– Твоя пенсия пойдёт на мои снасти, – Игорь даже не поднял глаз от экрана смартфона, где увлечённо рассматривал блестящие воблеры.
Я замерла с половником в руке, чувствуя, как внутри что-то мелко и противно задрожало. Это был мой первый официальный день на заслуженном отдыхе после тридцати восьми лет в отделе учёта машиностроительного завода. Тридцать восемь лет я просыпалась в пять тридцать утра, чтобы к восьми уже сводить дебет с кредитом под аккомпанемент заводских гудков. Игорь же последние пять лет находился в состоянии «творческого поиска», который почему-то всегда заканчивался на ближайшем заросшем пруду.
– Я присмотрел японскую катушку, Лен, – буднично продолжал он, намазывая масло на мой вчерашний батон. – Восемнадцать тысяч с копейками, как раз твоя первая выплата. Завтра поеду забирать, я уже бронь поставил.
Я смотрела на его уверенную челюсть, методично пережёвывающую хлеб, и в голове щёлкнули невидимые счёты. За тридцать лет брака я приготовила примерно сорок тысяч обедов и перестирала около десяти тонн его одежды. И за все эти тридцать лет мои желания всегда ютились в самом хвосте очереди, пропуская вперёд его новые лодочные моторы, зимние сапоги для охоты и бесконечный ремонт его старой «Нивы».
На мой телефон пришло уведомление о зачислении: «Пенсия: 18 700 рублей». Игорь сам устанавливал мне это приложение месяц назад, заботливо проворчав, что я «в технике как в лесу». Оказалось, он просто обеспечил себе прямой доступ к моему новому кошельку.
– Ты не забыл, что маме нужно купить лекарства от давления? – мой голос прозвучал суше, чем прошлогодняя трава. – Там рецепт на три с половиной тысячи, и за квартиру в этом месяце платить мне, у тебя же «затишье» на заказах.
Игорь лишь отмахнулся, заявив, что мама подождёт неделю, а катушка со скидкой – нет. Он искренне считал мои деньги общей добычей, а свои хотелки – государственной важностью.
Прошло два дня, и надежда на то, что это была глупая шутка, лопнула с негромким звуком пришедшего уведомления. Я зашла в приложение и почувствовала, как пол уходит из-под ног.
Остаток: 412 рублей 15 копеек.
Я тут же набрала Игоря, но он сбросил звонок, прислав короткое сообщение: «Я на связи с поставщиком, не отвлекай». В этот момент я поняла, что тридцать лет моей жизни были просто долгосрочным беспроцентным кредитом для человека, который ни разу не спросил, не болят ли у меня ноги после смены.
Я села на стул в пустой кухне и посмотрела на свои руки. Пальцы, привыкшие к клавиатуре и тяжёлым папкам, сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
Вечером дверь распахнулась, и в квартиру ввалился Игорь, сияя как начищенный самовар. За ним тенью следовали двое его верных соратников по рыбалке – Саня и Палыч. Все трое были в сапогах, с которых на мой свежевымытый линолеум стекала жирная весенняя грязь.
– Хозяйка, организуй нам стол! – прокричал Игорь, размахивая заветной коробкой с иероглифами. – Отмечаем покупку века, теперь вся щука в округе наша!
Я вышла в прихожую, глядя на это торжество эгоизма. Трое взрослых мужчин стояли на моём коврике, который я купила на свою последнюю премию, и ждали, что я начну метать на стол разносолы.
– Денег на стол нет, Игорь, – спокойно произнесла я, глядя ему прямо в переносицу. – Ты купил катушку, вот её и вари на ужин, говорят, японский пластик очень питательный.
Саня и Палыч неловко кашлянули, изучая узоры на обоях, а лицо Игоря начало стремительно наливаться цветом перезревшего томата. Он шагнул ко мне, явно не ожидая такого отпора при свидетелях.
– Ты чего меня позоришь? – прошипел он, пытаясь сохранить лицо. – Найди что-нибудь в морозилке, не будь мегерой, люди же пришли!
– Люди пришли, а хозяина дома нет, – ответила я, чувствуя странную, почти звенящую лёгкость в голове. – Хозяин – это тот, кто за квартиру платит и жену уважает, а ты просто постоялец с очень дорогими игрушками.
Всю ночь я не могла сомкнуть глаз, но не от обиды, а от азарта. Я вспоминала, как пять лет назад просила его о новой куртке, а он убедил меня, что старая «ещё ничего», и купил себе эхолот. Я вспомнила каждую пропущенную поездку к морю, потому что «нужно было обновить палатку».
Утром, когда Игорь храпел после «обмыва» катушки, я достала из папки документы на квартиру. Эта двушка досталась мне от родителей в наследство ещё до нашего брака, и Игорь был здесь лишь гостем с правом прописки.
Моё терпение окончательно лопнуло в тот миг, когда я увидела на тумбочке пустую упаковку от маминых таблеток, на которые у меня вчера не хватило денег.
Я действовала быстро и методично, как привыкла делать отчёты за квартал. Собрала его вещи в два огромных чемодана, а все спиннинги, ящики с крючками и вонючую резиновую лодку выставила в общий коридор. Общая стоимость его «арсенала» потянула бы на хороший ремонт в ванной, но мне было всё равно.
Когда Игорь, потирая заспанные глаза, отправился в магазин за продуктами на «остатки моих денег», я вызвала службу по замене замков. Мастер приехал быстро, и через сорок минут в моей двери красовался новый механизм с комплектом ключей, которых у Игоря никогда не будет.
Я выставила последний баул со снастями за порог и закрыла дверь на все обороты, чувствуя, как с плеч сваливается бетонная плита тридцатилетней выдержки.
Игорь вернулся через час, насвистывая какой-то весёлый мотивчик. Я услышала, как он уверенно вставил ключ в скважину, как тот беспомощно провернулся, и как весёлый свист сменился недоумённым сопением. Потом последовал звонок – длинный и раздражённый, переходящий в яростный стук кулаком по металлу.
– Лена, что за цирк? – орал он на весь подъезд. – Открывай сейчас же, у меня ключи заклинило!
Я подошла к двери и заговорила спокойным, поставленным голосом, которым обычно отчитывала нерадивых курьеров на заводе.
– Ключи не заклинило, Игорь, я просто сменила замок. Твоя катушка, лодка и чемоданы ждут тебя на лестнице. Езжай к сестре, она всегда говорила, что я тебя недооцениваю, вот пусть теперь сама ценит.
– Ты с ума сошла на старости лет! – взвизгнул он, и я буквально почувствовала его растерянность через стальную преграду. – Куда я пойду с этим скарбом? У меня же там катушка за восемнадцать тысяч!
– Береги её, Игорь, это самое дорогое, что у тебя осталось, – отрезала я. – А мою пенсию забудь, как забыл купить мне пальто пять лет назад.
Я ушла на кухню и налила себе крепкого чаю, не обращая внимания на крики за дверью. Было непривычно тихо, и эта тишина казалась мне самой прекрасной музыкой на свете.
Прошёл месяц. Игорь живёт у своей сестры Натальи, которая уже трижды звонила мне с проклятиями и обвинениями в «чёрствости». Она кричала, что нельзя выставлять мужа из-за «какой-то железки», и что я обязана выплатить ему компенсацию за прибитые им полки в ванной.
Игорь присылает сообщения, в которых то грозит судом, то просит прощения, обещая приносить по три щуки в неделю. Но я наслаждаюсь каждым днём: моя пенсия теперь целиком принадлежит мне. Я купила маме все нужные лекарства, оплатила коммуналку и даже отложила на те самые курсы ландшафтного дизайна, о которых боялась даже мечтать.
Я наконец-то перестала считать чужие миллионы и начала ценить свои собственные минуты.
Однако в последнее время знакомые начали шептаться за спиной, мол, Лена-то на старости лет совсем «с катушек съехала» – мужика из дома погнала из-за рыболовной снасти. Некоторые подруги говорят, что могла бы и простить, всё-таки тридцать лет под одной крышей – не шутки.
А я смотрю в зеркало и вижу там женщину, которая впервые за десятилетия ни перед кем не отчитывается за купленный йогурт.
Как вы считаете, я перегнула палку, выставив мужа за дверь в таком возрасте? Или я просто наконец-то вынесла приговор человеку, который всю жизнь грабил мою душу и кошелёк?