Три года назад Екатерина, финансист в фармацевтической компании, считала себя человеком, который умеет просчитывать риски и не совершает ошибок. У нее была хорошая должность, стабильный доход и отношения с мужчиной, который казался идеальным.
Павел был красив, обходителен и умел создавать ощущение надежности. Единственное, что смущало Екатерину в начале, — его странная, почти болезненная зависимость от матери.
Людмила Ивановна когда-то работала главбухом крупного завода и сохранила повадки человека, привыкшего управлять финансами и людьми. В общении она была приторно заботливой, но даже в этой слащавости проскальзывали жесткие нотки.
Екатерина поначалу принимала свекровь за мудрую наставницу, которая искренне рада невестке. И когда у Екатерины умерла бабушка, оставив ей в наследство трехкомнатную квартиру в престижном районе, свекровь была посвящена во все тонкости дела.
Квартира Екатерины, где они с Павлом жили после свадьбы, была маленькой однушкой, взятой в ипотеку. Две квартиры — бабушкина и их студия — давали в сумме приличную сумму и возможность купить просторное жилье. Узнав об этом, Людмила Ивановна начала свою операцию.
Как-то за воскресным ужином свекровь завела разговор.
— Анечка, деточка, — начала она, подкладывая невестке пирог, — ты только не обижайся, но я хочу, чтобы вы подумали о будущем. Налоги сейчас бешеные, а у меня льготы как у ветерана труда. Да и связи в регпалате остались.
— Что вы предлагаете, Людмила Ивановна? — спросила Екатерина, насторожившись.
— Оформить новую квартиру на меня, — сказала свекровь с милой улыбкой. — Это чистая формальность. Сэкономим на налогах, коммуналку я со скидкой платить буду. Я же не вечная, все равно потом по дарственной вам с Пашей перейдет.
Екатерина покачала головой.
— Это наследство бабушки и наша с Пашей студия. И мы хотим быть собственниками своего жилья.
Свекровь на секунду замерла, а потом ее глаза наполнились слезами.
— Катюша, ты мне не доверяешь? Я же для вас стараюсь! Господи, да нужна мне ваша квартира!
Павел взял жену за руку.
— Кать, ну правда, мама дело говорит. Это же просто формальность. Мы сэкономим кучу денег, пустим их на ремонт.
Екатерина держалась неделю. Но Павел уговаривал каждый вечер, а Людмила Ивановна звонила и жаловалась на сердце. В конце концов Екатерина сдалась. Договор купли-продажи был подписан на Людмилу Ивановну. Деньги со счета Екатерины ушли застройщику, но собственником значилась свекровь.
Следующие полгода Екатерина вкладывала в ремонт все, что зарабатывала, работая на две ставки. Павел в это время уволился из агентства недвижимости, объяснив, что хочет найти дело по душе, и целыми днями сидел дома. Людмила Ивановна приезжала на объект почти каждый день, командовала рабочими и вносила изменения в проект без согласия невестки.
Однажды Екатерина приехала после работы и увидела, что стены в спальне, которые она выбрала, переклеены обоями в цветочек.
— Людмила Ивановна, это наша спальня, если вы не забыли, — сказала она.
— В моем доме минимализма не будет, — резко ответила свекровь и тут же натянула улыбку. — То есть в вашем семейном гнездышке должно быть уютно, деточка.
Когда ремонт закончился и семья въехала в квартиру, начался настоящий ад. У Людмилы Ивановны появились ключи, которые Павел отдал ей «на случай аварии». Она приходила без предупреждения, переставляла вещи, критиковала уборку Екатерины и давала указания, как надо вести хозяйство. Екатерина пыталась возражать, но Павел неизменно вставал на сторону матери.
— Кать, ну уступи маме, она же старше, — повторял он.
Точка невозврата наступила через год. Екатерина вернулась из командировки на день раньше. Открыв дверь своим ключом, она услышала из гостиной голоса. Павел, Людмила Ивановна и незнакомая молодая женщина пили чай. Свекровь не видела Екатерину, и та осталась стоять в коридоре, сжимая ручку чемодана.
— Игорек, ну ты посмотри на Леночку, — ворковала Людмила Ивановна. — Умница, красавица, папа в министерстве работает. Не то что твоя эта... ломовая лошадь. Вечно на работе, ни уюта, ни детей. Пора тебе нормальную жену заводить. А эту вышвырнем. Квартира-то моя по документам. Пусть докажет, что хоть копейку сюда вложила.
Павел заржал:
— Да уж... Катька совсем зациклилась на своих деньгах. Скучная стала.
Екатерина вышла из коридора. В гостиной повисла тишина. Незнакомая девушка поперхнулась чаем, Павел побледнел. И только Людмила Ивановна ничуть не смутилась.
— О, явилась. Подслушивать нехорошо, Катя. Но раз уж ты все слышала, давай без истерик. Собирай свои вещи, - заявила та, медленно поставив чашку на блюдце.
— Это моя квартира, — голос Екатерины дрожал. — Она куплена на деньги от наследства.
— У тебя есть документы? — сладко спросила свекровь. — Нет. По бумагам квартира моя. Так что...,- развела она руками.
Екатерина выжидательно уставилась на мужа.
— Павел?
Муж отвел глаза.
— Кать... ну, мама юридически права.
В тот вечер Екатерина вынуждена была покинуть квартиру с двумя чемоданами в руках. Просто потому, что не могла там находиться. Первые две недели она жила у коллеги, но не могла есть, спать и ходить на работу. Девушка винила себя за доверчивость, за то, что позволила себя обмануть.
Людмила Ивановна тем временем рассказывала всем знакомым, что невестка оказалась мошенницей, пыталась украсть квартиру у ее бедного сына, но мудрая мать вовремя все оформила на себя.
На третью неделю в Екатерине проснулся борец. Она твердо решила, что ни за что не не отдаст им свое жилье и начала собирать документы. Как финансист, она привыкла хранить все бумаги и выписки.
В отдельной папке у нее лежали чеки на строительные материалы, договоры с ремонтными бригадами, оформленные на ее имя, и выписки из банка, где черным по белому было указано, что перевод застройщику за квартиру, оформленную на Людмилу Ивановну, совершен с ее счета. Сумма перевода составляла больше одиннадцати миллионов рублей.
Екатерина нашла адвоката, который изучив все документы, заявил, что дело вполне себе выигрышное.
— Нет договора дарения, значит, деньги можно взыскать как неосновательное обогащение. Плюс ремонт, плюс проценты за пользование чужими средствами. Ваша бывшая свекровь думает, что если квартира на ней, то вы ничего не докажете. Но у нас есть статья 1102 Гражданского кодекса.
— И мы выиграем? — спросила Екатерина.
— Мы не только выиграем. Мы ее оставим ни с чем, — усмехнулся адвокат.
Пока Людмила Ивановна и Павел готовились продавать квартиру, чтобы купить дом и открыть бизнес, на недвижимость был наложен судебный арест.
И началась у Екатерины "веселая" жизнь. Первым позвонил муж.
— Катька, ты что творишь?! — кричал он. — Мать в больнице!
— Выпей валерьянки, Паша, — спокойно ответила Екатерина. — Это только начало.
На суде Людмила Ивановна изображала умирающую старушку.
— Ваша честь! — заламывала она руки. — Она сама умоляла: «Мамочка, возьмите деньги, я хочу сделать вам приятное!» А ремонт... ну она же там жила, должна была за свой счет обои поклеить!
Адвокат Екатерины не успевал методично выкладывать на стол выписки из банка, договоры, чеки и распечатки переписок, где Людмила Ивановна требовала срочно оплатить тот или иной материал. Судья, женщина с опытом работы больше двадцати лет, слушала ответчицу с каменным лицом.
А когда объявила свой вердикт, все находившиеся в зале суда ахнули. Сумма, которую Людмила Ивановна обязана была выплатить, составила почти семнадцать миллионов рублей с учетом процентов и судебных издержек.
Услышав цифру, Людмила Ивановна чуть не упала в обморок.
— Где я возьму такие деньги? У меня пенсия!- рыдала она.
Апелляцию и кассацию ответчики также проиграли. Квартиру выставили на торги. Денег от продажи едва хватило, чтобы покрыть долг перед Екатериной. Людмила Ивановна осталась в своей старой хрущевке, которую приставы тронуть не могли как единственное жилье, но потеряла все накопления и репутацию. Знакомые, узнавшие историю, перестали с ней здороваться.
Павел, лишенный комфортной жизни и вынужденный жить с матерью, которая пилила его с утра до ночи, попытался вернуть Екатерину. Даже как-то подкараулил ее у офиса с цветами.
— Кать, прости меня, — сказал он, выглядя побитой собакой. — Я был слеп. Мать меня зомбировала. Я люблю тебя. Давай начнем сначала?
— Иди к маме, Паша,- без злости и обиды ответила она.
Она обошла его и зашагала к метро, не оборачиваясь. Павел несколько секунд смотрел ей вслед, потом опустил цветы в ближайшую урну и побрел в сторону остановки.