегда с какой-то шуткой наготове. Андрей – спокойный, менее разговорчивый. Он работал на том же объекте, что и Игорь, только крановщиком. Смотрел всегда прямо в глаза, говорил мало и по делу.
Иногда, когда они сидели на кухне, я ловила себя на мысли, что мне приятнее слушать Андрея, чем бесконечные байки Игоря. Игорь мог рассказывать одну и ту же историю по три раза, громко хохоча в конце. Андрей только усмехался и открывал очередную бутылку пива.
– Опять завел свою пластинку, – тихо говорил Андрей, когда Игорь уходил в комнату за сигаретами.
– Пускай, ему нравится, – отвечала я, нарезая сыр.
– А тебе нравится? – спрашивал он и смотрел так, что мне становилось неловко.
Я пожимала плечами и уходила к дочке.
В воскресенье мы иногда выбирались в парк или просто гуляли во дворе. Игорь шел впереди, катал Машу на закорках, а мы с Андреем плелись сзади. Андрей нес мою сумку, если она была тяжелой, и никогда не жаловался на скуку.
На телефоне у меня накопилась целая галерея совместных фото. Мы у фонтана, мы в гостях у знакомых, мы на кухне с Андреем. На снимках все выглядело как в нормальной семье. Игорь обнимал меня за плечи, Маша улыбалась.
Однажды вечером Игорь ходил к Андрею посмотреть какой-то важный футбольный матч и оставил у него телефон. Уже поздно вечером спохватился.
– Катюш, я телефон у него на столе забыл, сходи забери, а то мне лень спускаться-подниматься. Я устал, завтра рано вставать, я спать пойду.
– Хорошо, заберу, – ответила я.
Короткий путь на пятый этаж
Около десяти вечера я уложила Машу и поднялась на пятый этаж. Дверь у Андрея была приоткрыта. Из квартиры пахло табаком и жареной картошкой.
– Андрей, я за телефоном, – сказала я, заходя в прихожую.
Он вышел из кухни в одной футболке и домашних штанах. В руке держал полотенце.
– А, Катя. Проходи. Телефон на столе в большой комнате, – он махнул рукой.
Я прошла в комнату. В квартире у Андрея было очень чисто, даже как-то стерильно для холостяка. На столе действительно лежал мобильник Игоря. Я взяла его, но уходить сразу почему-то не захотелось.
– Чаю хочешь? – спросил Андрей. – У меня есть нормальный, не в пакетиках.
– Ну, давай. Пять минут посижу.
Мы сели на кухне. За окном шел дождь, по стеклу ползли длинные капли. Андрей заварил чай в маленьком керамическом чайнике. Мы начали говорить о какой-то ерунде – о погоде, о том, что в подъезде опять не моют полы, о Машином садике.
И вдруг разговор свернул не туда. Андрей рассказал про свою первую жену, которая забрала сына и уехала в другой город.. Он говорил об этом спокойно, просто с какой-то усталостью.
– Я ведь Игоря давно знаю, – сказал он вдруг, глядя в чашку. – Он парень неплохой. Но он как ветер. Куда дунет, туда и летит.
– Ко мне вот прилетел, – попыталась пошутить я.
– Прилетел, – согласился Андрей. – Только ты другая, Катя. Тебе другой нужен.
Он накрыл мою ладонь своей рукой. Рука у него была большая, мозолистая и очень теплая. Я не отдернула руку.
В ту ночь я вернулась к себе только через два часа. Игорь уже спал, раскинувшись на всю кровать и громко сопя. Я легла на самый край, стараясь не задеть его, и долго смотрела в потолок.
На следующее утро я проснулась с тяжелой головой. Игорь уже гремел чайником на кухне, что-то напевая себе под нос. Он был в отличном настроении – вчерашний матч закончился победой его команды.
– Катюх, ты телефон-то забрала? – крикнул он из кухни.
– Забрала, – ответила я, кутаясь в халат.
Я старалась не смотреть ему в глаза. Было странное чувство: вроде ничего глобального не произошло, мы просто долго пили чай и разговаривали, но внутри что-то надломилось. Игорь казался мне теперь слишком шумным, слишком суетливым. Его шутки, над которыми я раньше смеялась, начали раздражать.
Встречи без слов
Через три дня это повторилось. Игорь уехал в ночную смену – на стройке аврал, сдавали объект. Маша уснула рано, притомившись после активных игр во дворе. Я посидела полчаса перед телевизором, щелкая каналы, и поймала себя на том, что смотрю на потолок. Прямо над моей головой через этож была квартира Андрея.
Я поднялась на пятый этаж без звонка и предупреждения. Андрей открыл сразу, будто ждал. Он стоял в дверном проеме, молча смотрел на меня несколько секунд, а потом просто отступил в сторону, пропуская внутрь.
– Пришла? – тихо спросил он.
– Пришла.
Мы опять сидели на его кухне. На этот раз чайник не ставили. Андрей рассказывал, как у них на работе сегодня сломался подъемник и как Игорь полчаса ругался с прорабом. Я слушала и понимала, что мне все равно на прораба и на подъемник. Мне просто хотелось сидеть здесь, в этой тихой квартире, где никто не кричит и не пытается казаться лучше, чем он есть.
Это стало повторяться. Раз в неделю, иногда два. Игорь приходил домой, целовал меня в щеку и рассказывал новости. А я слушала его и думала о том, что через час он уйдет в гараж или к друзьям, и я снова поднимусь на три этажа выше.
Андрей никогда не заводил разговоров о будущем. Он не обещал золотых гор, не предлагал мне бросить Игоря. Мы просто были вместе в эти короткие часы.Это было странное сосуществование: внизу, шумная видимость семьи с подарками для Маши, наверху, тишина и честность, за которую было стыдно, но от которой невозможно было отказаться.
Правда, которую не ждали
Так прошло еще полтора месяца. Наступил ноябрь, за окном стало серо и неуютно. Игорь планировал, как мы будем отмечать Новый год, предлагал поехать к его матери в деревню.
– Она Машку еще не видела, обрадуется, – говорил он, разминая в руках пластилин – лепил дочке какого-то кривого зайца.
– Посмотрим, Игорь. До декабря еще дожить надо, – отвечала я, стараясь не выдать дрожь в голосе.
В ту субботу Андрей зашел к нам сам. Он не принес пива, не сел на привычную табуретку. Он остановился в прихожей, глядя на Игоря, который сидел на полу и играл с Машей в кубики.
– Игорь, выйдем на лестницу? – сказал Андрей. Голос у него был какой-то надтреснутый.
Игорь удивленно поднял брови, но встал.
– Чего случилось-то? Кран опять потек или у тебя по работе завал?
– Выйдем, – повторил Андрей.
Я осталась в комнате. Маша продолжала строить башню, что-то бормоча себе под нос. А я застыла у окна. Дверь в подъезд хлопнула. Я не слышала их разговора, но знала, о чем они говорят. Я чувствовала это.
Прошло минут пятнадцать. Дверь снова открылась. Игорь зашел один. Он не кричал, не хлопал дверями. Он просто прошел в спальню и начал доставать из шкафа свои вещи.
– Игорь? – я зашла в комнату.
Он обернулся.
– Андрей все рассказал, – коротко бросил он. – Сказал, что так честнее. Что он не может мне в глаза смотреть, когда мы на смене.
– Прости, – только и смогла выдавить я.
– За что «прости», Кать? – он усмехнулся. – За то, что я как дурак тут семью строил? Для Машки фломастеры покупал?
Он собрал сумку. Инструменты забирать не стал, махнул рукой: «Потом как-нибудь заскочу». Перед уходом он подошел к Маше, которая с испугом смотрела на сборы.
– На, держи, – он протянул ей новую коробку фломастеров, которую, видимо, прятал в кармане куртки. – Рисуй принцесс.
Игорь уехал к маме в тот же вечер. В квартире сразу стало как-то слишком просторно и неестественно тихо.
Когда за Игорем захлопнулась дверь, я села на диван. Маша открыла новую коробку фломастеров и начала увлеченно рисовать, разложив бумагу на полу. Она еще не понимала, что «дядя Игорь» больше не придет чинить кран и не потащит ее на закорках в парк.
В квартире пахло его парфюмом. Я смотрела на пустую полку в шкафу и чувствовала странную смесь стыда и облегчения. Больше не нужно было врать, не нужно было прислушиваться к шагам в подъезде и бегать на пятый этаж.
Попытка построить новое на старых руинах
Через два дня пришел Андрей. Он не звонил, просто постучал в дверь вечером, когда я мыла посуду. Выглядел он неважно: под глазами тени, щетина, плечи как будто еще сильнее ссутулились.
– Привет, – сказал он, проходя на кухню.
– Привет.
Он сел на ту же табуретку, где раньше сидел с пивом, слушая байки Игоря. Мы долго молчали. Я поставила чайник – это было единственное, что пришло в голову.
– Игорь у мамы, – глухо произнес Андрей. – Звонил мне сегодня. Ругался, конечно. Но потом остыл. Говорит, что так, наверное, и должно было быть.
– Он хороший человек, Андрей. Просто... не мой, – я присела против него.
– Я знаю.
Мы попробовали жить «открыто». Андрей стал заходить к нам почти каждый вечер. Он помогал Маше с уроками (она уже пошла в подготовительный класс), чинил розетки, приносил продукты. Все было правильно, логично. Больше не было тайны, не было измен.
Но что-то сломалось в ту самую минуту, когда он рассказал все Игорю. Между нами как будто выросла невидимая стена. Всегда, когда Андрей обнимал меня, я вспоминала лицо Игоря, собирающего сумку.
Мы продержались так три недели. Однажды вечером мы сидели в большой комнате. Маша уже спала. Телевизор работал без звука, мелькая картинками новостей. Андрей вдруг встал и подошел к окну.
– Не получается, Кать, – сказал он, не оборачиваясь.
– Я знаю, – тихо ответила я.
– Слишком много всего между нами. И нет того, что нужно для нормальной жизни. Я когда на тебя смотрю, все время Игоря вижу. И то, как он про тебя всегда рассказывал на смене.
Он повернулся ко мне. В глазах была та самая честная усталость, за которую я его когда-то и выделила среди других.
– Вот если бы мы познакомились по-другому... – он замолчал, подбирая слова. – Если бы не в этом подъезде, не через него. Просто на улице или в автобусе. Наверное, все было бы иначе.
Я согласилась. Добавить было нечего. Мы оба понимали, что фундамент у наших отношений был кривой с самого начала. Мы построили их на предательстве друга, и это предательство теперь отравляло каждый наш день.
Андрей ушел спокойно. Он не собирал вещи, потому что так и не успел их ко мне перевезти. Просто закрыл за собой дверь и поднялся к себе на пятый этаж.
Финал нашей истории
Прошло полгода. Жизнь вернулась в привычную колею. Я снова одна вожу Машу в сад, сама таскаю пакеты из магазина.
Самое удивительное произошло позже. Игорь и Андрей помирились. Уж не знаю, как они это сделали, о чем говорили и сколько выпили, но они снова стали лучшими друзьями. Работают на том же объекте, вместе ездят на рыбалку.
Иногда по выходным я слышу, как над моей головой, на пятом этаже, раздается мужской смех. Громкий, раскатистый хохот Игоря. Они там сидят на кухне, пьют пиво и обсуждают свои мужские дела.
Я стою на своей кухне, мешаю суп и смотрю в потолок. Маша в комнате рисует фломастерами.
Я не жалею ни о чем. Ни о той встрече в подъезде, ни о чае на пятом этаже. Просто иногда думаю: странно все-таки устроена жизнь. Мужчины приходят и уходят, а я остаюсь в своей квартире. Теперь я просто слышу, когда они там, наверху, смеются и пьют пиво. Даже если меня в этой компании больше нет.