Введение
Когда отгремела война, миллионы фронтовиков вернулись к мирной жизни. Искали себя, обживались заново. Одни пошли в учителя, другие – за заводские станки, третьи надели милицейскую форму. А кто-то, навоевавшись на всю оставшуюся жизнь, выбрал дело потише, подальше от начальства и суеты. Таким был Николай Григорьевич Затыка. После войны он оказался в станице Балковской на Кубани и устроился… сторожем на бахчу. Для местных мальчишек он был просто дед Микола – добрый, молчаливый, вечно угощавший их арбузами. Никто и не догадывался, что этот невысокий, чуть сутулый мужчина с натруженными руками прошел всю войну батальонным разведчиком. Да и сам он не любил распространяться о своем прошлом. Но однажды ночью на поле пришли двое здоровых парней, которые решили, что связать старого сторожа – дело пяти минут. И жестоко ошиблись.
Станичные будни и тихий дед Микола
В конце шестидесятых станица Балковская жила, как большая коммуна. Все друг друга знали, ходили в гости без звонка, а у каждого уважаемого человека имелось прозвище, которое чаще всего оказывалось добрее официального имени. Николая Григорьевича тут называли Мыгэла – на кубанский лад переиначенное «Микола». Для ребятни, которая летом пропадала на речке и в полях, он был своим в доску. Вон он, дед, в своей сторожке из жердей и соломы, сидит, покуривает, и обязательно поманит: «Эй, пацанва, подходите, арбузик есть на пробу».
Василий Гридчин, который тогда был еще шкетом, потом в интервью «Аргументам и фактам» рассказывал: «…нам, мальчишкам, он казался дедом. Мы часто прибегали к его шалашу, и он щедро угощал нас вкуснейшими арбузами». И правда, казалось, что дедушка уже совсем старый, на покое. Хотя на самом деле ветерану едва перевалило за пятьдесят. Просто война, ранения, тяжелая работа – все это быстро состарило его внешне. Но внутри оставался тот самый стержень, который не сломали ни окопы, ни разведрейды по тылам противника.
Бахчевое поле находилось на отшибе. Рядом, буквально в паре километров, стоял поселок Заречный. Только местные называли его иначе – «психколония», потому что там располагалась психоневрологическая больница. Периодически из поселка приходили незваные гости: кто за огурцами, кто за арбузами, а кто и просто так, от скуки. Мужики в станице ворчали, но особо ничего не предпринимали – охрана-то была, дед Микола. И все считали, что этого деда любой прохожий скрутит в два счета. Сам же Николай Григорьевич на такие разговоры только усмехался в усы и молчал. А молчал он потому, что привык на войне: лишний раз языком трепать – врагу помогать.
Как парни в просак попали
Та ночь выдалась темная, хоть глаз выколи. Луну затянуло, и бахча сливалась с небом в сплошную черноту. Двое молодцов из Заречного, оба здоровые, с руками-клещами, решили, что самое время наведаться на колхозные поля. Телегу оставили подальше, чтобы лишний раз не скрипела, и крадучись двинулись к сторожке. План был простой: зайти, припугнуть старика, связать его, чтобы не дергался, грузить арбузы, сколько влезет, и до рассвета быть дома. Ничего личного, как говорится, бизнес.
Они застали сторожа врасплох. Тот то ли задремал, то ли просто не ждал гостей в такой час. Но, оказавшись рядом, парни сразу почувствовали свое превосходство. Один, тот, что покрупнее и позлее, наклонился к деду и процедил: «Дед, ты тут сиди и не рыпайся, мы тебя не тронем, только на всякий случай немножко свяжем. А как управимся, так и развяжем. Ну, а если будешь брыкаться – пеняй на себя!». И тут же, не дожидаясь ответа, второй полез за веревкой.
Вот тут и начинается самое интересное. Парни, конечно, не знали, что перед ними не просто пожилой сторож, а фронтовой разведчик, который за войну взял больше десятка «языков». Фрицы, с которыми ему приходилось иметь дело, были вооружены до зубов, обучены и отнюдь не жалели жизни. А тут – два самоуверенных пацана, которые даже веревку толком завязать не умеют. Пока один из них отправился к телеге за мешками, второй принялся вязать «деда». Но вязать собирались его, а вышло наоборот.
Николай Григорьевич не стал ждать, пока его скрутят. Он выждал секунду, когда напарник ушел в темноту, и одним движением разобрался с тем, кто остался. Всего пара приемов, которым его учили в разведроте, – и здоровый детина оказался на земле, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту. Когда первый вор вернулся с мешками, он ничего не понял. В сумраке он увидел своего дружка, лежащего как куль с мукой, а над ним стоял тот самый «дед» и спокойно его разглядывал. Удивиться он не успел. Через минуту он уже лежал рядом с тем же букетом. Позже в местной прессе писали: «Когда вернулся коневод, то в сумраке увидел удивительную картину: его напарник лежал связанный по рукам и ногами с кляпом во рту. Не успел он прийти в себя от изумления, как и его постигла та же участь». В общем, не поели хлопцы арбузов, зато получили урок, который запомнили на всю жизнь.
Мудрость бывалого человека и слава, которой он не искал
Что делать с пленными дальше? У ветерана, конечно, была возможность вызвать милицию, сдать обоих с поличным. Но Николай Григорьевич был человеком другой закалки. Он навоевался уже так, что лишней крови и судеб портить не хотел. Парни, конечно, попались глупые, но, может, еще одумаются. Поэтому он поступил по-своему, по-хозяйски. Сначала отогнал их телегу в хозяйственное отделение колхоза, чтобы сразу они уехать не могли. Потом вернулся, развязал их и сказал: «Отправляйтесь, откуда явились, а завтра приезжайте за лошадьми, да не с пустыми руками. Имейте с собой барана и шесть литров самогона!». Никаких угроз, никакого крика. Только спокойная уверенность человека, который точно знает, что слово его – закон.
Парни ушли быстро, тихо и, наверное, всю дорогу переваривали случившееся. Но самое интересное началось на следующий день. В Заречном, где эти двое были, видимо, не последними людьми, слух разлетелся моментально. Мало того, что их обоих скрутил какой-то старик, так еще и телегу увел. Мужики из поселка сначала, говорят, смеялись, потом стало любопытно: кто же это такой, что двоих здоровых парней уложил? И вот утром к бахче подъехали не две лошади, как договаривались, а целых две телеги, доверху набитые народом. Приехали не мстить – приехали смотреть. Привезли требуемого барана и самогон, а заодно привезли уважение. Тут-то вся станица и узнала, кто такой на самом деле дед Микола.
Оказалось, что за плечами у скромного сторожа – целая война, батальонная разведка и больше десятка взятых «языков». А это, между прочим, не просто громкое слово. «Язык» в разведке – это всегда смертельный риск. Идти в тыл, захватить врага, который умеет сопротивляться, и привести его живым, да еще и с информацией. Такое под силу только людям с железными нервами, мгновенной реакцией и настоящим характером. Николай Григорьевич не искал славы, не кичился наградами, просто делал свое дело – сначала на фронте, потом на мирной бахче. А когда пришлось, он показал, что характер, закаленный войной, никуда не девается. Просто живет себе тихо внутри человека, пока не понадобится.
Сейчас, спустя столько лет, тех ветеранов почти не осталось. Но такие истории, как эта, важны не только как байки из прошлого. Они напоминают: за внешней простотой и тихим характером может скрываться человек, который когда-то держал в руках судьбу страны. И что возраст, немощь и спокойная жизнь не отменяют главного – внутренней силы, которая в критический момент обязательно проявится. В общем, парни из Заречного получили не просто урок мужества, а еще и возможность остаться на свободе, благодаря мудрости человека, который на своем веку навидался такого, что им и не снилось.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые статьи и ставьте нравится.
