Писатель и редактор Paul Elie рассказывает в The New Republic о том, что сокращение издательской деятельности и рецензирования книг ставит под угрозу будущее нон-фикшн-литературы и наше понимание окружающего мира:
"Когда в прошлом месяце Politics&Prose проводили «поминки» по книжному разделу The Washington Post, ритуал скорби оказался вполне привычным. Закрытие раздела и увольнение редакторов и критиков, пишущих о книгах, стало лишь очередным событием в череде неблагоприятных фактов в этом столетии в области, посвященной освещению серьезной литературы. Оно последовало за разгромом Национального фонда гуманитарных наук (поддерживавший авторов) администрацией Трампа, продажей компанией Barnes&Noble любимого книжного магазина Tattered Cover в Денвере, крахом местных газет, освещавших книжную тематику, закрытием сотен независимых книжных магазинов и закрытием сети Borders в 2011 г. Последние два события были отчасти вызваны доминированием на рынке компании Amazon, которая начинала как онлайн-книжный магазин, а ее основатель теперь, по мрачной иронии судьбы, владеет газетой Post без книжного раздела.
Ещё одно недавнее сокращение привлекло гораздо меньше внимания: в январе издательство Simon&Schuster уволило нескольких видных редакторов нон-фикшн-литературы. Среди них были два известных редактора, чьи книги стали прорывными в начале их карьеры: Colin Harrison из импринта Scribner, опубликовавший книгу Энтони Суоффорда «Jarhead» (рассказ о службе морского пехотинца во время войны в Персидском заливе), и Eamon Dolan, который в издательстве Houghton Mifflin опубликовал книгу Эрика Шлоссера «Нация фастфуда» (самое смелое произведение журналистского расследования, когда-либо поднимавшееся в списках бестселлеров). Недавно в Simon&Schuster Dolan опубликовал мемуары Мэри Л. Трамп «Слишком много и всегда недостаточно» (где она отметила, что избрание её дяди Дональда превратило «эту страну в макроверсию моей злокачественно неблагополучной семьи»); Harrison опубликовал книгу Михаила Зыгаря «Тёмная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз» о том, как Владимир Путин использовал холодную войну в своих интересах.
Как отметила обозреватель New York Times Elizabeth A. Harris, специализирующейся на издательском деле, сокращения последовали за «трудным годом» для нонфикшн — годом, когда только одна из 10 самых продаваемых нехудожественных книг оказалась новой: мемуары Камалы Харрис о предвыборной кампании «107 Days». «Снижение продаж новых нон-фикшн книг может отражать изменение информационной экосистемы, — заметила Элизабет Харрис. — Люди, ищущие информацию, теперь могут легко обратиться к чат-ботам, YouTube, подкастам и другим бесплатным онлайн-источникам». В декабре прошлого года The Guardian привела данные NielsenIQ, которые указывали на падение продаж нон-фикшн-литературы на 8,4% за год (вдвое больше, чем падение продаж художественной литературы), и процитировала писателя, который «слышал, что издатели разочаровались в любой нехудожественной литературе, которая не "дружелюбна к Голливуду"».
Эти события указывают на непростое будущее определенного вида литературы: документальной прозы, основанной скорее на репортажах, чем на личном опыте или известности — иначе говоря, на длинных фактах серьезной или повествовательной нон-фикшн-прозы. Эта форма столь же важна, сколь и сложна для определения. Документальные книги такого рода лежат в основе большей части нашего понимания мира, в котором мы живем, и их влияние простирается далеко за пределы книжных магазинов, разделов рецензий, библиотек и университетов. Они являются важнейшим оплотом против набирающей популярность общественной культуры «альтернативных фактов», откровенной лжи и наглого потворства невежеству.
Тревожащие разговоры о закате книг и расцвете электронных устройств циркулируют уже полвека, а то и дольше. «Наш мир книг, как и большинство других миров сегодня, — это арена все более ожесточенной борьбы за пространство и за ограниченное время, которое может позволить себе занятый гражданин в наш электронный век», — сетовал Джон Апдайк, принимая Американскую книжную премию в 1982 г. Повествовательная нонфикшн-проза, в частности, и раньше сталкивалась с трудностями в массовой культуре. И во многих отношениях эти трудности заложены изначально. Длинные документальные произведения трудно публиковать, и так было всегда. Репортажи и исследования требуют времени, ресурсов, внимания и стойкости. Написание подобной книги может занять несколько лет, а редактирование, проверка, печать и реклама — еще полтора года, и в итоге она выходит в новостной поток, где доминируют сексуальный скандал, стрельба в школе, пандемия или война. Сегодня, как и полвека назад, читатели готовы платить за художественную литературу, но привыкли получать нон-фикшн-прозу пассивно, через СМИ. Я знаю не понаслышке, что даже заядлым читателям часто требуется целый комплекс факторов — рецензии, публикации в СМИ, рекомендации друзей, привлекательное размещение в разделе «новые и рекомендуемые», а также давняя увлеченность темой, — чтобы купить ту или иную нонфикшн-книгу.
Поэтому нет смысла снова и снова возвращаться в мыслях к золотому веку. И все же в последние годы спад серьезного чтения ускорился: 40% американцев не прочитали ни одной книги в 2025 г. Конечно, это связано отчасти и со смещением общественного внимания на другие средства массовой информации, но истории, рассказываемые в этих других СМИ, в конечном счете основаны на книгах, в частности, на нон-фикшн-книгах. Даже несмотря на снижение покупок и чтения книг, мы, как общество, в значительной степени зависим от длительных исторических событий — настолько, что воспринимаем их как должное. Журналистика, которую мы читаем, новостные передачи, которые мы смотрим, экспертные комментарии, острые репортажи «60 минут» - все это основано, сформировано и подкреплено с нуля длительными историческими фактами — документальной литературой, разработанной подробно и с повествовательной структурой, которая ставит ее под углом к самой себе и к настоящему. То же самое касается и множество фильмов («Убийцы цветочной луны»), сериалов на стриминговых платформах («Ничего не говори») и театральных постановок — в частности, бродвейский хит «Hamilton», основанный на биографии отца-основателя, написанной Роном Черноу в 2004 г. На церемонии вручения премии «Оскар» "Хамнет" был номинирован на лучшую адаптированную версию сценария по роману 2020 г., автор которого - Мэгги О'Фаррелл - в благодарностях к книге упоминает полдюжины документальных произведений.
Трудности нонфикшн-прозы одновременно являются и ее преимуществами. Авторы документальной прозы должны играть вдолгую, что, как это ни парадоксально, часто означает, что им приходится предвосхищать текущие события. Я наблюдал это с точки зрения издателя после того, как четверть века назад исламистские террористы атаковали Всемирный торговый центр и Пентагон. Книга Eric Darton «Divided We Stand» - культурная история Всемирного торгового центра, рожденная из его личного любопытства, - прошла незамеченной в 1999 г., а в сентябре 2001 г. она оказалась весьма актуальной. Книга Jason Elliot «An Unexpected Light: Travels in Afghanistan» была отклонена издательством, в котором я работал, и вместо этого была опубликована в качестве недорогого и безрискового «оригинального издания в мягкой обложке»; журналисты, телеведущие и неравнодушные граждане сразу же признали ее смелым обновлением истории места, про которое часто рассказывалось на протяжении столетий. В октябре того же года В. С. Найпол был удостоен Нобелевской премии по литературе — безусловно, за свою 20-томную работу, но в особенности за произведения «Among the Believers» и «Beyond Belief» - путевые заметки 1981 и 1998 г., в которых запечатлены многообразие и внутренние разногласия в обществах, где набирающий силу исламский фундаментализм оставлял свой след.
Телеграм-канал "Интриги книги"