Ко мне в кабинет медленно заходит грузный мужчина. Правую руку он старательно прячет в карман брюк, но плотная ткань предательски подрагивает. Жена рядом нервно теребит ремешок сумки, переглядываясь со мной. И я с первого взгляда понимаю - мы опоздали. Опоздали лет на пятнадцать, не меньше.
Куча народу живет в иллюзии, что Паркинсон начинается именно так. Затряслась рука, изменилась походка, появилось характерное шарканье ногами. Послушайте, я в неврологии уже полвека. Когда у человека возникает видимый тремор, в черной субстанции его мозга уже безвозвратно погибло около семидесяти процентов нейронов, вырабатывающих дофамин.
Большинство ждет, когда затрясутся руки. А болезнь тихо съедает мозг за 10-20 лет до первого тремора.
Сегодня поговорим о тех самых "тихих" звоночках. О масках, под которыми искусно прячется тяжелейшая нейродегенерация, пока вы годами обиваете пороги гастроэнтерологов, ортопедов и даже психотерапевтов, сдавая бессмысленные анализы.
Сначала гибнет обоняние. Вы перестаете чувствовать запах кофе по утрам.
Или не так ярко ощущаете аромат жарящегося мяса, парфюма жены, скошенной травы на даче. Пациенты обычно машут рукой (мол, возрастное, или последствия перенесенных вирусных инфекций, или старый хронический ринит обострился). Кто в 55 лет пойдет к неврологу из-за того, что любимый одеколон стал пахнуть слабее? Почти никто. А микроскопические нейроны обонятельной луковицы уже начали разрушаться под воздействием патологического белка. Это самый первый, самый незаметный рубеж падения.
Слушайте, дальше - больше. И тут начинается парадоксальная связь мозга и живота.
И кишечник становится подозрительно "ленивым".
Вот тут стартует настоящая медицинская эпопея длиной в годы. Человек плотно садится на слабительные препараты, проходит бесконечные и неприятные колоноскопии, глотает зонды. Ему ставят синдром раздраженного кишечника, дисбактериоз, возрастную атонию. Вы старательно лечите желудок, пьете дорогие пробиотики килограммами, едите отруби на завтрак, обед и ужин.
А проблема вообще сидит не в животе.
Существует блуждающий нерв. Мощная магистраль, которая связывает желудочно-кишечный тракт и головной мозг напрямую. И патологический белок альфа-синуклеин часто начинает свой разрушительный путь именно с энтеральной нервной системы кишечника, постепенно, миллиметр за миллиметром, поднимаясь по блуждающему нерву прямо в ствол мозга. Упорные запоры, которые не поддаются обычной коррекции питанием и длятся годами - это мощнейший повод насторожиться.
А теперь нюанс, о котором знают единицы. Ночью у мозга своя битва.
В норме, когда мы погружаемся в фазу быстрого сна (когда видим сновидения), наше тело парализовано природой. Это блестящий защитный механизм эволюции, чтобы вы не побежали спасаться от тигра, которого видите во сне, и не разбили голову о тумбочку. При надвигающемся Паркинсоне этот важнейший тормозной механизм ломается.
Человек начинает физически проживать свои сновидения. Он кричит в темноту, активно размахивает руками, случайно бьет супругу или супруга, лежащего рядом, падает с кровати. А утром совершенно ничего не помнит.
Ночью вы крутитесь, а днем проваливаетесь в сон прямо перед телевизором или на совещании.
Эпизоды внезапного, непреодолимого дневного засыпания - это не просто возрастное переутомление или реакция на погоду. Это мозг физически теряет умение нормально регулировать циклы бодрствования из-за гибели специфических клеток.
Идем дальше. Ноют плечи и спина. Вы годами лечите мнимый "остеохондроз", не понимая, что это мышечная ригидность.
Ко мне часто приходят пациенты от мануальных терапевтов и остеопатов. Жалуются: "Доктор, у меня плечелопаточный периартрит, правое плечо каменное, шею не повернуть". Я начинаю аккуратно смотреть суставы, оценивать тонус - и четко вижу, что проблема вообще не в суставе.
Тело каменеет незаметно, как гипс, который застывает слишком медленно.
Мышечная ригидность неминуемо приводит к микроскопическим явлениям асептического воспаления. Понимаете, мышцы постоянно, фоново находятся в гипертонусе, они не расслабляются даже во сне. Отсюда изматывающие, тянущие боли в плечевом поясе, в бедре, в икроножных мышцах.
Вы щедро мажете их согревающими мазями, ходите на болезненный массаж, глотаете обезболивающие (которые снова бьют по несчастному желудку), а изматывающая боль возвращается на следующий же день. Потому что ошибочную команду "напрячься и не отпускать" дает поврежденный мозг, а не зажатый нерв в позвоночнике.
(Вообще, неврология - наука хитрая. Иногда мы лечим следствие, не замечая огромной причины, нависшей над пациентом).
Апатия накатывает бетонной плитой. У 7 из 10 моих пациентов всё начиналось с беспричинной тоски.
Человеку просто ничего не хочется. Лицо постепенно становится маскообразным, пациент реже моргает, голос теряет живые эмоциональные модуляции, становится тихим, глухим и монотонным. Родственники вздыхают: ну всё, постарел наш дед, характер окончательно испортился, ворчит постоянно или молчит сутками, в стену смотрит.
Его тащат к психологу или психиатру. Назначают мощные антидепрессанты.
А дофамин - это ведь далеко не только про движение мышц. Это базовый гормон предвкушения, мотивации, искренней радости от мелочей. Нет дофамина - нет красок жизни. Остается только вязкая серость.
Мужчины заболевают нейродегенеративными патологиями в полтора раза чаще женщин, но упорнее всех игнорируют сигналы тела, до последнего терпя боль в плече.
Заметили у себя или старшего родственника хотя бы два пункта из этих пяти? Не ждите, пока любимая чашка с грохотом выпадет из дрожащей руки. Дойдите до грамотного невролога, просто чтобы исключить худшее и спать спокойно.